Читаем Ой упало солнце: Из украинской поэзии 20–30-х годов онлайн бесплатно

Ой упало солнце: Из украинской поэзии 20–30-х годов

В сборник вошли стихи, написанные в 20–30-е годы поэтами разных направлений, стоявшими у истоков советской украинской литературы и во многом определившими ее дальнейшее развитие. Большинство из них были репрессированы в годы культа личности Сталина.

Максим Рыльский , Михаил Рудницкий , Михайль Семенко , Микола Бажан , Богдан Лепкий

Поэзия

Ой упало солнце: Из украинской поэзии 20–30-х годовЕвген Плужник«Я знаю…»Я знаю —Мечи на орала пойдут.И будут поля родить —Но не эти.И одним ключом отопрутВсе души на свете.Да будет так,Я клянусь!Пшеницей восстанет кровь;И узнают люди на вкусЛюбовь.Верю.«Я — как и все. И штаны из рядна…»Я — как и все. И штаны из рядна.И сердце мое наган.Видел я жизнь до последнего дняСотнями ран.Вот! И ладонью зажми свой ротИ говорить не смей.После огромный посев взойдетМолчанием верных дней.Полно! Не надо газетных фраз!Скажется боль сама!Вырастет молча новый ТарасВ поле, где кровь и тьма.«Ночью его увели в пески…»Ночью его увели в пески.Фонарь замигал в конце.Острые волоскиНа небритом лице.Офицер в стороне безразлично курил,И дымок папиросы плыл.Чесаный лен небес уловилНудное краткое: пли!Кончено. Дальняя цель человека,Я смерти такой не боюсь.А кровь взойдет, как всемирная Мекка,Для будущих синих блуз.«Садилось солнце. Качались травы…»Садилось солнце. Качались травы.Пересчитали пули — как раз на всех!А кто виновный, а кто из них правый —Из-под единых стрех.Не будет боли, как пуля жахнет.Не минет пуля — торчат цветки!Передний, видно, ходил так, шаркал —Скривил башмаки.Скатилось солнце. Свежело помалу.Пора б и росе.А кто-то где-то во тьме генералу:— Все.«А он молодой-молодой…»А он молодой-молодой…Школьник почти; витаетНебритый пух над губой.Поди, и любви не знает.Все смотрят глазами крыс…Какой-то сквозь зубы — к стенке!…А где-то солома крыш.…А где-то мать и Шевченко…Ладонь на чело легла;Свет видит сквозь пальцы страшный…Минута текла, не текла…Наган дал осечку дважды.А в третий… Пал солнечный смехНа башмаки-прорехи.И правда, и радость, и грех,И боль не навеки!«Он приставил соседа к стенке…»Он приставил соседа к стенке,Наган вынимает…Из-за тына таращатся детские зенки:Беспроигрышно играет!Потом ели яишню с салом,Зверски тискали Мотрины груди… О былое! Твоим вассалам Тесно в мире грядущем будет!«Еще в плен не брали тогда…»Еще в плен не брали тогда…До столба он едва дошел… Вся земля от крови руда — Кровавый рассол…А он был молодой такой!Горячо девчат целовал! Долго ворон ему степной Свет из глаз выпивал!А теперь там полынь и синь.На столбах провода… Отработал мужицкий сын — Навсегда!«Бледный-бледный. А боль в груди…»Бледный-бледный. А боль в груди.За горою село пылало.Грянул в спину приклад: иди!Вас немало!Сухо щелкнул старый наган(Нота первая гаммы новой…).Предвечерний вставал туманНад дубровой.Кто-то вдруг засвистал матчиш.На тачанки! ищи, где знаешь! Поле, поле! Ты что молчишь? Не рыдаешь?«Ни словечка ему не промолвил дед…»Ни словечка ему не промолвил дед,Молча вывел коня за ворота. Потихоньку лилась, как осенний свет, На поля позолота.А когда рухнул первый в октябрьский снег,Возвратился молвою: Лег за дальний грядущий век Спать в бурьян головою.За водой… За скотиной… А день за днем…Двор покрылся опять травою… Сердце, сердце! С твоим огнем — Да в бурьян головою!«Наверно, в груди болело…»Наверно, в груди болело;Все облизывал губы. Затих.На углу распростертое тело.Не спросят уже — за каких!Это запросто. Пуля злаяЗаслонила и даль, и край.Сердце жизнью натер, измаял,—Почивай!Поглядите, кому приспелоПоглядеть за пределы дат,—На брусчатке, как ветошь, тело,А над телом — плакат.«Спросила: — Почто побледнел ты, сынок?..»Спросила: — Почто побледнел ты, сынок? —СтоялПеред матерью молча.— На север,На юг,На закат,На востокНад трупами выкрики волчьи!Беспомощно веки на очи падут,—Сухие к рукам моим губы…А вижу —В крови нескончаемый путь… И трупы! И трупы…— Матуся! А кто мне глаза подменил? —Глаза свои прячет…И сразу к окну, к запустению нив — И плачет…Далекая новь! Окровавленный мигКакою пшеницей засеешь? …Ой, мама! Почто это сердце щемит, Его даже ты не согреешь!«Там, где полегли они за волю…»Там, где полегли они за волю,Бураки теперь для сахзавода.И довольно слез. Довольно боли.Дням другим — красивая погода.Кончено. Заметано. Ни слова.Спите, коль усталость одолела!…Тяпка землю раздвигает снова,А земля с устатку посерела.«Разминулся со мною сон…»Разминулся со мною сон.Время шлюх, галифе и героев… Кто лег в сквере под сей газон Перегноем?Верно, думал: настанет час…Выше, белые гречи! Что ж! Шинелька его как раз И на другие плечи.Только новый хлястик пришейИ мечтай себе в мире сущем… Эй! В грядущем!«Папирос кому! Папиросы!..»Папирос кому! Папиросы!Шлеп да ляп! по луже. Коробок в руках. Ну а кто не вовсе босый — Те на рысаках!На углу, вот тут, впервыеПролилась за волю кровь… Запасайте, дорогие, Хлеба и дров!Бились, словно львы, матросы!С ними мой отец!А нынче — без руки… Папирос кому! Папиросы! Спички-сирники…«Вновь на страницы тень ложится…»Вновь на страницы тень ложится,Воруя буквы у очей…Как незаметно вечер длится,Склонясь над головой моей!Я обопрусь о дверь в молчанье,А там, где город, — степь сквозит…Печальное воспоминаньеВ червленых венах кровь теснит.Промерзлый путь… Летят тачанки…И вот душа малым-мала!А на снегу из чьей-то ранкиКровь узорочье заплела.Молчите, грезы и страницы!Я сущей болью догорел! …Вновь за окном дома-гробницы И мертвый отблеск фонарей…«Сдается, недород не за горой…»Сдается, недород не за горой:Земля без снега, а морозец ломит. Бледнеет слой На окоеме.Вечеря тянется — скучна она!И слов, и пищи — понемножку!А иногда, сдается, не однаРука ко рту несет пустую ложку…Старик молчит. Не хватит, что ли, слова?А мысли… мысли все давно вразброд!Зимою пала пегая корова,Теперь мякину город отберет!«Туман стеною. Загудит в лицо…»Туман стеною. Загудит в лицоЗлой ветер и коням растреплет гривы,И засквозит вдруг рыжее кольцоТам, где нырнуло солнце в сумрак сивый.Вновь моросит. Кожух дождем набряк,В сон низко клонит отворот кожуха.Но кони в гору не идут никак —Тяжелая дорога так разбухла!Слезаю с воза и одним плечомТолкаю сзади — ну же, вороные!Не разберешь, что по лицу течет,Горячий пот иль капли дождевые…Что за безлюдье! Слышу голоса…Нет, это стонет под ногами глина…А если впрямь она такая вся —Влюбленная в электростолб краина?«Я вновь на хуторе. Шумят, как шелк, гаи…»Я вновь на хуторе. Шумят, как шелк, гаи,Все усыпляя во дворе и в хате…И кажется — додуманы твоиВсе думки, и играть стихами хватит!Ну разве что одну вписать в альбомБез лишних слов и даты, ибоСтиху и хутору — обоимПришла погибель.«Мужик, близ леса скашивая жито…»Мужик, близ леса скашивая жито,Об желтый череп косу зазубрил…Чья и за что была тут жизнь убита,Кто, за кого тут голову сложил,Ему едино… Тут, на месте боя,Родится жито тучное, а то,Что землю сдобрил человек собою,—Ничто…Косарь поник над вещью дорогою,Своей косой, что череп пощербил,И, череп тот отбросивши ногою,— Поразбросало вас, — проговорил.«Нежна сухая линия плеча…»Нежна сухая линия плеча,Твоих локтей — по-детски острых,А уж не раз тайком я замечал:Глаз интерес, и страх, и слезыВзрываются вдруг вызовом, и смехСлетает с уст… О девушка, ты — женщина!«Ах, флейты голос над рекою…»Ах, флейты голос над рекою —И синий день, и даль, и ты!Легко со светлою такою,Как голос флейты над рекою,Плыть наугад на зов мечты.Пускай же лодку за водоюВ раздолье дня, что синеват.Неистовство — быть молодою,Покой — плыть быстрою водою,Безумие — жить наугад!«Она спустилась к морю. Кто она…»