Читаем Япония в годы войны (записки очевидца) онлайн бесплатно
2 сентября 1945 г. в Токийском заливе на борту американского линкора «Миссури» состоялась церемония подписания акта о безоговорочной капитуляции Японии. Вместе с представителями других держав-победительниц свою подпись под документом по праву поставил и представитель Советского Союза генерал-лейтенант К. Н. Деревянко. Это был неизбежный финал второй мировой войны, развязанной фашистской Германией и милитаристской Японией, унесшей более 50 миллионов человеческих жизней и завершившейся убедительной победой миролюбивых народов. Советский Союз, который внес решающий вклад в дело разгрома империалистических агрессоров, заплатил за победу самую высокую цену.
С тех памятных дней прошло более 30 лет. Срок немалый, и, казалось бы, события войны должны были безвозвратно уйти в прошлое, стать достоянием истории. Однако они и сегодня будоражат сердца поколения, грудью отстоявшего мир и счастье на земле, волнуют нашу молодежь, склоняющую головы перед беспримерными подвигами отцов и дедов. Сегодня еще шире, чем когда-либо, раскрывается панорама минувших сражений, ярче видится мера героизма и страданий советских людей, принявших на себя основную тяжесть титанической борьбы с наиболее агрессивными силами мирового империализма, глубже осознается непреходящее значение одержанной тогда победы для судеб всего человечества. Не приходится сомневаться в том, что тема второй мировой войны еще долго будет волновать всех честных людей мира, и прежде всего советских людей, для которых, массовый героизм воинов на фронтах, самоотверженная работа тружеников тыла навсегда останутся Источником гордости и вдохновения.
Как известно, решающие битвы второй мировой воины происходили в Европе. Именно здесь Советская Армия во взаимодействии с войсками союзников и при поддержке освободительного движения народов оккупированных стран сломала хребет главному участнику империалистического агрессивного блока – фашистской Германии. Война в Азии и на Тихом океане, которую англо-американские союзники вели против другого члена этого блока – милитаристской Японии, не имела столь определяющего значения, хотя агрессия со стороны Японии представляла огромную опасность для свободы и независимости многих народов. Водруженное советскими воинами Знамя Победы над рейхстагом возвестило неизбежное торжество справедливости и мира и на Дальнем Востоке. Выступление Советского Союза против Японии значительно ускорило ее полное поражение, позволило миролюбивым народам поставить последнюю, победную точку в истории второй мировой войны.
Вторая мировая война завершилась сокрушительным разгромом сил империализма и реакции. В наши дни Советский Союз и другие социалистические страны, народы молодых государств, освободившихся от колониального гнета, успешно борются за мир и лучшее будущее человечества, за то, чтобы никогда не повторились ужасы войны. Однако в мире еще достаточно людей, не способных или не желающих извлечь уроки из прошлого, готовых ради своих корыстных интересов поставить человечество на грань военной катастрофы. «Противники разрядки и разоружения, – говорил на XXV съезде КПСС Генеральный секретарь ЦК КПСС Л. И. Брежнев, – обладают еще немалыми ресурсами. Они действуют активно, в разных формах ,и с разных направлений. Хотя возможности агрессивных действий империализма теперь значительно урезаны, его природа остается прежней. Поэтому миролюбивым силам необходимо проявлять высокую бдительность. Нужны энергичные действия и единство всех сил мира и доброй воли»[1]
Вместе с другими народами активно борются за мир и социальный прогресс трудящиеся Японии. Разгром милитаристской клики, развязавшей войну в Азии и на Тихом океане, великий пример Советского Союза и других социалистических стран способствовали пробуждению политической энергии масс, росту демократического движения. Сегодня трудящиеся Японии, в авангарде которых Коммунистическая и Социалистическая партии, успешно выступают за свои жизненные права, за демократическое обновление страны. Но и в Японии имеются силы, не желающие положительных перемен. Вновь поднимают головы те, кто повинен в неисчислимых бедствиях минувшей войны, кто своими претензиями на мировое господство принес столько горя и страданий народам, в том числе и японскому. Все чаще в последнее время раздаются призывы к пересмотру итогов второй мировой войны, к перевооружению и милитаризации. Это осложняет и ухудшает советско-японские отношения. В своем докладе на XXV съезде Л. И. Брежнев указывал, что «кое-кто в Японии, подчас при прямом подстрекательстве извне, пытается предъявлять к СССР необоснованные и незаконные претензии. Это, конечно, не путь к поддержанию добрососедских отношений»[2].
Чтобы обеспечить проводимый ими курс в политическом и моральном отношениях, реакционные круги широко используют такое испытанное средство идеологической обработки масс, как фальсификация истории второй мировой войны. Они пытаются исказить правду о событиях того периода на Дальнем Востоке, оправдать военно-фашистскую клику, втянувшую Японию в войну, и одновременно изобразить политику Советского Союза в кривом зеркале. Фальсификаторы истории стараются представить японскую агрессию в Азии чуть ли не как «величайшее благодеяние» для азиатских народов.
В связи с 30-летием разгрома японского милитаризма на книжных рынках Японии и Запада появилось много подобной продукции, утверждающей «миролюбие» Японии и «агрессивность» СССР в годы второй мировой войны, приписывающей заслуги в военном разгроме японских империалистов лишь англо-американским союзникам. Один из японских журналов в августе 1975 г. договорился до того, что утверждал, будто И. В. Сталин в июле 1945 г. в Потсдаме санкционировал использование против японских городов атомной бомбы[3].
Разоблачение буржуазных фальсификаторов, восстановление подлинной правды о второй мировой войне является важной задачей всех честных людей на земле. Большая ответственность в этом отношении ложится на современников – участников и очевидцев исторических событий времен прошедшей войны. Их воспоминания, написанные объективно и беспристрастно, призваны стать ценными свидетельствами времени.
Автор данной книги в 1941-1946 гг. находился в Японии в качестве сотрудника сначала советского посольства, а в послевоенное время – советской части Союзного совета для Японии. Ему довелось быть очевидцем того, как милитаристские круги провоцировали войну в Азии и на Тихом океане, как они готовили разбойничье нападение на Советский Союз. Вместе с другими советскими людьми он испытал все тяготы жизни в стране, где господствовала оголтелая реакция, насаждалась атмосфера шовинизма и антисоветизма. На его глазах созданная в результате временных военных успехов японская империя разрослась до гигантских размеров, а затем развалилась под ударами армий союзников и национально-освободительного движения порабощенных народов. Решающий удар по ней нанесла Советская Армия в августе 1945 г. В период после капитуляции автор был свидетелем бурного подъема борьбы демократических сил против реакции, за глубокие социально-экономические преобразования в стране. Обо всем виденном и пережитом автор попытался рассказать на страницах этой книги.
Разумеется, напряженная обстановка военных лет не позволяла вести подробные дневники. Однако время от времени удавалось делать отдельные записи о стране, поездках, встречах и впечатлениях, которые теперь помогли в работе над книгой. Огромным подспорьем оказались последующие поездки в Японию, встречи с товарищами по работе военных лет. Естественно, что неумолимое время делает свое дело, и далеко не все имена, названия, конкретные факты сохранились в памяти, забылись некоторые детали. Но основное, что составляло суть истории Японии времен второй мировой войны, навсегда врезалось в память, живо волнует и сегодня, заставив автора взяться за перо. Предлагая эту книгу читателю, автор надеется, что она пополнит его представления о событиях той грозной поры, позволит лучше понять не только недавнее прошлое, но и сегодняшний день Японии.
Ранним февральским утром 1941 г. группа дипломатов и сотрудников советских учреждений в Токио с семьями прибывала на борту японского грузопассажирского парохода «Кэйхи-мару» в японский порт Цуруга. Позади остались несколько суток пути по Японскому морю, особенно неспокойному в эти зимние месяцы года. Уставшие от длительной поездки по железной дороге от Москвы до Владивостока и изнурительной морской качки на пути из Владивостока, мы с трудом поднимались на верхнюю палубу, чтобы освежиться на морском ветру, а главное – не упустить момента встречи с Японией. По суете на палубе и радостным возгласам матросов команды, спешивших закончить уборку корабля, мы догадывались, что морское путешествие от Владивостока до Цуруги близится к концу.
Еще по-настоящему не рассвело, в воздухе висела сырая предутренняя мгла. Мы тщетно пытались рассмотреть в тумане какие-либо признаки приближавшегося берега. Каждый из нас в нетерпении ждал первых впечатлений о стране, где предстояло жить и работать. Всех стоявших на палубе волновал один и тот же вопрос: «Какая ты, Страна восходящего солнца, какими сюрпризами встретишь нас, советских посланцев?»
Известно, что японцы по своей природе отличные моряки. Выросшие у моря и связавшие с ним свою судьбу, они любят море, знают его капризный нрав. Вот и сейчас «Кэйхи-мару» смело двигался в лабиринте береговых скал, капитан и штурман, несмотря на плохую видимость, безошибочно вели свой корабль к причалу.
Вежливые и всегда улыбавшиеся нам во Владивостоке и во время рейса члены команды по мере приближения к берегам Японии становились неузнаваемыми. Куда что девалось? Матросы смотрели на нас неприветливо, с холодными, злыми лицами суетились они вокруг нас. Мешая японские, английские и русские слова, бой-японец настойчиво требовал покинуть палубу и оставаться в каютах. Пришлось возвращаться в душную каюту. Что поделаешь, таков, видимо, порядок.
Долгожданный японский берег появился совершенно неожиданно в удалении не более полумили от парохода. Продолжая маневрировать между береговыми выступами, стенкой-волнорезом, двигавшимися навстречу судами и суденышками, которые встречались все в большем количестве, «Кэйхи-мару» заметно сбавлял скорость двигателей, пока не остановился совсем. С подчеркнутой важностью на борт поднялись портовые власти, чтобы заблаговременно, еще до того, как пароход встанет к причальной стенке, произвести необходимые въездные формальности. Прибывшие чиновники приступили с серьезными лицами к проверке документов и опросу пассажиров, точно разыскивая крупного преступника, контрабандиста или международного шпиона.
Все пассажиры попритихли. Мы – официальные представители Советского государства, нам бояться нечего. Но кроме нас на этом пароходе прибыли несколько еврейских переселенцев из фашистской Германии, направлявшихся через Японию не то в Австралию, не то в Южную Америку в поисках нового пристанища. Вот им от прибывших властей пришлось туго. Нас, советских пассажиров, чиновники принимали в салоне, соблюдая какой-то минимум официальных приличий, тогда как переселенцев буквально трясли. Им запретили покидать трюм, где они размещались от Владивостока до Цуруги. Чиновники грубили, угрожали тюрьмой, выворачивали карманы, заставляли вспарывать подкладку одежды и обуви. Нервозность усиливалась еще больше оттого, что японские портовые власти не пользовались немецким языком, а переселенцы не знали английского и японского.
Проверка и сдача паспортов проводились в салоне, все другие процедуры – в каюте. Без стука в каюту ворвался бой-японец, прикрепленный к нам на весь путь следования от Владивостока. Он небрежно бросил на койку бланки анкет и деклараций, сам же глазами впился в открытый чемодан и книгу на столе. Мы были предупреждены еще во Владивостоке, что японские портовые власти особенно внимательно следят за провозом советских книг и газет, запрещают ввоз фотоаппаратов и биноклей. По словам нашего дипагента, за обнаруженную у 15-летнего сына советского дипломата книгу А. Фадеева «Разгром» всю семью дипломата продержали в порту Цуруга более шести часов. Поэтому появление портовых чиновников и подозрительная суета боя-японца, успевшего сунуть свой нос всюду, еще больше создавали обстановку нервной напряженности, от которой становилось не по себе даже бывалому путешественнику, не говоря уже о таких новичках, как мы.
Первые впечатления о заграничных путешествиях обычно бывают самыми сильными и сохраняются в памяти на долгие годы. Так и у меня навсегда остались в памяти день первого приезда в Японию и разговор с паспортным чиновником.
Повертев в руках мой краснокожий советский паспорт, чиновник с деланной улыбкой спросил мою фамилию. Отвечаю: Иванов.
Чиновник расплылся в самодовольной улыбке, показывая неровный ряд собственных и вставных зубов: «Очень приятно, все вы Ивановы… Ха, ха, ха! Россия, – продолжал он, деланно улыбаясь, – есть страна Иванов и Ивановых… Ха, ха, ха!»
Это уже наглость. Понимай чиновника как хочешь: то ли в СССР много Ивановых, то ли все приезжающие русские подделываются под Ивановых. Стараюсь не подать вида, что возмущен этой грубой шуткой. А чиновник между тем продолжал беседу. Небрежно откинув в сторону мой паспорт, он приступил к беглому опросу по заполненной мною анкете. Умышленно путая порядок и смысл моих ответов на поставленные в ней вопросы, он, например, поинтересовался:
«Скажите, пожалуйста, господин Иванов, где вы учились, жили и работали в Москве: на улице Горького, на Арбате или на Лубянке?» И глаза чиновника, точно буравчики, впились в меня, стремясь обнаружить признаки замешательства. Дело в том, что на Арбате находился Генеральный штаб РККА, на Лубянке – НКВД.
Стараюсь отвечать в самом общем виде, без подробностей: «Я работал в Министерстве иностранных дел на Кузнецком мосту».
Ответ явно не устраивал чиновника. Взгляд его сразу погас, и он снова обратился к анкете, выискивая, чем бы еще сбить меня с толку. Наконец, изрядно измотав своими уловками и нелепостями, все с той же фальшивой улыбкой на лице чиновник задал последний вопрос: «Скажите, пожалуйста, господин Иванов, а как здоровье господ Неверова, Спальвина, Холодовича, Конрада? Это очень знаменитые профессора японского языка, ведь вы у них учились?»
