Читаем Хозяева леса и другие рассказы (СИ) онлайн бесплатно

— Как вы думаете, Кирилл Палыч, сегодня будет ясная погодка или как всегда?

— Даже не знаю, что вам сказать, Александр Михайлович. Давайте выйдем и проверим. Как вам такая идейка?

— Что ж давайте.

Старички встали со своей постели и аккуратно застелили ее. Поочереди умывшись, они сели завтракать за стол. Один из них выглянул в окно и сказал.

— Ну вот видите. Что я вам говорил. Как всегда.

— Ну ничего. Жили двадцать лет без солнца, да и еще проживем.

— Но это довольно спорный вопрос, нам уже за…

— Вот только не начинайте опять про свое, Александр Михайлович. Жили и будем жить, зачем нам помирать?

— Ох извините, я опять про свое, ради Бога извините.

— Ничего, бывает.

Позавтракав, старички оделись, зарядили ружья и вышли из своей ветхой лачуги на охоту.

— Пожалуй, Александр Михайлович, сегодня и не такая плохая погодка.

— Вы правы, Кирилл Палыч. А вот помните три года назад, когда солнышко выглянуло?

— Конечно помню. Тогда над нами еще самолеты пролетали. Вы еще предположили, что война началась.

— А что, самолеты и в самом деле были военные.

— Так может просто президент летел.

— А зачем президенту четыре истребителя и два грузовых?

— Ох, не знаю, Александр Михалыч, это не наше дело.

— Да, но все же интересно.

— А зачем тогда, по-вашему, мы сюда переехали? Специально, подальше от цивилизации?

— Да, да. Я помню. Тайга, свежий воздух, здоровье, все помню.

— А вот вы, Александр Михалыч, все говорите «Нам уже за девяносто, нам уже за девяносто». Так вот из-за свежего воздуха мы столько и живем.

— Вы однозначно правы, Кирилл Павлович.

— Ну так если наш разговор пошел о воспоминаниях, хочу напомнить, о нашем с вами, Александр Михайлович, грешке.

— Упаси Господь, Кирилл Палыч. Что же мы с вами могли натворить то, а?

— О, да ты я смотрю, Александр Михалыч, уж совсем позапамятовал, как мы с тобой паренька то молоденького ухондохали?

— Ой, Кирилл Павлович, зачем вы так? Парниша сам стрельбу начал. Да и еще помните, как орать стал? «Не дамся вам упыри проклятые!». Какие же мы с вами упыри. Подумаешь пару морщин, да и кожа уже бывалый цвет потеряла. Но на упырей мы с вами никак не тянем. И вообще я давно говорил, что это бандит какой-то. Не может нормальный человек через самое сердце тайги пробираться. Точно от милиции бежал. Да еще помните, он из «АК-47» палить начал? И опять же зачем нормальному человеку в лес с автоматом ходить? У нас пока слоны не водятся. Да если бы и водились, то на них нужно не с «АК-47» идти, а со специальным ружьем, для слонов.

— Ну вы и разошлись, Александр Михалыч. Вина вас точно мучает. Вы бы не стали так распинаться, я вас знаю.

— Да ничего меня не мучает. Вы же в него больше патрон всадили.

— Так иначе мы бы его не одолели. Он же весь в броне был. Да и самое главное в противогазе. Кстати, Александр Михайлович, мы ведь с вами так и не додумались, зачем ему противогаз?

— Так, Кирилл Палыч, я же сразу сказал, что он военный и что война началась.

— Ха, ха. Вот вы и попались, Александр Михайлович. Кто мне только что втирал, что это бандит был? Или это у вас с память проблемы начались?

— Упаси Бог, я такого отродясь не говорил и на память пока не жалуюсь. А вы, Кирилл Павлович, не говорите ерунды. Вы еще скажите, что война началась ядерная и что весь мир лежит в руинах. Да, и еще скажите, что люди спаслись только в метро.

Оба старичка рассмеялись и начали углубляться в Тайгу…

— Кирилл Павлович.

— Да, Александр Михайлович.

— Вот я тут прикинул.

— Последний раз, когда вы прикинули, я чуть не лишился руки.

— Да нет же, в этот раз медведи тут не причем! Я вам про другое. Помните, когда мы оленя пристрелили, у него оказалось два…

— Да, да, я помню.

— Вон в небе!

— Что, опять грибов переели, Александр Михайлович?

— Да нет же, мне не до вежливости. Вон там видишь, за той сосной?

— Хм… А вы про падающую тарелку с марсианами? Так я ее давно заметил.

— Ну какой же ты тупой, или слепой я не знаю! Подойди на мое место! Вон! Видишь!

— Ух ты… Извините, Кирилл Павлович, не заметил.

Далеко в небе летел горящий самолет, издававший дикий рев, который стал слышан только сейчас.

— Как это прикажите понимать? Кирилл Павлович?

— Да как, как… Война все-таки началась. Как это еще понять?

— Как вы думаете, где он рухнет? По-моему в километрах в ста отсюда.

— Вы правы. Надо поспешить.

На утро следующего дня старички уже разглядывали обломки еще дымящегося, грузового самолета, рухнувшего в березовую рощу.

— Это «АН-12», их еще в СССР производили.

— Да вы правы Кирилл Палыч. Их не только у нас, их и в Китае штамповали.

— Это вы удачно подметили, Александр Михайлович. Так, не расслабляемся. Ты посмотри с той стороны, а я с этой.

Старички принялись исследовать самолет.

— Ну же…Давай. Эй, Кирилл Палыч, ну-ка помоги мне.

— Что у тебя тут?

— Да насколько я помню, здесь должен быть вход в кабину пилота. Помоги мне открыть дверь.

— Давай на счет три. Раз, два, три! — Дверь с грохотом отворилась и из кабины пилота вывалилась обгоревшая фигура. — Ох, вот так запашок!

— Кирилл Павлович, вам разве не известно, что над мертвыми смеяться нельзя?

— Упаси Бог, Александр Михайлович, разве я смеюсь, я всего лишь констатирую факт. Здесь и в самом деле пахнет несусветно скверно.

— Пахнуть-то оно пахнет, но если бы вы сказали на счет запаха до того, как мы открыли дверцу, то это относилось бы не к покойнику, а просто к обломкам самолета. А вы сказали про запах после того, как мы открыли дверцу… Так что вы Кирилл Павлович, только что упрекнули покойника в том, что он скверно пахнет. Вам после этого не стыдно, нет?

— Помилуйте, вы считаете, что я…

— Эй… Хррр… Помогите… Мне. — Неожиданно раздался чей-то хрипловатый голос из кабины пилота.

— Ой, Кирилл Палыч, ты меня совсем заболтал. Я из-за тебя про пилота забыл.

— Так вот же пилот лежит.

— Да, а откуда по-твоему голос, молящий о помощи?

— Без понятия.

— Ладно, тогда я намекну. Вот ты думаешь легко управлять здоровой махиной в одиночку?

— А, второй пилот? — Старик заглянул в кабину и сказал. — Так там двое в креслах сидят. А кто же тогда это. — Кирилл Павлович перевел взгляд на только что выпавшее тело. — Я понял! Это же радист.

— Кокой ты догадливый, Кирилл Палыч.

Оба дедка забрались в обгоревшую кабину и стали ее обследовать. Со всех сторон висели обуглившиеся провода, из различных приборов по-прежнему сверкали искры. Один из пилотов опрокинул голову назад, и было четко видно, как осколки лобового стекла разворотили ему все лицо и горло. Второй же, можно сказать лежал в кресле.

— Помогите… — Прохрипел тот.

— Сейчас, сейчас сынок, подожди секундочку, мы тебя вытащим. Кирилл Палыч, ну что ты стоишь? Помогай, давай.

Старички быстро разъединили ремни безопасности и вытащили бедолагу наружу.

— Александр Михалыч, надо его подальше от самолета отнести, ему свежий воздух нужен, а то тут дым этот, да и вонь ко всему прочему.

— Так, Кирилл Павлович, вы уже надоели со своею вонью. Идите вон поглубже в лес. Там и запах другой и компания тоже другая.

— Воды… — Ели внятно пробубнил пилот.

— Сейчас милок, погодь немного. Вот видишь, Кирилл Палыч, сбываются мечты. Возьми мою флягу и иди в лес, к ручью, что мы видели по пути.

— Какие мы остроумные стали последнее время.

— Иди уже, старый. — Оба расхохотались.

— Его бы в город надо. Вдвоем мы с ним не справимся.

— Да я сам знаю, Александр Михайлович, знаю. Но вы можете себе прикинуть, сколько нам с ним до города тащиться. Нет, его надо в какой-нибудь из поселков отнести. А там его уж и в город отвезут. Да я вот только не помню, какой из поселков ближе.

— Ну Кирилл Павлович, это у вас с памятью плохо, а не у меня, как вы это пытались доказать дня три назад.

— Не три, а четыре.

— Нет, вы отнюдь не правы.

— А я, Александр Михайлович, говорю четыре.

— Нет, вы совсем ничегошеньки не помните. Вы пытались доказать, тот факт три дня назад.

— Ну и Бог с вами. У вас, Александр Михайлович, не то, что бы с памятью плохо, у вас еще и не все дома.

— Как это не все дома, мы все тут.

— О-о, проехали. Так, что вы там говорили на счет ближайшего поселка?

— Ах, ну да, так вот. Если вы не помните, то я вам напомню, многоуважаемый Кирилл Павлович, что до поселка «Лось» нам идти ближе, нежели до поселка «Пенек».

— Да, да. Вы безусловно правы. Я что-то совсем запамятовал. Ну так что? Собираем вещи и в дорогу.

— Ну вы и сказанете. Какие вещи, Кирилл Палыч. Я сколько вас помню, у вас всегда этот плащ был, и зимой и летом.

— Это вы сказанете, Александр Михайлович. Пусть вам будет стыдно, когда мы придем в поселок, а на вас эта телогрейка, десятилетней давности. Вот мы посмеемся.

— А что? Нормальная телогрейка. И не перед кем я не стыжусь.

— Конечно не стыдишься, тебя же в ней только я и вижу, да и олени перед смертью.

— Да ее всего лишь постирать надо и делов-то.

— Ну, ладно, Александр Михайлович, хозяин — барин.

— А как нам юношу вести? — оба старичка поглядели в правый конец комнаты, где на раскладушке, лежал парнишка лет двадцати шести.

— Ну мы же донесли его сюда как-то.

— Донести на плече пару километров, Кирилл Палыч, это не проблема. А вот нести его более трех суток… Вот это проблема.

— Но как я посмотрю бедняги совсем плохо. Делать нечего, придется нести…

— Вы, Кирилл Павлович, не устали? А то давайте я понесу.

— Нет, Александр Михайлович, я не капельки не устал. Иди спокойно, не переживайте за меня.

— Ну как скажите. А помните, как мы с вами зайца двух метрового пристрелили? Вы тогда так же сказали, а потом у вас неделя спина болела. Помните?

— Конечно помню, хоть это и было лет пятнадцать назад. В те годы еще снег летом падал, такой темноватый.

— Так это наверное какое-нибудь там «Глобальное похолодание» произошло. Помните у нас, когда еще радиоприемник работал, лет тридцать назад, там как раз и передавали, что с года на год чего-то глобальное ждут.

— Так тогда не так уж и холодно было, Александр Михалыч.

— Ну, в общем, это не наше дело, Кирилл Палыч.

— Вы категорически правы.

Таким образом старички продвигались все ближе и ближе к «цивилизации».

— Смотрите, Кирилл Палыч, что-то сегодня рано темнеет. А вроде бы разгар лета. Ну значит я правильно говорю. Какое-то «Глобальное потепление»

— Нет, Александр Михалыч, вы с начало сказали «похолодание»

— Я с вами не согласен. Я лучше знаю, что я сказал. А сказал я «потепление»

— А я говорю, что ты Александр Михалыч, сказал «похолодание»…

— Положите меня. — Раздался знакомый голос из-за спины Кирилла Павловича.

— Конечно, сынок. — Старички положили молодого пилота под какую-то не обычно здоровую сосну. — Ты как?

— Ох… Что там с экипажам?

— Похоронили мы их.

— Моя вина…

— А что собственно случилось? Почему вы разбились. Вас подбили, да?

— Нет папаша, нет… Мы из Питера летели в Новосибирск. Мы как только самолет в аэропорту заправили, даже шланги убрать не успели, на нас тут же «черные» полезли. Ну мы давай скорей отстреливаться, а шланг то я вытащил, а закрыть забыл… Ай, как в боку колит.

— Давай я тебе повязку поменяю. А ты продолжай. — Сказал Александр Михайлович и принялся за дело.

— Ну так вот. Мне подполковник кричит «Взлетай, не жди нас». Ну я от страха про все забыл, влетел в кабину, говорю Антону Палычу «Взлетаем!»…

— Прости я тебя перебью, а кто такой этот Антон Палыч?

— Это… был наш главный пилот.

— Не перебивай человека, видишь, рассказывает. — Рявкнул Александр Михайлович на своего товарища.

— Больше не буду. — Обиженно ответил Кирилл Павлович.

— … ну он закрыл люк…

— Кто, главный пилот?

— Да он.

Кирилл Павлович, не одобрительно взглянул на товарища и продолжил слушать.

— Только мы отошли от произошедшего, как у нас один двигатель отказал. «Ничего, у нас второй есть» уверенно сказал командир. И я не стал беспокоиться. Прошло часа три, как штурман заявил, что пахнет чем-то горелым. Он вышел из кабины глянуть, чем пахнет. Когда он вернулся, был весь обгоревший и сказал, что там все полыхает. Мы глянули на датчики, а там… Практически все, что только можно отказало! Штурман в панике, я тоже, а Командир говорит мне. «Сейчас Андрейка, садиться будем». Не успел он толком договорить, как в люковом отсеке что-то взорвалось, и я долбанулся об штурвал головой и отключился. Вот такие вот дела.

— Значит, все-таки воюете?

— А как с ними не воевать? Сами первые к нам полезли. Мы может с ними бы общий язык нашли. А они…

— А как там в Новосибирске? Есть эти «черные»?

— Не знаю, я туда первый раз летел. Мы же туда хозяйственные товары везли. А договор между городами только год назад подписали.

— А что, у нас еще городами воевали?

— Нет конечно, кому это надо? Просто раньше связи никакой не было, а год назад, сами к нам пришли. Пешком! Представляете, как это опасно?

— А чего опасного-то?

— Так эти твари по всей Росси шастают.

— Значит, мы проиграли войну… — С недоразумением спросил Александр Михайлович.

— Конечно, проиграли. — С усмешкой в голосе ответил Андрейка.

— Ну дела, Кирилл Палыч… Видать долго мы с вами по лесам блуждали. Вон видите, что в мире происходит без нас.

— А может оно к лучшему, Александр Михалыч, без нас то? Мы вон в лесу сидим, а эти «твари», как выразился Андрей, по городам бегают.

— Ты прав, Кирилл Палыч, оно без нас лучше…Кстати, а кто эти «черные», народ Кавказа что ли? — Обратился Александр Михайлович к младшему пилоту, но тот уже спал.

— Мы с вами заболтались. Совсем уж темно стало, давайте разожжем костер. Как вам такая идея, Александр Михалыч?

— И все же я не могу понять кто же эти черные? Может террористы? — Говорил Александр Михайлович, лежа у костра.

— Вот вы, Александр Михайлович, всегда были не терпеливы. Завтра парнишка проснется, и мы спросим. Успокаивайте себя лишь тем, что у самолета пахло не обгоревшими людьми, как вы меня смели в том обвинить, а хозяйственными товарами.

— Ну за это вы меня извините, Кирилл Палыч. А на счет «черных» у меня еще идейка появилась, может быть это гастарбайтеры, на нас обозлились, вот и объявили войну? Они же раньше повсюду были…

— Вы, Александр Михайлович, явно сегодня утомились, давайте спать.

На утро старички обнаружили, что Андрейке совсем плохо. За ночь он потерял слишком много крови. В особенности это очень огорчило Александра Михайловича, т. к. тот надеялся спросить кто же такие «черные».

Спустя нескольких часов вся компания добралась до поселка «Лось».

— О-о, видать, Кирилл Палыч, его давным-давно забросили.

— Как же так? Я был тут лет тридцать назад, так тут все было в порядке. Этот поселок казался мне очень даже процветающим.

— А, понятно куда ты ходил в девяностых, когда мы с тобой поссорились.

— Прям Шерлах Холмс какой-то. Ничего от тебя не скрыть. Ладно, давай двигаться дальше, а то так и до заката в Сидоровку не попадем.

Кирилл Палыч оказался прав. К Сидоровке они дошли лишь на следующий день.

До поселка оставалось еще метров триста, как Кирилл Палыч насторожился.

— Александр Михайлович, вы ни чего не чувствуете?

— А что я должен чувствовать, Кирилл Павлович?

— Как будто здесь что-то не доброе… Как тогда, года два назад помнишь?

— Лучше не напоминай мне.