Читаем Красная река, зеленый дракон онлайн бесплатно

Художественное оформление: Редакция Eksmo Digital (RED)

В оформлении использована фотография: © frédéric Michel / iStock / Getty Images Plus / GettyImages.ru

Выражаю благодарности своей семье, друзьям и близким, неизменно поддерживавшим меня в ходе создания этого произведения. Отдельно – Петру Борисовичу Фадееву. А так же особую признательность Юронен Наталье Викторовне, библиографу краеведческого отдела библиотеки имени А.И. Куприна в городе Гатчина, за помощь по поиску уникальных архивных материалов. Все события и персонажи в книге вымышленные. Любые совпадения с реальными историческими прототипами случайны.

Серое небо и мелкий дождь – вот то, что было вокруг. Молчали темные ели, достававшие своими вершинами до самых туч. Не было слышно ни железнодорожного перегона, ни машин на далеком шоссе. Дорога из рыжих битых кирпичей шуршала под колесами велосипеда. Паша казался неестественно чужим в этом царстве приглушенных цветов и развалившихся домов с двускатными крышами, когда ехал в своей желто-зеленой, режущей глаз одежде курьера по улицам опустевшего дачного поселка. Тишина и безлюдье наполняли все вокруг. Глухой поселок, пустой и гулкий. Хотя, на самом деле, от Сиверской на велосипеде не так уж и далеко. Чуть меньше часа, если знать, как ехать. Можно было, конечно, и на электричке, но поезда не ходили, подчиняясь железнодорожным ритмам, всегда делавшим перерыв в движении поездов в середине дня, и пришлось своим ходом, сделав крюк со стороны Маргусов. Но это, в общем-то, мелочи. Паша уже почти полгода подрабатывал курьером. И его вот так, на собственном велосипеде, отправляли и в более удаленные поселки, соседствовавшие с Сиверской или Вырой. Приходилось крутиться. И крутить педали, как Паша шутил про себя, неспешно проезжая мимо очередного покосившегося забора. Шутка, как ему казалось, была удачной. Времени на доставку еще было много, если верить навигатору.

Застройка по обе стороны дороги менялась несколько раз – так, будто Паша перепрыгивал из одной реальности в другую. Наверное, ничего подобного ему раньше не встречалось. Вот желтые стены маленькой одноэтажной развалюхи начала прошлого века, огороженной от дороги наспех поставленной оградой. В развалюхе явно кто-то живет, если судить по перевернутым бочкам у входа в дом и цветам на окнах. Вот – особняк с коричневым забором, из-за которого виднеются покрытые дорогой темно-синей черепицей крыши, а вот – совсем уж чудовищная, напоминающая кучу мусора хибара. Длинный дом, почти развалившийся от времени, со множеством пристроек. И во дворе ходит стая грязных белых коз, и вслед за едущим на велосипеде курьером вдоль забора, истошно гавкая, бежит огромный алабай, утробно рычащий и выискивающий дыру в ограде, залатанной шифером и картоном… И ни одного человека. Во влажном, тягучем сумраке середине осени, когда вокруг еще тепло, но листья уже пожелтели, а травы перестали расти, когда птицы собираются в стаи, и черными точками с щебетом рассекают низкое серое небо, готовясь к перелету, никто не встретился Паше на дороге. Даже у сельского магазина, на торце которого висела табличка, сообщавшая о том, что здесь же располагается фельдшерско-акушерский пункт, никого не было.

Курьер миновал недостроенную церковь, пару заросших канав с мутной водой, на которой сыпавший в безветрии дождь оставлял мелкую рябь, детскую горку с забытой кем-то коляской и подъехал к спортивному полю – большой, лишенной деревьев площадке на опушке леса. Дома примыкали к ней лишь с одной стороны, а сразу за спортивным полем начинались бурелом и елки. Пара ржавых футбольных ворот с провисшей капроновой сеткой, белой, намокшей от дождя, стояли почему-то рядом друг с другом у самого леса, и казалось, что сосны своими рыжими корнями вот-вот вцепятся в них, и утянут в темную чащу.

Именно у спортивной площадки Паша решил остановиться. Не слезая с велосипеда, он запустил корпоративный мессенджер с заказами. Отметил, что доставка на 16:30 уже на месте (до пункта назначения оставалось буквально пара поворотов, а потом по прямой, через четыре дома), и принялся изучать возможные варианты из того, что он еще успеет развезти сегодня. По большей части, предлагались доставки по Сиверской. Это было совсем неплохо, очередная поездка за пределы поселка в эту смену не входила в его планы. Так что шанс быстро отдать посылку, успеть на обратную электричку (по расписанию перерыв между поездами как раз заканчивался) и развезти еще два или три заказа был. Паша нажал на зеленую кнопку приложения, делая знак оператору, что готов к новому заказу.

С ветви ели, под которой Паша остановился, сорвалось несколько крупных дождевых капели. Они упали на экран, и окно закрылось, так что удостовериться в том, дошло ли сообщение до обрабатывающего заказы (сегодня на телефоне вроде бы Валентина Петровна, раньше работавшая в кондитерском магазине у вокзала) у Паши не получилось. Но времени на то, чтобы повторно отправлять сообщение уже не было, да и телефон, кажется, завис. В службе снабжения на курьерах экономили. Но хоть не заставили ставить корпоративную программу на его собственный смартфон. Зашуршав зеленым целлофановым плащом Паша, снова взобрался на велосипед. Перезагрузить смартфон он решил после того, как вручит посылку. Пора ехать. Посылка, лежавшая в опечатанном синем мешке за сиденьем, привязанная для надежности скотчем, ждала своего хозяина.

Однако в последнюю минуту что-то заставило Пашу, уже упершего одну ногу в педаль, и занесшего вторую для того, чтобы оттолкнуться от земли, обернуться.

На желто-рыжей глине, как раз на следах от колес его велосипеда, медленно растворяющихся в мутной жиже лишенной асфальта деревенской дороги, стоял алабай.

Похоже, что это был тот самый огромный пес белого цвета, с рыжими и бурыми, словно грязь на дороге и лишайник на темно-сером еловом стволе, пятнами на боках, что хотел наброситься на Пашу, когда тот проезжал мимо дома с козами. Как он выбрался и как бесшумно смог подобраться? Неужели бежал, не издавая ни звука, через полдеревни? На самом деле, это было совсем неважно.

Алабай стоял и смотрел на Пашу. Над головой пса склонился, намокнув от дождя, куст с какими-то желтыми, почти облетевшими цветами, росший около обочины. Со стороны железной дороги послышался приглушенный стук колес товарняка.

Поняв, что будет дальше, Паша оттолкнулся от земли и, вскочив в седло велосипеда, принялся прокручивать педали. Велосипед, скрипнув, понесся мимо еловых стволов. Мокрый смартфон выскользнул из руки и скатился в заросли лопуха у дренажной канавы. И Паше показалось, что в зарослях что-то булькнуло. Семенов, офис-менеджер, вычтет стоимость смартфона из зарплаты Паши. Но сейчас это тоже было неважно. Гораздо важнее было крутить педали изо всех сил, поднимая брызги в попадавшихся на пути лужах. Потому что через шуршание шин, гул ветра в ушах и шорох зеленой целлофановой накидки Паша слышал дыхание огромной собаки. И удары ее лап по тем лужам, через которые секунду назад промчался его велосипед – гулкий чавкающий звук, больше похожий на то, что собачьи лапы не наступают в жидкую грязь, а наоборот – вырываются из нее откуда-то снизу. Какое-то «обратное чавканье», как назвал этот звук для себя Паша. Удивляясь тому, что такие звуки вообще существуют в природе. Хотя, возможно, Паше все это только лишь казалось. Но, оглянувшись назад, около очередного поворота на очередную безлюдную улицу с высокими деревянными заборами, которые в случае чего нельзя было даже перепрыгнуть, он увидел, что собака, действительно, бежит за ним.

Теперь, без телефона, Паша слабо ориентировался на улицах поселка. Помнил он направление своего движения смутно. Но адрес остался в памяти: Дачная 8. Не слишком оригинальное название улицы для дачного поселка при железной дороге, возникшего в свое время на пустом месте посреди леса. Но все же этот ничем не примечательный адрес мог стать для Паши спасением. Получатель, может быть, ждет заказ. Оставалось надеяться на то, что какой-нибудь пенсионер сейчас ожидает его приезда. Если оператор отправил СМС… Кто, кто сегодня на телефоне, Петровна, вечно не знающая, на какие кнопки нажимать?..

Паша несся на велосипеде мимо сгоревшего дома, на обвалившейся крыше которого были видны кусты, мимо поляны с огромными соснами, на которых висели две «тарзанки», мимо поленницы дров у чьих-то закрытых ворот и мимо старого ржавого микроавтобуса, лежавшего без колес у колодца. Пионерская, Садовая, Зеленая. Названия улиц – таблички, на которых останавливался его взгляд, не имели никакого отношения к Дачной. Поселок уже заканчивался. Впереди, через несколько домов, виднелось то ли болото, то ли небольшой пруд, за которым темной горой поднимался из сгустившейся послеполуденной осенней мглы лес. Слева тянулись заросли ивняка, в глубине которого стояла одинокая водонапорная башня. А по правую сторону дороги остались только две улицы, уходившие вглубь деревни. Пес, конечно же, не отставал, все так же молча преследуя велосипед курьера. Паша не видел собаку, но каким-то образом ощущал присутствие животного, и намерения его в отношении себя.

Первым оказался поворот на Советскую, вторым – на улицу Стрелкина. Дома здесь, на окраине поселка, были вообще лишены каких-либо заборов. И походили скорее на временные постройки, сколоченные из досок и фанеры. Однако, после напоминающих бытовки строителей сооружений неожиданно, словно из-под земли, возник огромный особняк с коваными воротами. На которых Паша различил табличку: «Дачная». Цифра около названия улицы была двухзначной.

Паша притормозил, чтобы развернуться. Дорога стала совсем плохой, почти непроходимой – то, что начиналось дальше, и вело к лесу, было уже скорее не дорогой, а болотной тропинкой, обрамленной кустами. Молчаливый пес, казалось, плыл белым пятном под мелким дождем, почти летел над лужами, вытягивая вперед длинные белые лапы. Теперь он был справа, и Паша, вдохнув полную грудь воздуха, снова принялся крутить педали, надеясь не пропустить на скорости дом, куда он должен доставить заказ.

Каменный забор – это 15, значит 8 – совсем рядом. Цифра 8 будет слева. 12, 10…

Восьмой дом по улице Дачная, на самом краю поселка, у кромки леса, там, где извилистая река Кобринка, рождаясь в болотах, несла свои воды в Суйду, меньше всего походил на чью-либо дачу. Огромное прямоугольное здание с двумя рядами окон, часть из которых на первом этаже даже не остеклены, а заколочены редкими досками. Между досками видны куски полиэтилена. Стены из неотесанного горбыля, черные от сырости. Вход – двустворчатая дверь, обитая темным кожзамом. Во дворе козла, на которых лежит березовое бревно, куча серых валунов, какие-то канистры, трубы, арматура и мусор. На двускатной крыше кирпичная труба, почти рассыпавшаяся от времени. Паша, объезжая по заросшей подорожником тропинке размокшие картонные коробки, железки и хлам, направился к крыльцу. Остановился, ища взглядом собаку. Но либо пес отстал, либо просто еще не успел добраться до дома. Намокшая клейкая лента, прикреплявшая посылку к багажнику велосипеда, отлеплялась плохо. Ступени лестницы на пороге, которая вела к двери, проседали от тяжести шагов. Паша дернул дверную ручку. Дверь была заперта.

Пришлось стучать. Сперва в дверной косяк, затем, обойдя здание, в окна. Паша нашел какую-то доску, лежавшую на земле, поднял, несколько раз стукнул в одну из досок, заменявших ставни, затем в другую. Принялся долбить по раме, но увидев, как она ходит и трещит от ударов, остановился. Ответа все равно не было. Зато от доски отлетело несколько щепок. Хлюпая сапогами по лужам, он вернулся на крыльцо.

В этот момент белый алабай появился из-за поворота. Увидев Пашу, пес неспешно пошел в его сторону. Собака, похоже, понимала, что курьер теперь не на велосипеде, и спешить ей уже некуда. Это означало, что Паше точно нужно было поторопиться.

Дождь стал сильнее. Капли его шуршали в листве росшей у самого порога старой яблони. Лес вдалеке стал как будто бы чуть светлее, а тучи на небе напротив, потемнели.

– Откройте, – Паша начал стучать в дверь, но влажный дерматин, из-под которого местами торчали куски белой ваты, поглощал звук ударов. – Я из «Искорки», вам посылку сегодня доставить нужно было.

Из-за двери послышались какие-то звуки. Хотя, это могли Паше и показаться.

– Тут собака чья-то, и дождь. Номер заказа 415, вам позвонить должны были. Вы мне звонили наверное, но у меня телефон сел. Откройте, пожалуйста…

Теперь за дверью уже явственно слышалось неясное ворчание. Кто-то чем-то стукнул, послышался скрип. Похоже, открывался замок. Паша надавил на дверь плечом. Алабай стоял у самого крыльца. Большую голову с прижатыми усами пес склонил к земле, красноватые глаза в упор смотрели на Пашу. Дождь стекал по шкуре алабая маленькими струйками. И звук, исходивший от собаки, больше напоминал вибрацию – нечто низкочастотное, совсем не похожее на обычное рычание. Больше всего это напоминало движение какой-то волны, передававшееся через влажный осенний воздух, словно электричество. Тугое, давящее ощущение опасности, захлестнувшее Пашу. Однозначное молчаливое намерение пса. Паша его чувствовал. Пес приготовился к прыжку, и наконец-то издал хоть какой-то понятный звук: утробный рык, перешедший на бегу в визг. Раскрылась глубокая пасть с широким красным языком. Паше показалось, что во рту зверя неестественно много слишком длинных зубов, отчего-то блеснувших на мгновение зеленым.

Но дверь уже открывалась. Наконец, щель между двумя створками стала достаточно широкой для того, чтобы Паша мог протиснуться в нее. Просунув в темноту за створками сперва руку с посылкой, а потом и голову в зеленом капюшоне накидки, Паша прошмыгнул во мрак. И уже внутри, понимая, что собака бросится за ним, начал нащупывать на двери замок. Дверь нужно было закрыть. На всякий случай. Через пару секунд после того, как Паша, соединив туго поддающиеся створки дверей, щелкнул чем-то металлическим в насупившей полной темноте, он ощутил удар в дверь. А затем еще один. И еще. Собака со странным упорством пыталась взять дверь штурмом. И теперь уже не молчала, хрипя и заливаясь глухим лаем.