Читаем Звезды без глянца онлайн бесплатно

Annotation

Тайны киноиндустрии…

Кто знает о них больше всего?

Не «звезды экрана» и даже не вездесущие журналисты, а «рабочая лошадка» крупного голливудского агентства — второй ассистент Лиз Миллер!

Ее фотография никогда не появится на страницах глянцевых журналов. Она не водит роскошную машину и не посещает шикарные приемы. Она просто ежедневно «горит на работе». А работа эта — помогать известным кинопродюсерам заключать многомиллионные сделки, не отвлекаясь от партии в покер, не допускать, чтобы дебоши и оргии кинозвезд становились достоянием гласности, и устраивать приватные вечеринки для знаменитых режиссеров…

Лиз — Золушка «фабрики грез». Но зато ей известны такие тайны киноиндустрии, какие не мечтала раскрыть даже «желтая пресса»!

Клэр Нейлор & Мими Хэйр

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

От авторов

notes

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

26

27

Клэр Нейлор & Мими Хэйр

Звезды без глянца, или Второй ассистент

Нашим родителям

Пролог

Закройте глаза и прислушайтесь. Слышите? Это еле уловимый звук шагов актрисы в туфельках от Кристиана Лабутена, с алыми подметками. Вот он, тихий звук триумфа — актриса только что поставила автограф на самом выгодном контракте. Теперь откройте глаза — яркий солнечный свет слепит, он льется из огромных окон, он такой невыносимо яркий! Ваша рука скользит в сумочку и машинально тянется за солнечными очками, но лучше отдерните ее, пока не поздно, — там лежат «Гуччи» текущего сезона. А не будущего. Конечно, если вы не работаете помощником у Кэмерон Диас; в таком случае все в порядке — она собственной рукой кинула вам эту «косточку», у нее их и так целая гора (ни одна уважающая себя компания не поленилась прислать ей подарок в тщетной надежде, что она согласится рекламировать очередной крем для лица или уродливые джинсы).

Глаза уже привыкли к свету, вы понимаете, что находитесь в необъятной приемной Агентства, бесспорно, самого важного места в Голливуде (хотя кое-кто в этом сомневается). Смотрите-ка, картины Джексона Поллока, и каждое полотно больше, чем вся ваша квартира, да и сидите вы на том же кожаном диване, на котором однажды нервно ерзал сопливый Том Круз — еще в те времена, когда он довольствовался гонораром за «Лучшего стрелка». Если вы примете предложение одного из самых востребованных молодых голливудских агентов и станете его вторым ассистентом, ваша жизнь изменится навсегда.

По крайней мере именно так случилось со мной.

В лифте с зеркальными стенами аромат «Маст де Картье» перебивает стойкий запах серьезных денег. Если оставить в стороне заоблачные суммы, которые крутятся в этом здании, я бы сказала, что основной показатель достатка здесь — обувь. И я не имею в виду кокетливые туфельки той актрисульки. Тут повсюду натыкаешься на изделия «Маноло» — они разбросаны под столами, покачиваются на пальчиках с трехдневным педикюром во время заседаний, а иногда встречаются образцы, — непростительная оплошность! — поцарапанные на мысках, а все потому, что их хозяйка, обладательница потрясающих ног и безупречной кожи, слишком часто стоит на коленях и ради карьерного роста ублажает своего босса именно так, как ему нравится. Или, раз уж у нас равноправие, можно вспомнить туфли начальницы, которая ублажает своего молодого помощника. Хотя «Маноло» с такой судьбой мне доводилось встречать гораздо реже.

А мужская обувь! Если вы приехали не из Милана и не из Голливуда, то вам и в голову не придет, что мужчины тоже готовы умереть ради туфель от «Прада». Особенно в этом городе. И ради «Гуччи». У мужчин слюнки текут, стоит им увидеть вещь ручной работы, привезенную из Европы. Если вам случится обедать с Обитателем Голливуда и вы не знаете, как начать разговор, мой вам совет: спросите о его туфлях, не прогадаете. Поверьте, он будет трещать без умолку. Так можно избежать необходимости обсуждать его проблемы, оставшись с ним наедине. Правда, за время разговора вам не придется притронуться к фуа-гра: в «Спаго» не допустят, чтобы клиенты ели продукты, потерявшие свежесть.

Стоянка — еще одно примечательное место, где можно раскопать что-нибудь редкое и интересное, если, конечно, вы не боитесь выхлопных газов и парковщиков. Парковщики, по моему опыту, — это самые страшные люди во всем городе. Наверное, мне так кажется, поскольку у меня «хонда-цивик», — но после мира во всем мире и секретного номера телефона для бронирования билетов больше всего я желаю получить одобрение парковщика на этом полуострове. Когда я приехала сюда на первый бизнес-ленч, он посмотрел на меня так, словно я была чем-то неприятным, во что он вляпался босыми ногами. День, когда я прикачу на такой тачке, что он весело подбросит ключи от машины и с улыбкой усядется за руль, — это день, когда я уволюсь отсюда. Ладно, я звезд с неба не хватаю, знаете ли, и понимаю, что в чужой монастырь со своим уставом не ходят, но все-таки чувствовать себя чужаком неприятно в любом случае.

Ладно, приберегу это для психиатра. Вернемся к парковке. Она находится под землей, наверное, не слишком далеко от нижних пределов ада, и вмещает самые желанные автомобили с поверхности этой планеты. Все вокруг в черном. В Голливуде черный никогда не выходит из моды. Даже червонная масть, которая приезжает сюда на «БМВ» седьмой серии, предпочитает именно этот цвет. Я не так хорошо разбираюсь в машинах, поэтому не могу усладить ваш слух списком таких имен, чтобы у любого мужика челюсть отвисла, но скажу вам, что здесь встречаются и гарцующие лошади, и щиты с изображением черно-желтых шашечек, изобилие серебряных пацифистских эмблем. Еще здесь полно колесных дисков такой красоты, за которые практически любой, не долго думая, продаст свою бабушку, да еще и по сходной цене.

Что касается секретов: стены Агентства слышали такие истории, которые не снились даже самым жадным журналистам медиамагната Руперта Мердока. Телефоны раскаляются от звонков с новостями из первых рук: кто что делает, с кем, кто что ест, кто с кем спит. Клерки взваливают на свои хлипкие плечи такие тайны, которые достойны того, чтобы унести их с собой в могилу. Если, конечно, раньше не подвернется какой-нибудь выгодный контракт на публикацию. Хотя обычно это влечет за собой отказ от проведения лета со всякими Спилбергами в Хэмптонс, так что свобода выбора неизменно остается злободневным вопросом.

Итак, добро пожаловать в голливудское агентство по поиску талантов номер один, среди клиентов которого есть те, кого вы даже никогда не встречали, но знаете, с кем они спят; в индустрию, в которой все сойдет, если оно — из ряда вон; в городе, где единственные существа, обладающие разумом, — это кактус и койот. Все остальное, что преуспевает в этом городе, по определению — чудо природы. Другими словами, добро пожаловать в мой мир.

Глава 1

Все, что нужно для организации сумасшедшего дома, — это пустое помещение и хорошие люди рядом.

Юджин Паллетт в роли Александра Баллока. «Мой дворецкий Годфри»

«Твое дело — отделять металлические кнопки от цветных. Цветные выбрасывай. Они должны покинуть здание. Потому что или они — или ты. Господин президент, Дэниел Роузен, любит, чтобы в Агентстве пользовались только металлическими кнопками. Еще: если будешь подавать ему напиток, клади в его диетическую колу ровно четыре кубика льда. Положишь больше — и лишние полетят в тебя. Положишь три — он освежит тебя содержимым бокала».

Таким было мое самое первое задание в Голливуде. Нет, я знаю, что это ненормально. Нет, тогда я тоже знала, что это ненормально. Но всякий, кому однажды пришлось подвергнуться насилию, скажет вам, что так примерно и начинается процесс подавления. Чем-то напоминает действия девственницы-нимфоманки. Хотя это и не то же самое, что получить по морде от парня на первом свидании. О нет, это куда более тонкий, изощренный и извращенный способ. Все начинается с мелких неприятностей, на которые ты стараешься не обращать внимания, потому что они не настолько значительные, чтобы поднимать вокруг них суету. А заканчивается тем, что ты веришь: черное — это белое, плохое — хорошее, и в конце концов переворачивается вся твоя вселенная, становится с ног на голову, и вот уже лунатики распоряжаются в клинике.

Свое оскорбительное поведение Голливуд продемонстрировал не приставая, а влепив мне хорошую пощечину. Есть и еще кое-что не вполне нормальное, но, коль скоро я вляпалась в Голливуд, теперь я стараюсь не задерживать на этом свой взгляд. Это:

1. Мужчины, которые пользуются тушью.

2. Табличка на двери туалета в моем офисе, которая гласит: «Курить и блевать запрещено».

3. Вода «Каббала» по сто двадцать шесть долларов за бутылку.

4. Мужчины, которые ведут тебя в оружейный клуб Беверли-Хиллз на первом же свидании.

5. Женщины, которые принимают таблетки, чтобы забеременеть, даже если ни с кем не встречаются.

6. Реабилитационный центр в Малибу под названием «Обещания», в котором проводится терапия с использованием лошадей, потому что «лошади непосредственны и неэгоистичны и идут на контакт вне зависимости от статуса и знаменитости пациента» (www.promisesmalibu.com. Я вас не разыгрываю).

7. Мужчины, которые после первого поцелуя просят тебя не подавать на них в суд.

8. Актеры. Обоих полов.

— О’кей, много времени это у меня не займет. — Я улыбнулась и устроилась за столом, полная решимости продемонстрировать, как ловко умею разбирать кнопки. Я хотела сразу произвести хорошее впечатление. Так начинался мой первый день в Агентстве. Мой первый день в качестве второго ассистента Скотта Вагнера, гениального голливудского продюсера. И хотя голливудская карьера не была главной моей жизненной необходимостью, я положила ей начало со всем сердцем и душой. Может, задержусь здесь на несколько лет, увижу, как несколько моих любимых романов превратятся в крутые фильмы — номинанты престижных премий, а потом вернусь к себе на восточное побережье — с мужем, который думает так же, как я, и с загаром в придачу.

Я родилась и, если не считать случайного путешествия в Европу и Флориду, всю жизнь провела в Роквиле, Мэриленд, это пригород Вашингтона. Насколько я помню, я всегда хотела, чтобы моя жизнь приносила пользу. В четыре года я мечтала стать астронавтом. Потом взорвался «Челленджер», и я решила, что лучше заниматься чем-то более приземленным, например медициной. Я стала экспертом с пластиковым стетоскопом, и ни один член нашей семьи не избежал вакцинации «Кул-эйдом»^[1]. Но гены берут свое: мои родители всегда были связаны с правительством и работали в бесплатной столовой каждый День благодарения, вот я и пошла по пути наименьшего сопротивления из желтого кирпича прямиком в политику.

Я с отличием окончила Джорджтаунский университет. Специализировалась по двум направлениям: экономика и политология. А потом, после бесконечных интервью, мне предложили работу у конгрессмена Эдмундса. Мне нравилось работать в политике. Чувствовать себя частью команды. Я с удовольствием засиживалась после полуночи, копируя рекламные листовки, накачивала гелием воздушные шары, приносила кофе, жадно читала все, начиная от «Вашингтон пост» и заканчивая «Нэйшн», и с нетерпением ждала того дня, когда смогу начать кампанию за экономию денег налогоплательщиков или подать прошение от лица беженцев. У меня не было времени для того, чтобы заводить полезные знакомства, и я никогда не красила волосы в яркий цвет.

Но когда команда Эдмундса развалилась из-за сомнительных махинаций с деньгами, я оказалась в трудном положении. Я не хотела проходить практику и скорее согласилась бы съесть пирог с человечиной, чем приняла бы предложение работать у республиканского сенатора, ожидающего приговора по обвинению в убийстве. Но с урезанной студенческой ссудой выбор у меня был ограниченный. До тех пор, пока я не обнаружила в своем кармане потрепанную визитку Дэниела Роузена. Знай я тогда, что этот бывший член «Рассерженных молодых людей», голливудской команды скандальных суперагентов, а ныне президент Агентства, обеспечит мое Второе Пришествие в Лос-Анджелесе, я бы вела себя по-другому. Но о том, что случится в Голливуде, я тогда не имела ни малейшего понятия. Все, что я знала, — этот человек предложил мне работу, и в моем отчаянном положении принять ее было единственно правильным шагом.

Дэниел Роузен стоял рядом, держа в руке поднос с куриным соте, а другой меланхолично теребил свой галстук от «Гермес». Он пытался убедить меня в том, что мой политический талант можно использовать к индустрии развлечений. Голливуд постоянно нуждается в свежих мозгах, сказал он, и хотя он не обещает, что через год я стану владелицей какой-нибудь студии, но то, что я смогу влиять на настроения и умы жителей всей планеты, — несомненно. Ибо никакая политическая власть не может сравниться с влиянием Голливуда. В конце концов, сколько демократов могут получить столько же посадочных мест, сколько Вин Дизель в кинотеатре своим новым боевиком, м-м? Скольким политическим лидерам удается заработать сто четыре миллиона долларов за один уик-энд? Я вежливо улыбнулась и уже была готова пожать ему руку, поблагодарить и отказаться, когда он вдруг ринулся к Кевину Спейси, поедающему копченого лосося. На этом наш разговор был окончен.

Это была единственная удача за весь месяц. Когда я наконец позвонила, его помощник записал меня на собеседование с начальником отдела кадров Агентства. Я тщательно подготовилась — пошла в «Блокбастер» и купила все фильмы, которые еще не смотрела, — от «Таксиста» до «Крестного отца», и еще «Муравья Антца» для ровного счета. Исчерпав кредитку, я отправилась в Лос-Анджелес. Хотя на интервью мне не задали ни единого вопроса о кино — их больше интересовало, с какой скоростью я печатаю и нет ли у меня проблем с головой, — меня приняли.