Читаем Вооруженные силы Японии онлайн бесплатно
Со времени выхода в свет 1-ro издания книги тов. Асика о вооруженных силах Японии прошло 19 месяцев. За это время произошли серьезные изменения в состоянии вооруженных сил Японии и в подготовке ее к войне, Выросла и усовершенствовалась техника японской армии, авиации и флота, поднялась их боевая подготовка, усилились кадры военных специалистов, обученных в духе современных требований.
Вместе с тем сильно изменилось и лицо подготовляемого в Маньчжурии театра военных действий, выросла сеть железных и автомобильных дорог, расширилась аэродромная сеть, умножилось количество баз материального снабжения, значительно подтянута армия Манчжоу-Го.
Обо всех этих изменениях помещено много разрозненных заметок в нашей и иностранной печати, Но цельного очерка о состоянии вооруженных сил Японии в 1935 г. нигде еще не помещалось.
В связи с этим потребовалось второе издание труда тов. Асика, дополненное и исправленное на основе новых данных, а также на основе полученных пожеланий читателей.
В отношении характеристики общей военно-политической обстановки на Дальнем Востоке необходимо сказать, что те общие тенденции в японской политике, которые обрисованы нами в предисловии к 1-му изданию, сохраняют свое значение и сейчас. Но в части конкретных вопросов прежнее предисловие потребовало некоторых дополнений и исправлений. В частности в настоящее предисловие дополнительно включены разделы о борьбе в среде военных кругов Японии и об особенностях итогов реорганизации и боевой подготовки вооруженных сил Японии.
Япония первой из всех империалистических стран прибегла к войне с целью выхода из кризиса. Япония дает яркий пример современных методов вползания империалистов в войну и форсированной подготовки к новой, более широкой по своему размаху войне.
Но особая активность политики Японии именно в применении войны и военных средств вытекает отнюдь не из особой силы японского империализма. Наоборот, Япония представляет собой страну, которая подверглась особенно жестоким ударам мирового экономического кризиса.
Разразившийся в последнем квартале 1929 г. мировой экономический кризис застал Японию в состоянии глубокого упадка во всем народном хозяйстве, тогда, когда японская промышленность и внешняя торговля уже испытывали огромные затруднения в связи с конкурентной борьбой держав на рынках Дальнего Востока. "Золотой период" роста японской промышленности и торговли, совпавший по времени с годами мировой войны и в значительной мере ею обусловленный, по окончании последней сменился периодом застоя. Старые конкуренты Японии на Дальнем Востоке (в первую очередь английские капиталисты) по окончании войны вернулись на дальневосточные рынки. В Китае и в других странах Дальнего Востока начала ощущаться значительная экспансия разбогатевших на войне Соединенных. штатов Америки. Японские экономические позиции в Китае и в других странах Дальнего Востока подверглись атаке этих старых и новых конкурентов.
С особой силой наступившие затруднения сказались в сельском хозяйстве Японии. Японская деревня до сих пор находится в тисках не только капиталистической эксплоатации, но и средневекового феодального гнета. 70 % японского крестьянства или вовсе не имеют земли, или имеют ее чрезвычайно мало. Они вынуждены арендовать землю у помещиков на кабальных условиях. Львиная доля результатов крестьянского труда (до 50–60 % валового дохода) попадает в карманы паразитов-помещиков, ростовщиков и буржуазии.
Уровень жизни трудящихся масс Японии во много раз ниже, чем в передовых капиталистических странах. Как рабочий класс Японии, так. и ремесленники и крестьянство находятся в состоянии жесточайшей полуфеодальной и полуколониальной кабалы.
В ходе кризиса японская экономика испытала ряд сильнейших ударов, потрясших самые ее основы. Быстро начал таять золотой запас, накопленный Японией в годы мировой войны за счет выгодной торговли. Японские государственные финансы начали обнаруживать с каждым годом все возрастающее напряжение. Правящие круги Японии стали на путь выпуска многочисленных займов 'и всякого рода бумажных ценностей. Такая политика быстро подорвала устойчивость японских денег. Японская валюта — иена — уже в 1932 г. скатилась с 96 золотых копеек по паритету (по устойчивому курсу) примерно до 40 копеек. Последние 2½ года характеризовались для Японии повышением кривой экономической конъюнктуры. Но характер этой конъюнктуры свидетельствует вовсе не об оздоровлении народного хозяйства страны, а о большом размахе военных приготовлений. Именно они являются главной и решающей силой оживления некоторых, главным образом, военных отраслей промышленности. В жертву этому повышению экономической конъюнктуре приносятся десятки тысяч жизней рабочих и крестьян Китая, кровь и пот японского трудового народа.
Фактическое проведение частичной инфляции еще больнее ударило по жизненному уровню трудящихся масс. Падение денег увеличило дороговизну, усилило тягость налогового бремени в городе и деревне, повлекло за собой усиление роста нищеты и голода. Несмотря на военно-инфляционную конъюнктуру, в Японии не изжита массовая безработица. В 1931 г. она охватывала до 2½ млн. рабочих, т. е. половину японского пролетариата. В 1935 г. количество безработных все еще исчисляется свыше 1 млн.
Не приходится сомневаться в том, что недовольство трудящихся масс в Японии, томимых нуждой и голодом, непрерывно нарастает. В связи с этим перед правящими классами Японии встает грозный призрак социальной революции. Вследствие особенностей социально-экономической структуры Японии, сочетающей развитые формы монополистического капитализма с крупнейшими пережитками феодализма в сельском хозяйстве и промышленности, нарастающая в Японии народная революция будет носить характер революции буржуазно-демократической, направленной прежде всего на свержение монархии и феодализма, но быстро перерастающей в революции пролетарскую, социалистическую. Буржуазно-феодальные клики Японии уже ощущают приближение этого часа расплаты и могучего социального взрыва. Социальная революция стучится в дверь японского империализма в виде все учащающихся стачечных боев, политических выступлений рабочих, роста влияния компартии, распространения в широких массах населения антивоенных и антифашистских настроений, многочисленных аграрных беспорядков. Именно эти угрозы социального взрыва вынуждают японских империалистов к поискам путей выхода из своих многочисленных экономических и политических затруднений.
Японские империалисты не случайно первыми из всего капиталистического мира стали на путь военного выхода из кризиса. В течение многих лет их идеологи, окрыленные победами в прежних войнах с Китаем и царской Россией, лелеяли планы захвата в свои руки всей Восточной Азии. Они мечтали о проведении в жизнь лозунга "Азия для азиатов".
Важнейший их представитель, бывший премьер-министр Японии барон Танака, в 1927 г. выпустил документ, наиболее полно и откровенно излагавший захватнические устремления японского империализма. Этот документ, известный под названием "меморандум Танаки", выдвигает в качестве основной исторической цели Японии захват Японией Монголии и Советского Дальнего Востока с одновременным укреплением японского влияния во Внутреннем Китае.
Попытка японских официальных кругов объявить этот меморандум подложным не имела никакого успеха и никого не убедила.
Практическая политика Японии за последние годы целиком подтвердила подлинность этого исторического документа, показала всему миру истинные намерения японского империализма.
Началом выполнения плана Танаки по созданию новой величайшей Японии была тщательно подготовленная и выполненная в порядке внезапности японская венная интервенция в Маньчжурии. В сентябре — декабре 1931 г. в короткий срок Япония захватила все важнейшие экономические и военные центры Маньчжурии. Японская армия быстро прогнала из Маньчжурии маршала Чжан Сюэ-ляна, нанесла сокрушительный удар его войскам и установила фактическую власть Японии во всей Маньчжурии.
Попытки некоторых китайских генералов (Ма Чжан-шаня, Су Бин-веня, Ли-Ду и других), оказать сопротивление японской интервенции были быстро ликвидированы японскими войсками. Япония попыталась вторгнуться и непосредственно во Внутренний Китай. С этой целью ею была предпринята знаменитая операция против Шанхая. Однако здесь она неожиданно натолкнулась на серьезное и упорное сопротивление китайских войск, на широкое национально-освободительное движение во всей стране, а также встретилась с противодействием со стороны своих империалистических соперников.
В шанхайской операции, длившейся свыше месяца, 65-тысячная японская армия с трудом преодолела сопротивление оборонявшей Шанхай 50-тысячной 19-й китайской армии. "Непобедимая" японская армия была вынуждена "спасать свое лицо" чтобы шанхайскую операцию как-нибудь довести до конца и эвакуироваться обратно в Японию. В дальнейшем в ходе японской интервенции обнаружились огромные затруднения и в Маньчжурии. Фактическая власть Японии здесь и до настоящего момента держится только на штыках.
Япония захватила в свои руки все источники доходов в созданном ею опереточном государстве Манчжоу-Го. От 55 до 70 % всех важных должностей в финансовом, таможенном, торговом и почтовом аппаратах Манчжоу-Го занято японскими советниками. В руках Японии находится вся железнодорожная сеть Маньчжурии. Япония овладела также крупнейшими маньчжурскими предприятиями по добыче угля и других ископаемых (Бенсиху, Аньшань и т. д.).
Но попытки освоить Маньчжурию как базу для японской колонизации для расселения японских поселенцев натолкнулось на жесточайшее сопротивление широких масс китайского населения. На смену генеральской оппозиции по отношению к японской интервенции пришло народной партизанское движение.
Особенно большой рост партизанского движения в Маньчжурии отмечается с лета 1933 г. Центрами этого движения явились прежде всего районы восточной части Гиринской провинции и Восточная часть Северной Маньчжурии между реками Сунгари и Уссури, но отдельные очаги партизанских отрядов разбросаны по всему пространству как Маньчжурии, так и Жэхэ. За несколько месяцев 1933 г. партизанские отряды в Маньчжурии достигли цифры 70 тысяч бойцов, главным образом, из числа крестьян и бывших солдат антияпонских армий. В 1935 г. численность партизанских отрядов должна быть определена не менее, чем в 120 тысяч бойцов. Для дальнейшего роста партизанского движения имеется весьма широкая база как в смысле растущего недовольства китайского населения, так и с точки зрения обеспеченности оружием. По данным японских полицейских органов, в конце 1933 г. в Маньчжурии на руках у населения насчитывалось около 3½ млн. ружей и револьверов. Проведенная затем кампания по изъятию оружия дала возможность японо-маньчжурским властям отобрать около 400 тысяч ружей и револьверов. Таким образом, если верить японской статистике, на территории нынешнего Манчжоу-Го припрятано столько оружия, что за его счет можно вооружить многочисленную армию в 2–3 млн. И только все еще недостаточная активность китайских масс в борьбе против интервентов дает последним возможность удерживать свое господство в завоеванной стране.
Многократные военные экспедиции, предпринимавшиеся японским военным командованием против партизан, до сих пор не смогли искоренить партизанское движение в Маньчжурии. До последнего времени японское военное командование вынуждено проводить дорогостоящие и тяжелые карательные экспедиции. Потери, которые несут японские войска во время этих экспедиций и походов против маньчжурских партизан, исчисляются десятками и сотнями убитых и раненых. Достигаемое же этими карательными экспедициями подавление партизан оказывалось всякий раз чрезвычайно кратковременным. Немедленно же после ухода японских войск и карательных экспедиций партизанское движение в том или ином районе быстро возрождалось и продолжало свою борьбу.
Не имели успеха и попытки Японии насадить в Северной Маньчжурии своих колонизаторов из числа военных резервистов, а также привлечь в широком масштабе для борьбы против партизан китайские кулацкие отряды, так называемую "армию спасения государства", или "армию спокойствия". Отряды маньчжурских партизан не только давали отпор этим группам, но зачастую громили и уничтожали их. В результате этого японские колонизаторы, пытавшиеся проникнуть вглубь Маньчжурии и осесть там со своими поселениями на тучных землях, вынуждены были ограничить свое расселение пределами районов, охраняемых японскими штыками, а частично даже бежать из Маньчжурии.
Борьба маньчжурских партизан против японских интервентов не остается изолированной от борьбы советского Китая и китайской Красной армии. Под влиянием боевых успехов последней, в Маньчжурии в конце 1933 г. появились крупные партизанские отряды, называющие себя 32-й или 35-й Красной армией. В настоящее время основным лозунгом революционной и освободительной работы в Маньчжурии является однако не лозунг советов и Красной армии, а лозунг единого народного антияпонского фронта. Именно под этим лозунгом ведет свою работу маньчжурская организация китайской коммунистической партии. В настоящее время, на основе решений VII конгресса Коминтерна, антияпонская борьба под лозунгом единого народного антиимпериалистического фронта имеет перед собой широкие перспективы роста и побед.
Таким образом попытка японского империализма выйти из кризиса и затруднений путем военного грабежа Китая не привела к достижению поставленных им задач. Япония захватила огромную территорию в Маньчжурии, она захватила также огромную часть Внутренней Монголии (провинции Жэхэ, Чахар), в ее подчинение попало около 36 млн. чел. китайского населения, но от господства в Восточной Азии она все же еще очень далека.
Планы Танаки оказались невыполненными. Между тем война в Китае уже унесла очень много средств, военных материалов и людских жертв. Требования на нужды войны, на необходимую перестройку вооруженных сил непрерывно растут. Вопрос о военном бюджете стал одним из наиболее сложных и острых вопросов всей жизни Японии.
Господствующие клики Японии пытались и пытаются в целях покрытия военных издержек еще больше усилить эксплоатацию рабочих и крестьян своей страны и порабощенных колоний — Кореи и Маньчжурии. Япония стала на путь так называемого сверхдемпинга, т. е. завоза на внешние рынки японских товаров по баснословно дешевым ценам.
Японские текстильные товары широкой волной устремились на рынки Южной Америки, а также на исконные английские рынки — в Австралию, Индию, Египет, Африку. Они пошли в Турцию, Персию, Афганистан, Италию, Центральную Европу.
