Читаем Влад Гарольский (СИ) онлайн бесплатно

Влад Гарольский

Поэма

1

Пойми, что нечто есть страшнее смерти

В унылой, бренной жизни человека:

(Не праздный вымысел, поверьте)

Душой не осознать, на что направлена небесная опека.

Ты полон сил ещё, ты не погиб, ты - не калека.

Зачем тебя и жизнь твою земную хранитель добрый, ангел светлый

На сфере жизни отстоял с гарантией, по крайней мере, на пол века?

Чтоб ты поэзией титанов насладился - долг выполнил заветный.

Чтоб серию шедевров создал сам - твой шаг ответный.

2

Он звался Влад Гарольский. Он был уже мужчина, не юноша наивный.

Для справки: программист системный в поэзии не искушённый.

Но в дельте Борисфена особый дух царит волшебно креативный.

В поэзии Влад преуспеет, природой края вдохновлённый.

Судьба протягивает длань мужчине, когда он дерзкий и влюблённый.

Влад в храм информационно-книжный заявился,

Чтоб стать в библиотеке абонентом, такой он был стихами увлечённый.

За время краткое он сильно изменился,

В большого знатока поэзии успешно превратился.

3

В стихию поэзии окунувшись с головой

Гарольский Влад энергии почувствовал приток.

Освоил во всех тонкостях язык родной.

Какой от классики узнал интеллектуальный толк.

Свои стихи он стал творить - его "прошиб", как будто, ток.

Страничку в Интернете в ресурсах поэзии открыл.

Гарольский абонентом стал на длительнейший срок,

И доступ к Интернету получил.

Стихи он Борисфену посвятил.

Рассвет на Днепре

Утром небесным ножичком

Звёзды рассвет соскребает.

По отдельным крошечкам

В воды Днепра рассыпает.

Искорки звёзд серебристых

Роем чудесным мерцают

В водах свинцовых и мглистых,

Новый день на Днепре зажигают.

Солнечный диск багряный

Кроной лучей разродился, -

Нет ей по яркости равной.

Луч вмиг по искрам пролился

Золота яркого жгучим литьём.

Всех с наступающим днём!

Рождение Нового Дня над Днепром

В ветвях раскидистых рождается лиловый плод, -

Таинственность невольно завораживает целиком,

Я мыслью окрыляюсь в величии чудесных од

Достойно рассказать о Дне Рожденья над Днепром!

Плод медленно растёт и превращается в лиловый шар,

В тумане лёгком Днепр, как слиток серебра,

И палевые облака струятся, предвкушая дар

Лучей ярчайших в мире... Вот закричу: Ура!!!

Огнём слепящим вспыхнул вмиг лиловый плод,

И золото по водам брызнуло сверкающим литьём,

И россыпь алых облаков величественно озарила небосвод!

И в целом мире мы с солнцем лишь вдвоём...

Повеяло в душу мне жизнью и волей:

Повеяло в душу мне жизнью и волей:

Днепровская гладь с пригорка видна...

И хочется влиться с рекою в море,

Где, плещется вольно лихая волна!

Ночная гроза

Жизнь никак ни входит в русло, -

Неизвестно чего ждёшь...

Даже солнцу стало грустно -

Закатился медный грош!

Тучки, будто в буераке,

Заарканили луну,

Звёзды бедные во мраке

Тоже в грозовом плену.

Грянул гром - предвестник бури,

Зевса меч свод разорвёт!

Не видать уже лазури, -

Страшно - оторопь берёт!

Хлынул дождь, как из корыта,

Почву напоил сполна,

Звёзды тщательно промыты,

Светит ясная луна!

Зима на Днепре

Снежный, молодой покров

Солнцем утренним подсвечен.

Край казацкий не суров

В Запорожской Сечи.

Скован Днепр широкий льдом,

Панцирь зимний безупречен.

Край казацкий - отчий дом

В Запорожской Сечи.

Край привольный и степной

Доблестью увенчан.

Он для сердца мне родной

В Запорожской Сечи.

Днепр в рассветных лучах

В рассветных лучах утопает блаженно река,

И стелется дымкой, флёром тончайшим туман.

На Днепр, в мираже бескрайно разлитый, гляжу свысока, -

И вид: будто к нам подступил седой океан.

Оборкой ажурной, прозрачной в убранстве речном

Спокойно так вьётся флоры прибрежной шитьё.

Серебряной лентой струится, пылая огнём,

В величье волшебном летнего солнца литьё.

Оборка из флоры на деле каёмка двойная:

Одна лишь реальна, вторая её отраженье.

И плещется в водах днепровских наяда нагая,

Речное, прелестное, божье творенье.

Река, что зовётся Днепром, прекрасна в рассветных лучах,

Небесный собой дополняет торжественно свод.

Взираю с холма, так сладостно грезить в мечтах,

Душой сознаю, душа никогда не умрёт!

4

Словесная палитра становится разнообразней и светлей.

Со временем мужает мастерство.

По стилю, искренности и любовной лирике, где накал страстей,

Стихи поистине близки к поэзии поэтов, кому "отечество... Царское село".

В стихах звучат высокие мотивы, а также "блещет" озорство.

Себя ещё поэтом классическим не сознавая,

Гарольский ждал - пробьёт победный час его.

Сейчас же важно, что в стихах душа живая.

Певучесть есть... волна морская...

Серебрится Днепр огнями

Серебрится Днепр огнями...

В небе льются света волны...

Поле зыблется цветами

Под песчаными холмами...

Рубежи с холмов просторны!

Взор мой тонет в блеске полдня...

Заворожен я игрою света...

Бликов радужных игра угодна

Сердцу, их фантазия свободна

В водах, вдохновляющей реки поэта!

Днепр бежит в глубоком русле...

Льётся свет с небес жемчужных...

Где же скифов древних гусли,

Грянуть песнями в просторах южных,

Чтоб не ведать звуков чуждых!

На Днепре

Краса полуночной природы

Меня насыщает сполна, -

Днепровские тёмные воды

Лучами посеребрила луна.

С высокого неба упала звезда,

Ударило холодом из прибрежной чащобы...

На рейде искрятся речные суда

Огнями из золота высочайшей пробы.

В дремоте лёгкой и неясной

Как бы в гондоле я лечу, отдавшись полностью мечтам.

Но сердце замирает, хотя в фантазии лишь безопасной

Поднялся я на встречу утренним лучам.

Как выразить восторг неизъяснимый,

Что будоражит зрелище зари в прозрачной дымке...

Летучий караван из облаков, гонимый

Весёлым ветерком в рассветной ангельской улыбке!

В душе звучит рассветная торжественная увертюра!

Вот край Днепровский весь обласкан светом!

И на холме поэта светом озарённая фигура...

Себя я ощущаю Днепровским полубогом и атлетом!

Херсон

Прекрасна же Херсона панорама

С гондолы, взвившейся на шаре.

Картину наблюдал я утром рано, -

В блаженном побывал угаре.

Табун лохматых, облачных коней

Эол на горизонте погоняет,

Огнями алыми отважный Прометей

Хвосты и гривы зажигает.

Мелькают шустрые авто,

Прохожие, как муравьи, снуют.

Вблизи небес не отвлечёт никто, -

И почести здесь музам воздают.

Проспект же Ушакова устремился

Стрелою скифской к берегам Днепра.

Река же, просто удивился,

Полоскою блестящей серебра

Холмы Херсона обрамляет.

Какая прелесть наш Херсон!

В объятьях флоры утопает,

Цветущим садом потрясён!

Чудесно медленно парить,

Отдавшись сладостным истомам,

И чувства нежные дарить

Херсона уголкам знакомым!

В Херсоне дождик моросит

В Херсоне дождик моросит...

Грибной, скорей всего.

И яхта по воде скользит

Изящно, даже сверх того...

И чайки барражируют над яхтой,

С колючими, как и носы, глазами.

И баржа выглядит неряхой,

Перед лебяжьими пасуя парусами.

Во взорах злых, безумных чаек

Мы видим отраженье большого корабля, -

Исход его катастрофичен и печальный,

Его со дна поднять нельзя.

На баржу чайки сели в ряд,

Забавно фалды фраков поправляя.

Они в упор на паруса глядят,

Яхтсменам взглядом угрожая.

Но славен Днепр отважными ребятами, -

Натягивают прочно яхтсмены паруса.

И смело держатся перед зловещими пернатыми,

Они сквозь шторм прошли и верят в чудеса!

Херсонские зарисовки

Из пыльного мешка, достойная ассоциация Херсона,

Поспешно за город бежал,

Я выбрался из пасти знойного Дракона,

И вот что я в предместьях увидал!

Цветами ириса во всей красе

Гнилая заводь речонки лиловеет.

От сочной травки в серебряной росе

Коров задумчивое племя сыто млеет.

Пастух, коровий спутник неотступный,

Зэк в прошлом, отверженный детьми,

Направил на меня взгляд мутный.

Влачится в зипуне, как ангел тьмы.

Промчалась бизнес-леди не вдалеке в тойоте

На виллу,- западный там ждёт её клиент.

И тут же поблизости на повороте

Славянской безалаберности монумент,

Воронами возлюбленная свалка грандиозная,

Покоится в ней, нам чётко следует понять,

Кусок менталитета негативный, фигура одиозная,

Куда ж его нам подевать?

И тут же у реки студенты развели костёр, -

Они хотят счастливо жить!

Кругом такой чарующий простор, -

Блаженно хочется в восторге взвыть!

Марта цепкие кавычки

С вершины под шапкой облаков

Объял окрестность - всё стелется, как карта.

Лучами из-под облачных оков

Освещены мольберты марта.

О, слёзы... Мне не от кого их скрывать...

И стало легче на душе, когда проплакал.

Как эту нежную картину описать -

Туман в изгибах буерака.

Как были бурно горячи

Прошедшие года, сгоревшие, как спички.

И март их философски заключил

В такие цепкие кавычки!

Разбивались волны у причала

Я молчу - и вижу сказки детства

И, вздыхая, думаю о Ней -

О принцессе Сказочного Королевства

Юношеских светлых дней.

Днём я видел белый парус в море,

Ночью длинный лунный мост.

И душа гуляла на просторе.

Я ничем не грезил, кроме звёзд.

Я томлюсь, мне многого не надо,

Только осознать всего начало.

Вот морская вздыбилась громада, -

Разбивались волны у причала.

Как в кайф иногда

Как в кайф иногда,

Себя почувствовать немного молодым.

И сбросив, как лепестки цветов, года,

С друзьями загулять вольготно в дым,

Чтоб сердце учащённо билось,

И официантка разливала жидкий в рюмочки янтарь,

И чтобы дива гламурная резвилась

На сцене, оглумляя бесстыжестью мораль!

И мысленно проносится женщин вереница, -

Я каждую из них, как крепость, покорял.

И каждая, как раненная птица,

В объятьях билась, когда в неё стрелял!

Друзья застольный оживляют разговор,

И удивляются, что выжили в безумном этом мире.

А я разглядываю женщину в упор,

Что снилась мне вчера в гестаповском мундире!

5

Стезя поэзии Гарольского невольно привела

В чертоги лирики японской старины.

И в сердце Влада орхидеей расцвела

Поэзия, где лирики две плотно сплетены:

Природы и любовных чувств - узлом священным скреплены.

В душе лелеял лирику поэтов, подобных Ямабэ Акахито.

И вмиг в поэзии достиг Гарольский глубины.

Кумиров у него поэтов древности большая свита,

И тайна задушевная их лирики открыта.

По мотивам любовной лирики великого японского поэта древности Ямабэ Акахито (начало VIII в)

В долине гор Микаса

О яркий день весенний!

В долине гор Микаса

Горстями сладости мгновений

Я черпал, будто у подножия Парнаса.

Вершины гор Микаса

Взнесли корону гордо ввысь,

Как бы над троном из атласа

Уж очень сочных красок,

Картину создавая сказок,

Что будоражат чувства, мысль.

Там по утрам среди вершин

Причудливо клубятся облака.

Как бы попав в запаянный кувшин,

Так мечется моя душа, - тоска

Меня и угнетает, и томит, -

Как будто придавил пятой гранит.

Всё из-за той

С магическими карими глазами,

Что никогда со мной

Не встретится...И я уж со слезами

Всё думаю о ней, -

Проходят вереницы дней.

Как птицы одинокие в горах всё плачут,

То смолкнут, и вновь зарыдают,

Так сердце моё уж не верит в удачу,

В любви одинокой ужасно страдает!

Живительный родник

Твоя любовь - живительный родник!

Если б даже я к тебе привык,

Как к одежде своей привыкают,

Долгий день допоздна её не снимают

Рыбаки, что весь день напролёт промышляют,

И из жемчуга-водорослей в ней соль выжигают,

Всё равно не единого дня

Не могу я прожить без тебя...

Не могу позабыть тебя и на миг,

От других, как я не стараюсь, не скрою,

До чего же твой образ стрелою

В моё сердце навеки проник!

На острове Карани, туманом скрытом поутру

На острове Карани, туманом скрытом поутру,

Где травы жемчужные срезают морские,

Уж если был бы я бакланом, что мне не по нутру, -

Бакланом, что у моря живёт,- бывают чудеса такие ?

Не думал бы я столько о доме своём,

Где я проживаю с любимой вдвоём!

Найти я не могу цветов расцветшей сливы

Найти я не могу цветов расцветшей сливы, -

Возлюбленной хотелось показать и задержаться допоздна

В саду, но выпал снег... как тучи шаловливы!

Не в силах я узнать, где сливы цвет, где снега белизна...

Когда ночной покров наляжет

Когда ночной покров наляжет

На гор гряду и дремлющий залив,

И тутовые ягоды ночь тёмная кругом размажет!

Вблизи деревьев яшмовых и слив

На чистой отмели так жалостливо плачут кулики, -

Достойно это поэтической строки!

Я снова в Ёсино

Я снова в Ёсино, о!.. край чудесный, -

Вершины горные увенчаны листвой,

Где мириады птиц, здесь птичий храм известный, -

Я растворяюсь в нём душой!

Земной чертог заоблачной царицы

Волнует сердце, будоражит ум!

И непрестанным щебетом шальные птицы

Ужасный подымают шум!

В весеннем поле я упиваюсь негой

В весеннем поле я упиваюсь негой

Средь мириады чарующих цветов.

Привольно мне с лошадкой пегой, -

Трепещут травы от её подков.

К возлюбленной переполняет сердце нежность, -

Душистый из фиалок соберу букет.

Всю ночь провёл в цветочном царстве. Свежесть

Повеяла уж, забрезжил розовый рассвет!

По мотивам любовной лирики великого японского поэта древности Отомо Якамоти (VII в)

Померанцы расцвели!

"О, когда же, о, когда?" -

Думал я в тот чудный миг.

Вот вечерняя звезда

Засверкала - лишь для встречи в сад проник.

Среди множества ветвей

Померанцы расцвели!

На закате в волшебстве теней

Прелесть несказанную вмиг обрели.

Но цветы раскрылись так,

Будто вот опасть должны!

Прелести цветов не затушует ночи мрак, -

Свет посеребрит сияющей луны.

Всё любуюсь, говоря: - Рано опадать!

Подождите, чтоб любимая полюбовалась.

Чтоб в саду со мной осталась, -

Мне так хочется о многом ей сказать.

Хоть один недолгий миг очарованья

Подарите ночью с ясною луной -

Зеркалом светлей воды, - произнёс я заклинанья

Померанцевым цветкам для той

С магией прекрасных карих глаз,

Ради той брюнетки, чей взгляд околдовал,

В чьих объятьях усладу нежностей познал.

Буду долго любить её, пока не угас

Жизни огонь в моих жилах.

Долго буду любить до конца

Моих дней. Но не в силах

Уберечь цветы я, чтоб пыльца

Понапрасну с них не облетала.

Как сильно я негодовал

На кукушку. Как гневом воспылал

На противную, чтоб она перестала

Громко петь от зари до зари,

Заставляя напрасно лепестки облетать.

И тогда я подумал: - Ну сорви

Же цветы для любимой... Остаётся сорвать.

Ничего не осталось другого,

Как сорвать для любимой цветы.

Полюбуйся же милая также и ты

На дары нам сада дорогого.

Померанцы, что цветут в саду

Среди множества ветвей,

Как хотел я, когда с ней приду

Ночью с ясною луной, показать моей

Ненаглядной милой деве.

Из-за песни громкой кукушки-негодницы противной

Я боюсь, чтоб понапрасну лепестки не облетели.

Любоваться я хотел волшебством цветков с брюнеткой дивной!

Время журавлиной стае прилететь

Ах, когда бы мне иметь

Белый жемчуг дорогой,

Смог бы одиночество презреть,

Окунулся б с головой

В прошлых лет амурные дела,

Вернулся б к той, кто с ума свела.

Белый жемчуг, говорят,

Рыбаки в стране Сусу находят,

В море на несколько недель подряд

К владыке синих вод выходят.

На глубоком дне морском,

Где запрятался усатый сом,

Там сокровища хранятся также

Для ныряльщиков отважных.

Мной возлюбленная - божество,

Что любима была мной.

Вспоминаю я с тоской

Прелестей желанных волшебство.

С той поры, как я ушёл рано утром на заре,

И покинул твой рукав,

Что служил подушкой мне,

Словно сердце сжал удав, -

До чего тоска сдавила,

Кареглазая в себя влюбила.

Ягод тутовых черней,

Чёрной ночью ты одна.

А когда-то был я с ней,

И, казалось, навсегда.

Без меня на ложе спишь.

А проснувшись поутру,

Ты, наверное, грустишь, -

Словно скрежет по нутру.

Чтоб тебя утешить, я

Белый жемчуг заверну,

И пошлю его тебе. И я думаю не зря

Разошлись на пару лет. К жизни я верну

Тебя. И разлуке быть конец,

И пойдём мы под венец.

Белый жемчуг сможешь ты

С ирисом и померанцевым цветком

Необычной красоты,

Нанизать на нить. С венком,

Что сплетёшь на радость в мае,

С нитью жемчуга вплетённой,

Жди... И время журавлиной стае

Прилететь... И я приду влюблённый.

О далёкий край

О далёкий край глухой

Государя моего!

Всё окупится с лихвой -

Ведь не просто удальство

В путь отправиться туда

По тропе, словно спираль