Читаем В рядах королевской династии онлайн бесплатно

Порой кажется — вот оно. Хуже и быть не может. И дело не в настоящей оценке обстоятельств. Дело — в том, каково у вас настроение. А, понимаю. Вам кажется — женское настроение… Подумаешь! Подожди пять минут — и оно поменяется. Даже если эта женщина серьезна, или — относительно постоянна, или — если она феминистка, и пр. Все мы люди, и это здорово. Впрочем, я отвлеклась. В то утро я еще была размазней. Это сейчас мне стыдно вспоминать те времена и то уныние, в котором я пребывала. А тогда мне казалось иначе. Мне казалось, что я этакий философ, отшельник, на котором жизнь забила. И это давало мне право ныть.

В те времена я еще была обычной студенткой обычного провинциального учебного заведения — так мне кажется теперь. Я училась в лучшем учебном заведении родины России — Великого Новгорода. Мне повезло оказаться на отделении электронных и информационных систем. Я жила в общежитии, так как моя родина — не совсем Великий Новгород. Это сейчас я вспоминаю те времена как кладезь нормальной жизни и стабильности. А тогда я оплакивала тяжкую бесперспективную судьбину. А теперь я Анженесса, Поклоняющаяся прекрасной диадеме, Вольная, как ветер… В общем, до того, как я так низко пала, я была обычной студенткой. Более того — мне удавалось вести достаточно разнузданный образ жизни. Нет, я не о парне. Он у меня был — бедный Славик, натерпелся от меня… Мы познакомились по интернету. Тогда я уже отчаялась, была уверена, что меня никто не любит, и что надо скорее строить отношения из того, что есть рядом — из первого попавшегося. Третий курс, конец надежды, детородный возраст проходит… В общем, я вышла на местный сайт знакомств и познакомилась с ним. Он терпел сколько мог. Впрочем, я опять тороплюсь.

Утро началось ужасно. Надо сказать — не только у меня. Вчера наш бармен, Саша, отмечал день рождения. Мы все его знаем…А, вас удивляет слово «бармен»? Ну, просто у нас есть бар, куда могут себе позволить ходить студенты. У меня была какая-никакая работа, и я туда ходила — была среди избранных. Там работал один из студентов, Саша. Хороший парень, хоть и голубой. А, я опять отвлекаюсь? Ладно, к делу. Мы его уважаем и смирились с некоторыми его недостатками. А дни рождения он закатывает для всех посетителей бара — кто придет с подарком. Я пришла с подарком. Точнее, мы. К девушкам он более лоялен. Мы — это жительницы нашей комнаты: я, Клара и Даша. Мы учимся на разных факультетах. Но курс один. Итак — вчера мы гудели. Сашка получил от нас внешний диск на 2500 гигов. Не буду грузить вас описанием подарка. Боюсь, что большинству читателей эти показатели безразличны. В общем, хорошая штука, и мы такие красивые… Да, такая собралась компания. Мы все работали — правда, не по специальности. Но это неважно. Теперь это все неважно…

На следующее утро меня растолкали нежные руки. При этом, изо рта будившей меня Клары пахло вчерашним гульбищем. Голова гудела. Я гнусаво пожаловалась на жизнь.

— Какой у тебя противный голос… — поделилась Клара. — Вставай, Аська.

Ася — это я. Такое имя идиотское. Ужас, да? Ася Николаевна Радистова. И фамилия не лучше. Говорят — нам ее дали за то, что у нас среди предков был отличный радист.

— Не хочууууууууууууууууууууууууу…

— Не скули. У нас экскурсия.

Я застонала и села. Действительно, сегодня утром всего-то надо было сходить на экскурсию. На скучную до зубовного скрежета — в музей истории, на какую-то особую выставку. Вообще-то, у нас история уже преподается последний год. Со следующего курса нас ждут только специальные предметы. Нас почти перестали строить. Эта безобидная прогулка — дань зачету в четверти. Это намного легче, чем лекции. Мы погуляем по музею, нам поставят палочку в журнале и отпустят трезветь. Ой. В смысле — заниматься дальнейшими делами. Потому мы перестали возникать и возражать. К тому же, преподавательница — Ольга Петровна, интеллигентная умная дама, с седыми, всегда уложенными волосами и кучей перстней на пальцах, а также с занятным амулетом в форме ключа — понимала, что наладить отношения можно с любым потоком. Нужно только осознавать степень потребности в своем предмете. В школе многие любили историю. Но теперь мы взрослые. Некоторые из нас даже с семьями. А некоторые — неудачницы, вынужденные подрабатывать, так как своя семья тратит свои средства на других двоих детей… А я разве не говорила? Это нудная скучная семейная история. О ней — в другой раз.

Мы быстро привели себя в форму. Синяков под глазами почти не было. Мы давно освоили некоторые хитрости — с утра кто-нибудь бежал за свежей петрушкой, и она накладывалась на глаза. Похмеляться мы не решались — еще не хватало вонять на нашу милейшую Ольгу Петровну. Конечно, она делает вид, что не замечает. Но на фоне холеной умной преподавательницы смотреться мавром как-то стыдно и… ну, обидно, что ли.

Сохраняя каменные выражения на лицах, мы добрались до проклятого музея. Я не даром его так величаю. Ведь из-за этой экскурсии все и началось. Мы бродили следом за экскурсоводом, энергично объяснявшем разные интересные вещи. Великий Новгород — это город, где разные исторические вещи чувствуют себя, ну будто как на своем месте. Тут пахнет зарождением цивилизации. Когда я еще не была противным нытиком — я радовалась, приехав в этот город. И меня не расстраивало, что я в своих драных недорогих джинсах, льняной приталенной вышитой рубашке в стиле этно здесь смотрюсь странно. Верх вроде бы соответствует. К тому же, я люблю заплетать свои волосы в косы. Волосы не пышные, но длинные, и я втайне ими любуюсь. Да, а вот джинсы и кроссовки унисекс — каково это Великому Новгороду? Впрочем, столичный город был рад любым гостям — если они согласны соблюдать хотя бы минимальные правила поведения. Впрочем, это все из серии — как я стала вечно жалующимся отшельником, проживающем в столичном городе, учащимся в хорошем вузе. В музей я не переодевалась. Смысла нет. Одета я не очень позорно. Вообще у нас факультет отличался гламурностью. Мужская часть учащихся в большинстве прихорашивалась и косила под унисекс. Это было смешно, так как девушек у нас учится немного. Опять отвлекаюсь, да? Это все от смены событий…

Мы гуляли по музею. У экскурсовода был такой тон, будто она рассказывала некую сказку детям-дебилам, нуждающимся в эмоциональности. Сначала это раздражало, но потом даже показалось смешным и забавным. С нами давно так никто не разговаривал. Нас обычно держат за стадо переростков, которым уже ничего неинтересно и которым достаточно зачета. Но на самом деле это не совсем так. Интересоваться историей или нет — дело каждого. Чтобы не сочли снобом — достаточно проявлять активную реакцию. Проще говоря — громко ржать в нужных местах, временами нагло переговариваясь вслух.

Итак — наша экскурсия шла к концу.

— А теперь взгляните на эту диадему. Она похожа на одну нашу известную корону времен Николая Первого, которую хранили в Царских палатах. Но эта диадема создана особым образом.

Глаза женщин восхищенно горели. В музее на выставке были разные украшения, среди них много — ювелирных, из разных стран. Это была суперкрутая выставка, которую завезли всего лишь на три дня. И сегодня был второй.

— … ее отличие — в том, что она не одевается как обруч. Основание расходится на затылке. Она будто не соединена. — продолжала экскурсовод. Мы охотно рассматривали и внимали. Вещица действительно была очаровательна — и не успела я это подумать, как мой телефон зазвонил. Я вздрогнула. Вообще-то, я ни от кого не ждала звонка. Я сунула руку в сумку, нащупала трезвонящую чушку. К счастью, все делали вид, что их совсем не бесит моя рассеянность. Я отменила вызов и с глупой улыбкой отключила аппарат.

После занятий мы пошли в бар. Да, мы — из работающей элиты. Но средств на опохмел у нас немного. Одна из причин моей обширной депрессии — это недостаток средств. Мне, правда, много для счастья не надо. Я ношу одни джинсы по несколько месяцев, не брезгую магазинами эконом. Пыталась заходить и в секонд-хенды. Но там надо знать даты, когда приходят новинки. Пару раз мне звонила милая продавщица из одного секонд-хенда, как раз в день привоза. Я взяла вполне приличную сумку и высокие сапоги — а нафига они мне?.. В общем, телефон был еще у нескольких женщин. Мы разобрали лучшие шмотки, но мне показалось, что я беру то, что не является предметами первой необходимости. Да что там — просто необходимости. Так, на второй раз мне достался хороший пояс для чулок, и не очень дорого. Вопрос в том, что я такие вещи никогда не одену! Мне тогда казалось, что моя никудышняя жизнь кончена, и мне они не нужны. К тому же, сказать по совести — лучше немного прибавить и купить новую шмотку. Одно мне понравилось при таких диких закупках. Во мне просыпался интерес — да, низкий и недолгий, но я внезапно начинала хотеть что-то отбить для себя. Да и не надо мне много вещей. Я не выношу хлама в нашей милой комнате. Да и с деньгами у студентов сложно. Мне звонили в разное время, и если в этот период средств не будет — звонок пропадет… Об этом я размышляла в баре, пока мои подруги весело употребляли шампанское. На меня уже подействовало спиртное. Пьянею я быстро. Снова вспомнив, как мне тоскливо, я начала безвольно жаловаться бармену. Сегодня Сашка благоразумно взял отгул, о чем все знали — он всегда его берет после крупных гулянок. Сегодня вместо Сашки за стойкой дежурила незнакомая девица. Она казалась такой… не от мира сего. У ней была идеальная кожа. От ее улыбки даже безнадежный несчастный почувствовал бы радость. У ней были такие пальцы… В общем, я расклеилась окончательно.

— Ты хы-ыыть знаешь, что такое тоскааааа? — плакала я, запивая слезы очередной порцией алкоголя. Я все же была целенаправленна — шла на повышение градуса. — Чтыбы челов. Ик… ик был щаслив — ему нужна обстновка. Ты хоть знаешь, что значит — грустно и… и сушчно…

— Вам скучно? — вежливо поинтересовалась барменша, протирая стакан.

— Скушно… Мну… Одноко. Все надоело, и скууучно… Этот мир скучччный… — меня жестоко вело, но я еще держалась. В моей руке оказалась следующая порция — с водкой. Я залпом все выпила не закусывая.

— Вам кажется, что мир скучный. — равнодушно подитожила барменша.

— Нет! — гаркнула я решительно — так, что парня, который пил рядом со мной, старшекурсника — кажется, Василия — повело, и он отклонившись повалился окончательно. Впрочем, от удара видимо он пришел в себя и заполз обратно.

— Нет. — несколько аккуратнее икнула я. — Не кажется. Этот мир скучный. Вася! — я затрясла соседа. — тебе весело?

Васе не было весело. Я не знаю, разделял ли он мою точку зрения. Но он был зелен лицом, и явно не желал веселиться. Он молча помотал головой и снова начал корениться назад.

— Мне не кажется. А жизнь проходи…ик… А так хочитсса… этого… сщастья.

— Желания иногда исвполняются. — загадочно ответила барменша. Я помахала перед глазами рукой. Все плыло. Надо идти домой. Хде туд мой Славка? Я оглянулась и вспомнила, что я ему должна была позвонить, чтобы он меня забрал. У него вечерняя практика. Но он изловчится и отведет меня. Я погрузилась в поиски телефона. Его не было. У меня большая сумка, но там сейчас ничего нет, кроме кошелька и документа.

— Блииин… — я в ужасе схватилась за голову. Я потеряла телефон. Он не то чтобы дорогой. Но лучше бы его найти. Где я видела его в последний раз? В голове всплыла ситуация, когда мне пришлось из-за него краснеть. Где ж это было?

В общем, я не помню, как я оказалась возле музея. Кажется, кто-то пытался меня остановить. Но меня вела одна мысль — телефон. Перед входом меня осенила мысль — ведь уже поздно, и заведение культуры закрыто. Но я так бежала — боялась потерять телефон, пыталась сбежать от преследователей и т. д. — что с разбегу стукнулась лбом о дверь. Может быть, мне бы повезло — как Васе, который от удара об пол только взбодрился. Но дверь была предательски открыта. Точнее — открыта, но прикрыта. И я оказалась на входе.

Странное это чувство — быть ночью в общественном заведении. Особенно среди таких ценностей. Конечно — они все подключены. Моя пьяная голова вспомнила, что говорила экскурсовод. Кажется, эта коллекция собиралась с привлечением частных лиц — очень состоятельных или влиятельных. Здесь море суперпуперсовременной сигнализации. Из-за выпитого голова кружилась. Из-за беготни страшно болел живот. Из-за пролитых пьяных слез щипало опухшие глаза. Я поплелась по лестнице. Запоздало стукнула идея, что здесь навалом скрытых камер. А может — и не скрытых. Ну и ладно. Я оправдаюсь. Я ничего не ворую. И вообще, у них дверь открыта. Я повертелась вокруг оси и поплелась к месту, где предположительно упал телефон. Никто не ехал. Охраны по дороге не попалось. Хотя я слышала чьи-то шаги — но они были торопливы и вообще были легкими, женскими, что ли. Мой телефон валялся перед диадемой. Я еще раз полюбовалась на это чудо. Я хорошо запомнила, что она была неизвестного происхождения и походила на нашу российскую реликвию. Она была очень изящная — сияющие прутья переплетались, а на пересечении сверкали драгоценные камни. Мои пьяные руки потянулись к этой красоте…

Вы думаете — сверху упала гильотина и отрубила мне руки? Или хотя бы забегали разные лампочки и послышалась сирена? Как бы не так! Великолепное изделие оказалось у меня на голове. Я затаила дыхание. Надо же… Я тут подыхаю от тоски. А где-то девки носят такую красоту только из-за того, что у них другие родители. Это были мои обычные мысли. Сейчас я должна была вспомнить, как я несчастна, как плохо со мной обращались родные, и начать ныть. Но неожиданно пол под ногами затрясся. Я оглянулась. И не с тем, чтобы сбежать. Не знаю, что случилось с моей головой. Но я оглянулась с тем чувством, которое означает: «Что это тут еще беспокоит мою высокую особу?». Мне показалось, что за дверьми раздаются шаги. Я церемонно накинула на голову капюшон туники. Да, ее я тоже урвала в секонд-хенде в один из немногих крестовых походов — это небывалая туника до колен, с неровным волнистым краем, а еще — с романтичными рукавами, карманами и капюшоном. Но смотрелась туника очень изящно и гармонично. Шла к любым джинсам и даже к брюкам, к кроссовкам или скромным туфлям… В общем, вещь занятная. Если бы еще не прозрачная та часть, которая должна из-под выреза закрывать грудь — она была прозрачной, с вышивкой. Я про часть, не про грудь. С грудью дела вообще плохи… Впрочем, не о том речь. У ней был капюшон — и я прикрыла голову. Нафик? Не знаю. Захотелось подержать эту красоту на голове подольше. И вообще — надо уйти. А то, по-моему, сейчас начнутся беспорядки…