Читаем S.T.A.L.K.E.R. Гробовщик (СИ) онлайн бесплатно

Серия: S.T.A.L.K.E.R. Гробовщик

Ты никогда не задумывался, кто нашел первый артефакт? А в аномалию кто первый вляпался? Хотя, тут проще. Наверняка первым вертолет в "Плешь" рухнул. Или, скорее, машина на дороге в "Карусель" попала. А вот артефакт...

Рыло рассказывал, что до него, как минимум, два призыва в Зоне полегло. А он тут с самого, почитай, начала. Сперва сталкером ползал, потом до смотрящего дорос. От того и прожил долго. Так вот, когда он в Зону попал, уже и про "Медузу" знали, и про "Кровавые бусы". На инструктаже им эти штуки подробно описали. А когда меня сюда пригнали, список артефактов уже за десяток перевалил...

Рассказать? Что же, можно и рассказать. Только вот какое дело: с памятью у меня не очень.

И не то плохо, что стал я забывать, как и что со мной приключилось. Хуже всего, что иногда вспоминаю то, чего не было. Или три варианта одного события, причем все три - абсолютно отчётливо. Это как, например, помнилось бы мне, одновременно, что Наполеон проиграл Бородино, что он его выиграл, и что такого сражения вообще не было. И чему верить? Что в учебнике писать?

Отчетливо помню, как я сюда попал. Было это в апреле 20.. года. В городе снег тогда уже весь растаял, но в полях еще попадался...

Часть первая

или

Конечная остановка.

Весна - есть весна. Она хороша, даже если видна она через маленькое окошко с закруглёнными углами старого проржавевшего кунга. Было оно похоже на экранчик древнего телевизора, пульт управления которого был в руках редкого зануды. По все каналам были передачи о природе. А он всё никак не мог выбрать. Щелк! На экране молодая травка у опушки леса. Щёлк! Полные жирной грязи вспаханные поля. Щёлк! Сплошная скользкая лужа, по какой-то причине называемая просёлочной дорогой, а в ней, как в зеркале, такое яркое солнце... Мелькал и мелькал за окошком господин апрель месяц. Машина везла и везла нас по разухабистой дороге навстречу неизвестности. В кунге нас было двенадцать бедолаг, отловленных по вокзалам, заброшенным стройкам да аварийным домам. Скамейки для сидения были узкие и мы, то и дело соскальзывали, бились друг о друга и о жестяные стенки, матерились в полголоса или шипели от боли. Трещала, а кое-где и рвалась одежда, с сухим стуком сталкивались лбы. Ревел двигатель. В маленьком окошке двери мелькал и мелькал бесконечный проселок и сопровождающий нас УАЗик.

Наконец мучение кончилось. Машина со скрипом остановилась, и не успел никто из нас приникнуть к оконцу, как дверь распахнулась, впуская внутрь яркий, до боли в глазах солнечный свет.

- Выходим, - прозвучала команда, и мы, короткими шажками и хватаясь за препятствия, потянулись к выходу из кунга.

Оказавшись снаружи, я, как смог, огляделся.

Передачи о природе кончились. Началось кино про армию.

Асфальт. Небольшое КПП. Вышка с прожектором, рядом солдат с автоматом на плече. Дальше длинное здание, похожее на казарму, квадрат плаца. Еще далее что-то вроде гаражных боксов... Воинская часть, неиначе... Мои собратья по несчастью столпились рядом и тоже, щурясь, зыркали по сторонам.

- А ну - построиться!

Команда хлестнула по нам, будто плеть, и мы поспешно встали в кривую шеренгу лицом к говорившему. А тот, невысокий, худощавый, подтянутый, вылез из УАЗика, поправил фуражку на голове, разгладил усы под длинным носом и продолжил:

- Все вы, являетесь социальными иждивенцами, а, следовательно, согласно Декрету ?3 от 2 апреля прошлого года - преступники. Родина вас кормила, учила, лечила. В надежде, что вы, в свою очередь, ей отплатите тем же. А вы не собираетесь это делать. Налоги не платите, работать отказываетесь... Терпению нашему пришел конец. Так что с этого дня вы будете свои долги отрабатывать ПРИНУДИТЕЛЬНО. Вот там, - он махнул в сторону ворот КПП, - в поселке, вы отныне будете жить и работать на благо Родины. Подробности вам расскажет ваш бригадир. А пока вы должны понять одно: больше с вами никто нянчиться не будет. И закон здесь один - я, майор Дятлов.

Стоявший рядом со мной мужик поперхнулся, то ли давя смешок, то ли и в самом деле закашлялся. Майор тенью метнулся к нему и схватил за лацканы заношенной до блеска болоньевой куртки.

- Фамилия, - потребовал Дятлов.

- Дык, - растерялся мужик. - Лосевы мы...

-- Слышь ты, Лосяра, - майор встряхнул мужика и у того клацнули зубы. - Я тебя прошу, дай мне повод тебя тут же шлепнуть. Что бы и остальные поняли, чего отныне ваша жизнь стоит.

Он выхватил из кобуры "Макаров" и с размаху воткнул провинившемуся прямо в рот. Мужик замычал. Из разбитых губ закапала на асфальт кровь. За спиной майора стояли еще несколько офицеров, которые откровенно скучали. Один то и дело поглядывал на часы.

- Ну - давай, дернись только, - между тем продолжил Дятлов. - Клянусь, ты у меня тут же ляжешь.

Мужик не шевелился. Его била мелкая дрожь.

- Еще раз повторяю, - сказал майор. Он, наконец, отпустил мужика и обвел нас оценивающим взглядом. - Жизнь-малина для вас кончилась. Начинается жизнь-дерьмо. И чем больше этого дерьма в вас обнаружится, тем короче будет ваша жизнь.

Отточенный жест, и из кармана явил себя белоснежный носовой платок. Майор тщательно вытер руки, потом ствол пистолета, который тут же засунул в кобуру на поясе. Грязный платок спланировал на асфальт.

- Поднял, - коротко скомандовал Дятлов, сверля взглядом провинившегося. Тот с готовностью присел на корточки, но, как только пальцы ухватились за ткань, майор наступил на платок сапогом. Не зная, как быть, мужик опасливо посмотрел вверх. Майор удовлетворенно усмехнулся и, сойдя с места, махнул рукой:

- Выбросить.

Лосев подхватил некогда белоснежную тряпочку и скоро затрусил к недалёкой урне. А Дятлов снова обвел нас оценивающим взглядом.

- Романов, - негромко позвал он, не оборачиваясь, и один из офицеров за его спиной вытянулся: - Давай их на санобработку. Ну и далее по пунктам.

Следующие два часа нас раздели до гола, побрили налысо, выдали по куску хозяйственного мыла на двоих и загнали в душевую, где из шести сосков бежал жиденький водопад теплой водички. После душа нам всем выдали стандартное армейское бельё, включая выгоревшие от бесконечных стирок гимнастерки и стоптанные сапоги. На все наши робкие попытки как-то разъяснить наше положение, отвечали: "скоро узнаете" или молчали. Особо настырному невысокому щуплому дядьке из нашей команды сержант с золотой "фиксой" во рту и погонами сержанта попросту дал по морде.

Как только все банные дела были закончены, и мы толпой вывали из душевых на улицу, рядом с нами будто вырос из-под земли невысокий мужик лет 30-ти в потертом танкистском шлеме. Он мельком осмотрел нас, поморщился и сказал:

- Я - Ломоть. Отныне - ваш смотрящий. Знакомиться, дупла - пенёчки, будем позже. Сейчас придется немного поработать.

И следующие полчаса мы грузили на подводу, в которую была запряжена серая меланхоличная кляча. Грузили мешки с мукой и сетки с картошкой, грузили вакуумные упаковки с кирпичиками хлеба, пачки крупы, сахара, чая, консервы и даже несколько упаковок бульонных кубиков.

После этого мы двинулись к КПП, которое тут же распахнуло перед нами железные ставни ворот. Вот так, впереди Ломоть на подводе, следом неровная колонна по-двое, мы и вступили в пределы Зоны.

А может и не так.

Параллельно я отчётливо помню, как нам на несколько дней заперли в каком-то сарае и по0одному гоняли на допрос к особисту. Потом нас переписали, сняли отпечатки пальцев и выдали по какому-то временному удостоверению, мол, податель сего является сотрудником частной строительной компании "Ярывань", и только после этого пёхом отправили в Зону. А было ещё воспоминание, что никакой воинской части мы толком и не видели. Машина проскочила КПП, провезла нас по дороге с полкилометра, после чего под раскаты начинающейся грозы нас вытряхнули из кузова, указали направление, куда бежать. И всё. Про майора Дятлова я узнал позднее, после инцидента в Столбцах.

Как только ворота за нами со скрипом закрылись, Ломоть громким голосом предупредил, чтобы никто не вздумал сходить с дороги.

- Тут сплошные минные поля, - сказал он. - Да и пулеметчикам на вышках только дай повод...

В подтверждение его слов сзади раздалась длинная очередь и пули, показалось , чуть не задевая волос на голове, пронеслись над нами. Все новички, кто упал на дорогу, кто присел, вжимая головы в плечи, но Ломоть рявкнул:

- Не останавливаться! - и мы, отряхиваясь на ходу, снова зашагали вслед за подводой.

- Это для науки, - пояснил Ломоть. - Чтоб осознали свое место в тутошней пищевой цепочке.

Он шлепнул вожжами по бокам клячи, и та на мгновение ускорилась.

- Теперь запоминаем, дупла - пенёчки: в эту сторону для вас отныне хода нет. Полезете по полю - подорвётесь. Пойдете по дороге - подпустят метров на двести и расстреляют. Никто с вами ни о чем разговаривать не станет, хоть вы кровью у них на глазах исходите... Далее. Западный лагерь. Старший в нем я - смотрящий. Зовут, кто не запомнил, Ломоть. Подо мной три бригадира. Сыч, Чака и Витя Самовар. Сейчас поменьше, но обычно у каждого бригадира под началом по три тройки. Итого, дупла - пенёчки, должно быть тридцать душ плюс моя. Но на сегодняшний день всего четыре неполные тройки остались. Так что даже с вами полного состава у нас не будет.

- Куда же остальные делись? - спросил бородатый мужик из первой пары в колонне. - В лесу заблудились?

В строю лениво засмеялись.

Ломоть натянул поводья, останавливая лошадь, и спрыгнул с телеги. Мельком глянув нам за спину в сторону КПП, он ласково улыбнулся и переспросил:

- Куда делись? - и вдруг заорал мгновенно багровея. - Ты что, утырок, до сих пор не понял куда попал? Вы все, - он обвел нас бешенным взглядом. - Вы не поняли, куда попали? Это Зона, салаги! Дальше автобус не идет! Добро пожаловать на конечную остановку!

Он немного отдышался, снова запрыгнул на телегу и спросил, уже спокойнее:

- А что, Дятлов вам ничегошеньки не объяснил?

Все в разнобой замотали головами. А один из нас озвучил:

- Нет. Сказал только, что долг перед Родиной будем отрабатывать.

Наш смотрящий смачно сплюнул и негромко выматерился.

- Ладно, дупла - пенёчки, об этом позднее. - он снова осмотрел нас внимательным взглядом. - Особые таланты имеются? Врачи? Сапожники? Повара?

Никто из новичков не ответил.

- Ну есть у кого хоть какая-нибудь квалификация выше подсобника или разнорабочего? - не отставал Ломоть. - Вы не подумайте, спецам у нас живется куда привольнее, чем простым трудягам. Так что не глупите. Если есть у кого что сказать...

Он выжидательно замолчал. В ответ мы не проронили ни звука.

- Понятно. Особый экскаваторный полк. Элита погрузочно-разгрузочных войск, - сказал Ломоть разочарованно и протяжно скомандовал. - Дви-и-инули...

Стоило нам вновь тронутся в путь, как телегу тряхнуло на ухабе, и Ломоть громко клацнул зубами.

- Холера, - выругался он и стал рассказывать дальше, будто и не останавливался только что. - Запомните еще, дупла - пенёчки: ничего непонятного руками здесь ни в коем случае трогать нельзя. Большое оно или маленькое, блестящее или матовое - даже не подходите, если жизнь дорога. Увидел что-то непонятное, стал и тут же позвал старшего. Иначе и сами подохнете, и тройку свою подставите...

За нашими спинами прострекотал вертолет. Я обернулся на ходу. Его курс был параллелен двухметровой стене из сетки рябицы с барашками колючей проволоки сверху. Стена эта начиналась слева и справа от едва видимого отсюда КПП, уходила вдаль и терялась среди местности.

Дорога нырнула в овражек, и вскоре перед нами вырос небольшой, домов в пятнадцать, поселок.

- Добро пожаловать в лагерь "Западный" - бывший поселок Вильча, а ныне - родной дом, для честных бродяг и комбикорма, вроде вас,- гаркнул Ломоть и шлепнул вожжами по бокам клячи, пытаясь ее взбодрить.

Встретили нас спокойно. Без выкриков, шуточек и угроз. Пара человек в поношенных гимнастерках и грязных сапогах, поздоровались с Ломтем, бросили в нашу сторону по оценивающему взгляду и пошли дальше по своим делам. Пока мы разгружали телегу и заносили ее содержимое в неглубокий подвал, подоспели бригадиры. Прошлись вдоль нашей кривой цепочки, сплюнули по очереди на утоптанную землю и уставились на Ломтя.

- Как делить будем? - сипло озвучил общий вопрос тот, что представился Сычом.

- Поровну, дупла - пенёчки, - сказал Ломоть, и понеслось. В течение получаса нас складывали, умножали и извлекали из нас корень. В результате я и прибывший со мной мужик с редкими усами под крупным носом достался бригадиру по кличке Чака. А еще пять минут спустя меня определили в тройку, старшим которой был здоровенный детина, назвавшийся Жора Речица.

- Жрать хочешь? - первым делом спросил Жора. Вопрос был риторическим, что я и попытался выразить на своём лице. Жора усмехнулся, протягивая мне топор:

- Знакомый инструмент?

Я кивнул.

- Дрова у сарая. Видишь во-о-он тот дом? Там у нас кашеварня. Нарубишь и отвезёшь три полных тачки. Это наша доля на сегодня. А мы с Комаром над картой покумекаем. Чую выброс недалече. Так что скоро познаешь ты Зону, а она познает тебя... Короче, если увидишь, что цвет неба начал меняться, со всех ног дуй сюда.

Я разгрузил вторую тачку, когда сверху донёсся мягкий громовой раскат, и у меня заложило уши, как в вагоне метро. Поднял глаза и увидел, что голубизна неба постепенно меняется на яркий фиолетовый оттенок. Солнце исчезло, а редкие облака в момент истаяли, будто их и не было. Громыхнуло уже громче. Небо стало пронзительно бирюзовым и заволновалось, будто нависшее над головой море. Мне даже показалось, что в выси мелькнули тела крупных рыб. Но досмотреть феерическое зрелище мне не дал удар по уху, сбивший меня с ног.

В следующий момент меня ухватили за шиворот и потащили. Громыхнуло еще раз, да так, что я почти оглох. По глазам резанула яркая вспышка, резко заболела голова, но я уже летел в темноту, натыкаясь на острые края ступенек. Хлопнула дверь, лязгнул замок, и грохот стих.

- Кому было сказано про небо? - различил я голос Жоры. В неярком свете керосиновой лампы я увидел, что нахожусь в подвале - небольшом помещении с лавками по обеим сторонам и небольшим столиком у дальней стены. Воняло сыростью, плесенью и мужским потом. Кроме меня в подвале находились еще пятеро, в их числе Жора и Комар.

- Зелень ты весенняя, комбикорм для рогатого и парнокопытного, - не унимался Жора. -Тебе же ясно было сказано: беги со всех ног. А ты что в небесах высматривал? Салюта дожидался?

Комар в это время защелкнул одно кольцо наручников мне на левом запястье, а другое зацепил за какую-то ржавую, выныривающую из стены, трубу. Я рефлексивно дернулся.

- Не вибрируй, - сказал Комар. - Выброс пройдет - отцеплю. А-то всяко бывает.

Сверху грохот слился в монотонный гул. Пару раз тряхнуло. Я еще раз дернул рукой.