Читаем Быть Мирандой. Как я стала собой, изменив пол онлайн бесплатно

Вот уже три года меня зовут Миранда Зомберг. Я не удовлетворена своей жизнью, и это меня радует. Мне постоянно хочется все вокруг улучшать – делать красивее и устойчивее. При этом сейчас у меня объективно все хорошо: есть здоровье, деньги, ювелирный бизнес, верные друзья, ум, красота и даже такая роскошь, как взаимная любовь. Но прийти в эту точку мне позволило только мое вечное недовольство и желание большего. Поймите правильно, я умею ценить то, что имею, но «хотелка» работает нон-стоп. Мой девиз: «Лучше отказаться от хорошего, чтобы получить лучшее». Я вставала и уходила всякий раз, когда мне казалось, что могу оказаться в месте получше.

Наверное, стоит сказать, что я не хочу вызывать своей книгой каких-то определенных эмоций. Я просто предлагаю читателю возможность быстро, как в кинофильме, увидеть двадцать пять лет моей жизни. Почему вас должно это заинтересовать?

Ну, наверное, потому что… Я сменила пол семь лет назад. Нет. Стоп.

Потому что я – одна из немногих, кто готов об этом говорить открыто. Да нет же! По новой!

Потому что, обладая одним важным ресурсом, я смогла вырваться из ада и превратить свою жизнь в захватывающее приключение.

Мое детство можно поделить на две части: первая – когда мы жили с отцом, и вторая – когда мама собрала вещи и уехала со мной на Кавказ.

Все мои воспоминания до семилетнего возраста будто скомкались в один год жизни: помню лишь череду ярких событий, но, когда именно они произошли и сколько мне тогда было лет, затрудняюсь сказать.

«Чудо в перьях!» – так меня называла нянечка в детском саду, в который я не очень любила ходить. Наверное, там я впервые ощутила, что меня принимают за кого-то другого. Все девочки хотели со мной дружить, потому что я была той самой «классной девочкой» – ведь самые красивые куклы были именно у меня. С вечера мы с мамой готовили огромный пакет с игрушками, и я была единственная, кто брал с собой в садик так много всего. Если у кого-то появлялась кукла покруче, то мне была необходима такая же, и как можно скорее. До сих пор помню куклу-русалку с шикарным блестящим хвостом. Увидев ее у девочки из группы, я буквально помешалась, и мама купила мне такую же. Не подумайте, что я была капризным и требовательным ребенком: истерик посреди магазина я никогда не закатывала. Я скромно просила, а если не получала, просто оставалась со своими грезами наедине. Но, как правило, мои маленькие мечты всегда сбывались. Я только сейчас поняла, как много у меня связано с игрушками и как я благодарна своей семье за веру в «сбычу мечт».

Мне было года четыре, когда я попросила плюшевого Тигру из «Винни-Пуха». Его мне не купили, но после выхода из магазина, в машине, бабушка вручила мне моего нового оранжевого друга. Как же это ценно. Мне ведь двадцать пять лет, а я до сих пор помню эти волшебные эмоции всепоглощающей любви. Ох, а однажды с отцом мы зашли в магазин «Империал» рядом с домом, и он мне купил Барби. Помню, это была простая прихоть и кукла не очень мне нравилась, но тогда я услышала от него то, что до сих пор отчетливо звучит в ушах: «Лучше бы ты девочкой родился». Это было сказано без негатива, просто как факт.

В детском саду я подралась в первый и последний раз в жизни. Когда самый мерзкий мальчик из группы подсел ко мне и стал трогать мои игрушки, я решила дать отпор. Ударив его по лицу кулаком и молниеносно получив такую же ответку, я громко расплакалась и начала пинать его ногами, а он меня. Он не плакал, а я кричала: «Как я теперь пойду на праздник!» Тогда я поняла раз и навсегда, что это не мой формат выяснения отношений.

О, а еще был эпизод, когда я случайно наступила на какую-то деталь конструктора, который принадлежал сыну одной воспитательницы. Они были похожи как две капли воды: очень длинные, с вытянутыми лицами и мертвыми глазами. Жуть. Этот чертеныш пожаловался матери, и она приказала мне принести клей. Они так меня пугали всем своим видом, что я каждый день умоляла маму купить клей, а она постоянно забывала это сделать. О боже! До сих пор помню это ощущение страха. Ведь я была неправа, и крыть было нечем. Мне снились кошмары о том, как воспитательница с сыном расправляются со мной. Клей мы так и не купили, а мальчики из моей группы окончательно стали мне врагами, приняв сторону моих гонителей.

Зато с девочками у меня была крепкая дружба. Причем я всегда предпочитала общение тет-а-тет. Компании я не перевариваю до сих пор. Помню, как две девочки из-за меня подрались! Интересно, какой у них был истинный мотив. А еще интереснее, как они меня воспринимали. Мне казалось, что мы подружки.

Вообще не помню, чтобы в раннем детстве я ассоциировала себя с мальчиками. Но помню мое потрясение, когда я впервые увидела вагину. Мама пришла забрать меня пораньше из сада, а на скамейке напротив другая мать помогала переодеваться своей дочери. И вот тогда я впервые увидела то, что породило во мне много вопросов. У меня все не так! Скажу, что ощущения были до крайности странными и ни на что не похожими. Даже сейчас чувствую себя не в своей тарелке, когда вспоминаю об этом. Брррр.

В детском садике началось мое отчуждение от общества. Я была другая. Непохожая. Я подбегала на прогулке к железной сетке, смотрела в сторону своего дома и очень ждала, когда меня заберут. Я боялась, что этого не случится. Однажды я нашла у сетки птенца. Не помню, был ли он жив, но он был всеми покинут. Я даже попыталась его спасти. Вдруг меня тут оставят так же, как его?! Что, если я не вернусь к себе домой и меня больше не будут так сильно любить? Какое было удовольствие прижаться к маме, когда она за мной все-таки возвращалась. Особенно зимой, когда я утыкалась в ее длинную норковую шубу и прохладный мех ласкал мои щечки, а мама обнимала меня. Мамочка, все было так по-другому тогда: я ощущала твою любовь и то, что нужна тебе.

К моему счастью, большую часть времени я все-таки проводила с мамой. Она не работала, поэтому я сидела с ней на кухне, наблюдая, как она готовит, или играла наедине. Думаю, мне было около пяти лет, когда мама стала водить. Кажется, ее первой машиной была Toyota Chaser. Как мы любили кататься! Ездили вместе за продуктами, часто брали с собой бабу Катю.

Мама близко дружила только со своей двоюродной сестрой Ольгой и с Ингой. В детстве я была уверена, что именно я познакомила с Ингой маму. Мы тогда приехали в поселок Аршан всей семьей: мама, папа и я. Это был наш единственный совместный отдых. Я вышла из номера и играла одна в длинных коридорах отеля. Вдруг появилась молодая блондинка с пухлыми губами, огромными глазами и пышными формами. Инга производила впечатление очень манкой женщины и пахла эталонным в то время парфюмом Lanvin Eclat d’Arp`ege. Мне даже захотелось быть на нее похожей. Мы разговорились с Ингой, и так я узнала, что у нее есть дочь чуть постарше меня, которая тоже обожает Барби. В тот момент познакомиться с Машей стало моей целью. И конечно, Инга должна была сообщить моей маме, где достать куклу моей мечты – беременную, которая была у ее дочери. Вот так, судя по обрывкам моих детских воспоминаний, и произошло это знакомство.

На деле же все было иначе. Как я догадываюсь теперь, мой отец вел дела с братом Инги по кличке Микроб. Дела были явно бандитскими. А вот ее муж на тот момент был при других делах – связанных с ЮКОСом. Сейчас он сидит в тюрьме.

С тех пор таким квартетом – мы с мамой, Инга и Оля (я ее никогда не называла тетей, только по имени) – мы часто проводили время. Иногда к нам присоединялась дочь Ольги Эля.

Имя Эле дала моя мама. Она младше меня на пять лет. Мы с Элей были очень близки в детстве: одинаковые игрушки, одинаковые рейтузы, ей даже перешел по наследству мой горшок в виде большого желто-оранжевого слона с глубокими синими глазами.

Инга никогда не брала с собой Машу, и в этом я чувствовала свое превосходство перед ней. Хоть она и была чуточку старше меня, во взрослых разговорах она участия не принимала.

Я всегда чувствовала себя комфортно в обществе взрослых людей, и мне казалось, что они воспринимают меня как ровню. До меня часто доносились обращенные к моей матери фразы о том, «какой у нее все-таки умный ребенок». Моему развитию уделяли много внимания: спортивно-бальные танцы, уроки английского языка, чтение. Мне искренне нравилось заниматься всем этим, но особенно я любила очаровывать взрослых.

Вы наверняка решите, что меня допускали до взрослого мира, рассчитывая на мое непонимание. Но поверьте, я знала все их секреты, давала советы и была свидетельницей эпизодов, которые, возможно, были мне не по возрасту, но многому меня научили. Сегодня я, став их ровесницей, благодарна им за это.

Вообще я чувствовала себя среди них маленькой женщиной. Мне даже казалось, что я знаю лучше и больше, чем они. Помню, как представляла себя молодой девушкой, одетой во все белое: на мне брюки клеш, водолазка, шубка, остроносые сапоги на шпильке, у меня аккуратно уложенные кончиками вовнутрь каштановые волосы чуть ниже плеч, я еду на белом джипе и почему-то приезжаю в свой детский сад, но все мои одногруппники – еще дети, а я уже взрослая.

Уже тогда у меня начало формироваться отношение к мужчинам. Для меня это были странные субъекты, которые появляются из ниоткуда, а потом исчезают в никуда. Справедливости ради надо сказать, что иногда они оказывались рыцарями-спасителями. Например, однажды зимой мы заглохли с мамой на дороге, но приехал приятель Инги и довез нас на своем Land Cruiser. По дороге он пытался флиртовать с мамой, но она очень сдержанно и спокойно ответила, оборачиваясь на меня с переднего сиденья, что замужем и у нее есть ребенок. Он с пониманием снял с зеркала заднего вида брелок в виде боксерских перчаток и подарил его мне. Милый жест. Хотя бокс меня не очаровывал, но вот теплота со стороны мужчины…

Я не очень помню прямое участие отца в моей жизни. Ну был поход в зоопарк, был подарок в виде светящейся палочки. Еще он напугал меня, натянув на себя уродливую резиновую маску, наорал на меня за мой испуганный плач и сказал матери: «Заткни этого ублюдка». Друг отца, присутствовавший при этой сцене, встал на мою сторону и сумел меня тогда успокоить. О своем отце плохого я помню больше, поэтому я переполнена обидой. И чуть ли не в каждом мужчине я вижу его и поступаю всегда так, чтобы показать свое превосходство: «Я могу без тебя. Я ненавижу тебя. Смотри, что ты безвозвратно потерял».

Мой отец страшно избивал мать. Мы с семьей переехали от бабы Кати в отдельную квартиру в 1999 году, и с тех пор отец слетел с катушек. Стало больше наркотиков, больше неадекватных состояний, сплошные скандалы и животные оры.

У наркоманов абсолютно нечеловеческое поведение: они зависают, как роботы, их взгляд ужасен. За несколько лет, проведенных с наркоманом в одном доме, я научилась моментально определять торчка. «Глаза как у бешеного таракана» – так мы женской половиной семьи называли дикий взгляд кайфариков с бегающими зрачками.

Я так ненавидела отца, что была настроена его убить. Как-то мы были дома втроем, смотрели телевизор, и вдруг он попросил принести ему сок. Я вызвалась это сделать. Пошла на кухню, налила сок и туда же плеснула водки. По моему детскому предположению, эта штука должна была сжечь его изнутри. Я поднесла стакан, предвкушая страдания этого чудовища. Он сделал глоток и с ожесточением посмотрел на меня: «Там что, водка? Олеся, на, попробуй!» Она все поняла, отпила из стакана и сказала, что ничего не чувствует. Господи.

Я не оставляла попыток избавиться от него и позже, когда он обменял наш черный Chaser на полтора килограмма «белого». Я подошла к пакету, стоявшему на стиральной машине, и натерла туда мыло. Мама увидела и быстро все убрала, попросив меня больше никогда так не делать.

Баба Катя пыталась спасти сына, не дать ему уничтожить себя. Она не хотела, чтобы с ним случилось то же, что с ее племянником. Тому было восемнадцать лет, когда его сажали в деревне на цепь, чтобы не сбежал. Но однажды, когда вся семья была дома, он зашел в туалет, укололся и умер там же от передозировки. Об этом невозможно писать без слез, это раздирает сердце. Мне жаль не этих ребят, а их матерей. Но, думаю, своей безотказной любовью эти женщины убили своих детей.

Баба Катя была цыганкой. Она прожила очень непростую жизнь, и у нее сложный характер. Но бабушка оказала на меня огромное влияние, надо сказать, позитивное. Правда, ей удалось навязать мне глубокое чувство вины, но, поверьте, в моем случае это наименьшее из зол. У нее часто бывали сильные приступы головной боли. Помню, как однажды мы пришли к ней с мамой, а она от боли била руками по оконному стеклу и кричала. Мама стояла и плакала.

Моя Катя родилась с больными ножками и первые два года жизни провела в больнице. Врачи предлагали ее родителям отказаться от нее, но они ее не оставили. Впоследствии она безгранично любила своего отца, Иннокентия, а вот мать, бабушку Женю, недолюбливала. С первого класса Катя со своей младшей сестрой Таней вместо уроков «ходили по карманам», после чего их мать с удовлетворением вытряхивала из их школьных портфелей деньги и кошельки. Обе они окончили только восемь классов школы и рано повзрослели.