Читаем Где восходят звезды онлайн бесплатно

«Где восходят звезды»

Сборник историй фэнтези и фантастики

Перевод: Kuromiya Ren

Тони Пи «Дух вина»

В городе Чанша династии Сун в Китае…

Хорошенько поспать перед проверкой? Это было логично.

Наплевать на сон и посетить снова «Четыре книги и пять классиков»? Похвальное благоразумие.

Но убежать на рынок?

Это было чистым безумием.

Не знаю, лихорадка или искушение заманили моего названного брата в свинарник, что они звали таверной. Шеньмин должен был сдать экзамен, как и я. Экзамены префектуры проводили раз в три года. Провал, и мы не сможем сдать экзамены в столице в следующем году. Провал, и наши мечты разобьются, как фарфор о камень.

К моему недовольству, Шеньмин сидел в обществе троих тучных мужчин, столик перед ними был полон тарелок с личи, жаренными каштанами и жареной уткой, он поднял высоко свою миску и налил вина в жирный рот. Половина напитка пролилась на лицо, но он допил, смеясь, и вытер рукавом жидкую бороду.

— Больше вина, Старик, — невнятно провопил он.

В другой части людной комнаты Старик кивнул, как толстый голубь, и отправил жену с заданием. Я надеялся, что он не ждал выгоды от Шеньмина сегодня. Пока что названный брат был бедным, как я, и не мог позволить себе лишнего. У меня не было денег, чтобы покрыть его расходы, но, может, я мог воззвать к его разуму. Вздохнув, я пошел сквозь толпу посетителей к брату.

Я поприветствовал его, сжав в ладони кулак.

— Добрый первый брат, нам пора, — взмолился я. — Завтра утром экзамены…

Шеньмин едва взглянул на меня. Посмотрев пустыми глазами, он откусил кусок личи и сплюнул кожицу мне под ноги.

— Кто ты такой?

Я покраснел.

— Руолинь, конечно! — как он мог не узнать меня? Мы были неразлучны с десяти лет, творили шалости, сколько я помнил. Мы поклялись, сожгли контракт, что признавал наше братство перед небесами, выпили вино, смешанное с нашей кровью.

— Это твой брат? — пробормотал Шеньмин, я не понимал его. Сколько он выпил?

Я схватил брата за плечи.

— Шеньмин, соберись!

— Он не знает тебя, друг, — товарищ Шеньмина с длинным лицом ткнул меня утиной ножкой в лицо. — Это ясно, как родинка у тебя на носу.

Я подавил желание прикрыть нос, сжаться от взглядов из-за столиков. Головы склонились и слушали нас, игроки бормотали ставки, ударю я первым или нет. Я закатал правый рукав и показал пословицу на предплечье. Зелеными чернилами значилось: «люби вино как жизнь».

— Он меня знает. Откуда тогда у него такая же тату на той же руке? — в ночь перед взрослой жизнью мы были так пьяны, что проснулись не просто с похмельем. Мы не помнили, почему выбрали эту фразу, кто из нас ее предложил, но мы посмеялись и сделали ее своим знаком связи.

Шеньмин криво улыбнулся, поднял руку, чтобы сдвинулся рукав, и доказал мои слова.

— Люби вино как жизнь! — проревел он и шлепнул по столу. — Вот так радость. Я решил, что ты мне нравишься, Руолинь. Присоединяйся!

Один из его товарищей, тучный, нахмурился.

— Ты и за него заплатишь?

Шеньмин платил? Даже если бы мы с ним сложили свои деньги, мы не смогли бы все это оплатить.

— Плачу? Забудь об этом, — Шеньмин нашел в складках одежды мешочек. Он высыпал неспешно содержимое на стол. Выпала пара медных монет.

— Айя, — завопил хозяин. — Кто платит за съеденное?

Друг Шеньмина с длинным лицом встал, возвышаясь над нами.

— Не мы. Этот гад сказал, что все оплатит.

Шеньмин спокойно пил из пиалы.

— Разделим счет, Лошадиная морда. Что за проблема?

Жаль, я не зажал Шеньмину рот рукой.

Тот сжал кулаки.

— Как ты меня назвал?

— Ты слышал, — ответил Шеньмин невнятно. — И вы, Бычий зад и Свин, должны заплатить свою долю.

От оскорблений мужчины вскочили на ноги, но я удивил их, упав на колени и склонив голову. Я бы бросил кого угодно получать за слова, но не первого брата.

— Почтенные господа, я, незначительный, прошу простить первого брата за его бездумные слова, — жалобно сказал я. Я не винил Шеньмина за такое описание, но знал, что свои мысли озвучивать не стоило. — Стоит ему выпить вина, он не в себе. Прошу, это была пьяная шутка. Я оплачу как-нибудь то, что он должен.

Лошадиная морда схватил одеяние кулаком и поднял меня на ноги.

— Лучше бы тебе не врать.

— Ты не будешь так делать, — плюнул Шеньмин. — Они едят, они и платят.

— Видите, как он глупеет от вина? — сказал я. — Шеньмин, нужно заплатить и идти. Мы пропустим экзамен!

Шеньмин снова плюнул.

— Кому есть дело до экзаменов, когда вино зовет нас? Выпей со мной, Руолинь.

Я не мог поверить его словам.

— Ты забыл обещание? Когда твой отец заболел, ты клялся, что он увидит тебя на службе, увидит, как ты прославляешь семью. Он выздоровел, но ты должен выполнить обещанное богам, первый брат.

Шеньмин не слушал меня, посмотрел на пиалу.

— Пусто. Свин, налей еще!

Свин скривился, его кулак полетел в лицо Шеньмина.

Чудом удар не попал. В ступоре Шеньмин отклонился на стуле и упал с грохотом. Он быстро поднялся на ноги и огляделся в смятении.

— Не туда поставил миску.

Лошадиная морда взревел и бросил меня рукой на другой стол, испугав клиентов. Схватив стул, он бросил им в Шеньмина, но брат, чудом, покачнулся так, что стул пролетел мимо его уха.

Я скатился со стола, клиенты поспешили к стене, чтобы избежать драки. Бычий зад прыгнул в гущу боя, но Шеньмин все еще не замечал опасность. Свин преградил путь, Лошадиная морда пытался избить моего брата. Но Шеньмин был пьяным и раскачивался, избегая ударов, что могли сломать его челюсть. Он скользнул между ног Лошадиной морды и выпрямился перед женой хозяина, забрал у нее кувшин вина.

Я не верил глазам. То, что я принял за удачу, было хорошо скрытым умением. Это был стиль пьяного боя? Откуда Шеньмин его знал?

Умные клиенты давно убежали, а остальные хотя бы прикрылись.

— Вместе, — крикнул Лошадиная морда, они бросились на Шеньмина. Лошадиная морда бил высоко, Свин — низко, а Бычий зад — сзади. Их общие усилия были не напрасными. Шеньмин не мог избежать всех сразу. Они старались удержать моего брата, а тот отбивался с силой, кувшин вина, что он бросил в пылу боя, подкатился к моим ногам.

— Мое вино! — Шеньмин потянулся ко мне, пока нападавшие толкнули его на пол.

Я поднял кувшин, не зная, что с ним делать. Вежливость не сработала, и я не любил жестокость. Но спасти Шеньмина…

— Люби вино как жизнь, — прокричал Шеньмин.

Казалось, небо и земля перевернулись, бросили меня в чудесное вино. Я должен был пить, иначе утонул бы.

Призрак вина прошел сквозь меня, согрел, наполнил. Как дух, он носил мою кожу, будто шелк. Я был во власти прихотей призрака, он поднял кувшин вина и прижал к моим губам. Дух украл мой голос и заговорил чуть невнятно:

— А-а-а-ах, наконец-то.

Шеньмин потемнел.

— Нет, не трогай Руолиня! Ты не можешь оставить нас?

О, теперь он меня узнавал.

Я пытался позвать его, но слова звучали в голове, как в пустой чаше.

Дух скривился моим лицом.

— Не кричи.

Мужчины ощутили, что Шеньмин ослабел.

— Держите его. У него не будет лица, — сказал Конь Быку и Свину. Он отпустил и стал закатывать рукава.

Я, точнее мы, подошел, шатаясь, и ударил кувшином по голове Коня. Боров обмяк и упал на Шеньмина, но гость в моем теле переживал лишь, что кувшин треснул, поднял его, чтобы ручеек рисового вина тек в наш рот.

Шеньмин оказался под весом Коня, Бык и Свин отпустили его и схватили нас, но наши колени ослабели, и мы упали на задницу. Бык бился лучше, попытался ударить нас, но дух оттолкнул нас от пола и отшатнулся. Удары Быка не попадали.

Я уловил гадкий запах поверх запаха вина.

«Осторожно», — закричал я в голове.

Дух услышал и пригнулся от удара сзади, повернулся к вонючему Свину и брызнул вином изо рта в глаза толстяка. Ослепший Свин махал руками, но мы лишь отошли в сторону и ударили его.

Бык взревел, схватил стул и замахнулся на нас, ранил бы нас, но кто-то поймал его за ногу. Шеньмин как-то выбрался из-под Коня и уронил Быка! Мы послали летящего Быка в Свина. Они упали вместе без сознания.

«Кто ты?» — закричал я на духа.

Мы улыбнулись, заняли позу, ладони словно сжимали сосуды с вином.

— Кто я?

Я — жажда и развязанный язык,

Я — побег от бед, быстрый друг, быстрый гнев,

Я — глупец, что поет грустные песни,

Я — Дух вина, Бог пьяного кулака:

Я — Ю Шень!

Стоило нам сказать это, в таверне стало тихо. Те, кто мог, убежали. Только Шеньмин осмелился говорить с нами.

— Ю Шень, пощади Руолиня, — взмолился он, звуча пьяно. — Мне плевать на экзамен, но он должен его сдать. Он дойдет до экзаменов во дворце, я знаю.

«Спасибо, первый брат», — пытался сказать я, но рот не слушался.

Дух услышал меня.

— Меня нужно благодарить. Жизнь бюрократа хуже смерти! Знаешь наслаждения жизни? Цвета в небе, вино на земле, красные фонари, зеленые духи, — Ю Шень связал две пословицы.

«Это мимолетные радости, что ведут лишь к стыду! — кричал я. — Когда мы с Шеньмином станем докторами букв, мы прославим наши семьи».

Хозяин собирал осколки кувшина и бамбука, скуля, а потом закричал:

— Смотрите, что вы сделали с моей таверной, идиоты! Вон!

Ю Шень моргнул и осмотрел ущерб.

— Ох, похоже, мы устроили бардак, — мы склонились над Быком, обыскали его и рассмеялись, когда нашли мешочек, полный монет. Мы бросили его хозяину. — Это должно все покрыть, Старик.

— Экзамены… — возразил Шеньмин.

— Забудь, — сказал Ю Шень. Он закинул руку на Шеньмина, давил ему на плечи. — Найди нам другое место, где можно пить всю ночь! — мы пошли к двери с Шеньмином.

— Прости, второй брат, я хотел успокоить нервы, а не это, — сказал виновато Шеньмин. — Ты должен написать экзамен. Если будет шанс, беги.

Мы шли, шатаясь, по дороге к другому заведению, но вести о драке добрались туда быстрее, и нас прогнали на пороге. Ю Шень пожал плечами и пошел дальше, но нам отказывали везде. Дух начинал злиться.

— Ю Шень, попробуй тот, что с клеткой снаружи, — сказал Шеньмин. — Это соперники Старика Тао.

«Послушай его, — сказал я. — Нужно уйти из виду, пока не пришла стража города».

Хоть и пьяный, Ю Шень послушался. Мы вошли в новый ресторан, потный хозяин ухмыльнулся нам.

— Почетные гости! Ешьте, пейте… только не бейте мое заведение, как Тао.

— И не думали, — Ю Шень ущипнул хозяина за щеку. — Вы — сама щедрость, господин.

— Спасибо? — мужчина повел нас по полупустому заведению к столу под лестницей. Как и обещал, он приносил вино, и мы пили. Но не Шеньмин.

— Ты должен. Вдвоем выпивать лучше, чем одному! — сказал Ю Шень и рассмеялся.

Шеньмин отказывался. Даже когда Ю Шень прижал чашку к его губам, Шеньмин сжал их и отвернулся с отвращением. Ю Шень оскалился.

— Не пойдет. Люби вино как жизнь!

Я ощутил, как дух покинул мое тело. Но я не успел обрадоваться, голова заболела, я ощутил жуткую усталость. Мир все кружился, но мыслить я смог яснее.

Шеньмин закрыл глаза и стал пить, словно его мучила жажда.

Я понял, что это был мой шанс на побег, но как я мог бросить Шеньмина, хоть он и просил? Пять лет назад мы бы пили дальше. Но победы армии Сунн на севере вернули стабильность провинции, позволили Академии открыться на годы раньше. Мы решили посвятить себя учебе и сделать жизни стоящими. Я не мог его бросить.

Но дух держал нас в плену веселья ради. Я понял логику желания Шеньмина, чтобы я сбежал: один из нас сдаст экзамены, и это будет лучше, чем если не сдаст никто. Я не хотел бросать его, но не мог тратить его благородную жертву напрасно.

Я опустился на четвереньки и пошел к выходу. Я добрался до порога, когда услышал голос Шеньмина:

— Руолинь, друг, рано уходить. Пора петь! — он снова прокричал пословицу, Дух вина вернулся в меня, привел меня к Шеньмину, которого тошнило тем, что он выпил.

Ночь шла, Ю Шень менялся между нами, заставлял нас пить, кричать песни. Дух бросал меня, я пытался убежать, они говорили слова и делали меня куклой Ю Шеня.

Мы с Шеньмином остались одни в ресторане, хозяин дремал в углу, пытался следить за нами. Ю Шень рассказывал через Шеньмина, как при жизни его изгнали из монастыря за пьянство.

А потом я услышал вдали выстрел пушки.

Три выстрела были в утро экзамена. Первый будил кандидатов задолго до рассвета. Мы с Шеньмином должны были собирать кисти, чернила, повторять классику, а не пить до смерти в таверне. Через час пушка выстрелит снова, созывая кандидатов к вратам экзаменационного зала. На третий выстрел двери откроют. Даже если мы успеем туда, как мы протрезвеем, чтобы написать сочинения?

Время еще было. Я с трудом думал, но, может, если я пойму, что такое Ю Шень, я вырвусь на свободу.

Ходили слухи о духах с тех пор, как генерал Юэ Фэй вернулся из мертвых восемнадцать лет назад. Варвары забрали у нашей империи северные земли, и Юэ Фэй, герой, боролся за наше. Никто не был верным, как он. Но министр Цинь Хи, был шпионом варваров, обвинил генерала в измене. После казни дух Юэ Фэя не мог упокоиться. Он захватил одного из верных людей и раскрыл измену Цинь Хи, до этого дня вел армию Сун против варваров. Его звали генералом духов, ведь он вел других духов воевать, так говорили. Было много рассказов об одержимости призраком, странных силах, но кто знал, кому можно было верить.

Я сомневался, что Ю Шень служил Генералу духов, но вдруг они были связаны? Я должен был узнать больше о Духе вина. Была другая подходящая пословица: «Чашка вина рассеивает жалобы». Я налил себе и Шеньмину немного вина.

— Выпей.

Ю Шень моргнул.

— Одумался?

Я кивнул.

— Ты прав, вино лучше в обществе друзей. Что привело тебя в Чаншу?

— Это Чанша? — сказали они. — Почему место зовется длинный песок?

— Из-за острова апельсинов на реке Сянь, тут. Он длинный и из песка.

Ю Шень рассмеялся и шлепнул меня по спине.

— Логично, но что за провинция? Я знаю, что прибыл на север, когда Шеньмин позвал.

— Хунан. Так ты не воевал с Генералом духов?

Они фыркнули.

— Войну я не люблю, если ты не заметил. Но жить, пить и… кстати, куда можно отойти…

Хозяин уловил эту фразу и резко проснулся:

— Снаружи!

— Спасибо, — сказал Ю Шень. Они встали, пошатнулись. — Помоги, Руолинь.

Я поблагодарил хозяина. С закрытым сосудом вина под левой рукой, поддерживая их правой, я покинул ресторан и пошел к деревьям у реки. Ночной воздух прочищал голову.

— Шеньмин вызвал тебя? — спросил я, мы вышли в переулок. — Как?

— Наверное, бормотал слова с тату, — сказал Ю Шень. — Ему очень нужно было выпить. Я ощущал это издалека. И я хотел новый сосуд, а кого нашел? Двоих!

Повезло нам. Но Ю Шень подсказал мне, и я бы уловил это раньше, если бы не был пьян. Татуировки на наших руках.

Генерал Юэ Фэй был символом верности. По легенде его мать сделала на его спине тату со словами «верно служить стране». Солдаты, что поклонялись герою и бились под его руководством, носили те же слова. Традиция настигла и нас, но с другими словами на тату на нашем теле. Пословица на мне и Шеньмине сделала нас уязвимыми перед магией Ю Шеня!

Они замерли перед рощей бамбука.

— Жди здесь.

— Конечно, — в этот раз я не убегу.

Они ушли в тени для своих дел, а я решал головоломку. Что было ключом к силе Ю Шеня?

Я понял: его имя. Он был Духом вина, но вино звучало бы «цзю», не «ю». Он звал бы себя Цзю Шень. Почему нет?

«Ю» в его имени могло быть Петухом, десятым знаком зодиака. Его изображение напоминало сосуд вина, иероглиф был связан со словами «пир», «пьяный».