Читаем Вагон из прошлых лет. Сборник стихов онлайн бесплатно

Михаил Гавлин начал писать стихи с конца 1950-х годов.

Был участником литературных студий Москвы:

лит. студии под рук. Ольги Высоцкой, лит. студии Московского

университета «Луч», под рук. Игоря Волгина, лит. студии «Сокольники» и др.

Впервые его стихи были опубликованы в газете «Пионерская правда» (1959), позднее он публиковался в газете Московского университета, в журнале «Студенческий меридиан»,. К числу последних относятся публикации в журнале «Смена» (2002), поэтической антологии «Душа России» (2004), в сборниках «Нездешний день» (2004), «Созвучие» вып.4. (2006), альманахах «Муза» (2009), «Золотая строфа. Лучшее» вып.3 (2012) и других изданиях. В своих стихах тяготеет к пейзажной и камерной лирике. Кандидат исторических наук, автор ряда книг и очерков.

1. Открытие земли

* * *

Не книжный зал, а бригантина…

Сосновой мачты скрип,

Букинистические вина

И ветхий манускрипт.

И стеллажи вокруг, как соты,

И только в книгах суть.

Пусть за кормой свершают годы

Свой кругосветный путь.

В пергаментов, рескриптов будни,

Как в ссылку, как в мечту

Уйду, как парусное судно,

И в далях пропаду.

Где мачты распускают флаги

И в горле острый бриз,

И райские архипелаги,

Как облачный каприз.

Где я купец с лицом орлиным,

Схоласт, посольский дьяк.

Со мной, с печатями, старинный,

Сургучный арманьяк.

Где исчезают все границы,

И океан в глаза…

А рядом ворошил страницы

Старинный книжный зал.

* * *

Есть комната, где книги и ковер,

И за окном сырые мостовые…

Из тесноты выводят на простор

Забытые часы ночные.

Я слепну от сияющего дня,

Где в голубой мелодии просторов

Открылась незнакомая страна,

Поднялся несказанный город.

О юное открытие земли!

И паруса… И гордый крик восторга…

Так страны открывали корабли

И ветры перехватывали горло…

Есть комната, где книги и ковер,

И за окном сырые мостовые…

Из тесноты выводят на простор

Уснувшие часы ночные.

* * *

И ты пройдешь, пройдешь одна

К дорогам утренней земли.

И цепь лесов блеснет вдали.

В озерах встанет тишина.

Ты, из каких краев пришла

Не знают люди и не ждут;

Но у России ты взяла

Одежд лесную простоту.

С копной рассыпанных волос,

Пройдешь, расступятся леса,

Пахнет в лицо далекий плес,

Большие встанут города.

И будет день и ты дойдешь.

Ты, взглянешь в чистые глаза,

Улыбкой счастья полыхнешь.

И вдруг оглянешься назад…

И я пойму всю муку слез

В тот давний утренний восход,

Когда вокруг был чист и прост

С зарею вставший горизонт.

Дымилась древностью земля,

Ночные отразив дожди.

И ты навстречу солнцу шла

И все лежало впереди.

* * *

Я в гигантском, земном планетарии,

Где закатное солнце

Повисло над морем, речною долиной,

Над тишиной лесных просек.

А я, потерявший свое названье,

Стою у подножья забытого мира

И мне объясняет учитель

В мантии средневековой

Как движется солнце

По хрустальному своду.

* * *

Усталый, к вечеру я вышел

В незнакомые поляны.

Поляны были замкнуты лесами,

Упавшим небом, слитым с тишиною.

Был край земли и вся земля за мной.

Сегодня было мне дано услышать

Великую симфонию молчанья.

Молчание земли гремело голосами.

Звучали речи умерших поэтов

И вымерших зверей глухие ревы

Тревожно сотрясали сумрак.

И как виденье светлое Эллады

Мелькали люди в эллинских одеждах.

И это поле было полем битвы…

* * *

Просторы над Россиею

Все в дымчатом разливе.

Дымятся реки синие.

Весны тугие взрывы

Взлетают к небу облаком

И тают в тихой лени…

Земля – просторный колокол,

А я – звонарь весенний!

* * *

Июнь. И тополиный пух

Летит по улицам шарами.

Горячий, пыльный воздух сух

И не колеблем облаками.

Скорее за город. Вдыхай

Озон лесного Подмосковья,

Где серебристой речки рай

И церковь с кладбищем на взгорье.

В лесах затерянный перрон,

Калитка подмосковной дачи,

Где к вам опять, под сосен звон,

Приходит счастье и удача.

И только там, и только там

К вам возвращаются основы:

Тоска по дальним поездам,

Грибной азарт в бору сосновом.

И жизнь, в первичной простоте,

С работой, книгами, купаньем.

И неотступная везде

Опять тоска по странам дальним.

* * *

А в городе весна Моне и Ренуара

И воздуха, и зелени полна.

И звуками старинного рояля

Вас на холсте волнует тишина.

Тревожат чернотой стволы деревьев

. Сквозь нежной зелени мерцающий призыв.

Летит с холста порыв воображенья –

Весны зеленый и неслышный взрыв.

И нежность лиц, и звонкость платьев женских,

Чья ткань изменчива, воздушна и легка,

Глядят на вас в упор с улыбкой детской

С картин Тулуз-Лотрека и Дега.

* * *

Опять золотые туманы

Тревожат меня по весне.

И чудятся дальние страны,

В мерцающей голубизне.

Так, первая юность туманна,

И, чистые дети земли,

Пускаем мы в дальние страны

Бумажные корабли.

Так, первое счастье туманно.

И хрупко и зыбко оно,

Капризно и непостоянно…

И ветром пахнуло в окно.

Под солнцем растают туманы

И детства уйдут корабли.

Окажутся мыльным обманом

Воздушные замки земли.

И будет так горько, нежданно

Прозренье жестоких основ,

Когда без прикрас из тумана

Судьбы проступает остов.

2. Времена года

Весенние премьеры

* * *

Стоят пустынные леса,

Как-будто, замерли в предвестье

Весны и смотрят в небеса,

И ждут какой-то близкой вести.

Земля нагретая парит,

Деревьев натянулись струны.

И в небесах уже трубит,

Крылатый вестник юный.

* * *

Апрельский лес еще сквозил,

Лишь нежно зеленел подлесок.

И первых трав, лишенных веса,

Газон едва – едва всходил.

Чернели мокрые стволы,

Вдруг обретя скульптурность формы,

Застыв во сне, под хлороформом,

Пока придут тепла послы.

Они, как грубые скульптуры

Нагих и мокнущих наяд.

И листьев не прикрыл наряд

Их отрешенные фигуры.

И руки к небу вознесли

Деревьев глиняные слепки.

То занялся Всевышний лепкой

Сырой, оттаявшей земли.

* * *

Леса восходят облаками.

Как облака плывут сады.

Евангельская синь над нами

Предощущеньем высоты.

Деревья – будто на бегу,

И кроны их округлы, ровны,

Вытягиваясь ввысь в струну

И в глубину пуская корни.

Еще немного и пойдут

По веткам тонкие побеги,

И словно в облаке вздохнут

Деревья в теплой, тихой неге.

* * *

Облака плывут, как тени

Далью золотой.

И леса внизу весенней

Дышат новизной.

И растопленный лучами

Зимних далей круг

Почернел, ожил ручьями,

Раскололся вдруг.

И задул тревожный ветер,

Ливни снизошли.

Будто настежь двери с петель

Близкой той поры,

Где давно уже просторно

Лес зазеленел,

Грузный жук над полем черным

Низко пролетел.

Тишина тяжелой ношей.

В окна через край

Бьет черемухой роскошной

Подмосковный май.

* * *

Зеленый дым и ветер пряный,

Прозрачность юности во всем.

Как мир души непостоянен,

А мир телесный невесом!

Как пересвисты птичьи нежны.

И в озарении весны

Как наши помыслы безбрежны

И чувства все обострены.

Какой сиреной нас поманит,

В какие дали уведет,

Кого заманит и обманет,

Чью жизнь, как чашку, разобьет.

Чьи силы спящие разбудит,

Как зимний город, ото сна…

Так, пусть да здравствует, да будет,

Да вечно славится весна!

Буйство лета

* * *

Июнь. Прозрачные пруды

В полях средь радужного цвета.

Осока в зелени воды

И травяное буйство лета.

Как серебристые мечты

В закате тают самолеты.

И пахнут к вечеру цветы

И звездами горят без счета.

И первый на лугах покос

С холма спускается к оврагу.

Вода в прудах прозрачней слез.

Цветы пьянят медовой влагой.

В траве, у ног, снуют шмели.

Стрижи купаются в закате.

И изобилием земли

Дарит июнь, как чудо-скатерть.

* * *

Мосты над плесами речными.

В лесах дремучих берега.

Пустынный мир, принявший схиму,

И перепутавший века.

Лишь теплоход – речной красавец –

Как белый лебедь проплывет.

Да церкви безымянный палец

Сверкнет средь топей и болот.

* * *

Прохладный плес течет меж берегами

Крутой дугой.

В нем облака, в нем храмы с куполами

Вниз головой.

И теплоходы на широкой глади,

Как легкие жуки,

Косые оставляют пряди

На зеркале реки.

Могучий плес одет в лесные чащи

И до краев налит.

И жизнь такой же полной чашей

На берегах кипит.

* * *

Под зеленым лиственным навесом,

В колдовском березовом лесу

Я теряю ощущенье веса,

Будто свет в самом себе несу.

И вокруг прозрачное свеченье,

Тихий свет березовой глуши.

Сброшено земное притяженье.

Плоть ушла, дав место для души.

* * *

Лес, как просторный, светлый храм.

В высоких сводах птичье пенье.

Уходят ввысь стволы деревьев,

Колоннами, к лесным шатрам.

Маслята стайкой, в редколесье,

Слышны ребячьи голоса.

Вдруг самолета гром небесный –

То ангел взмыл под небеса

Туда, где тишина просторно

Ждет знака Божьего перста

И в мир нездешний, мир нагорный

Открыты тайные врата.

И вновь молчанье наступило

И звонче птичьи голоса.

И небо глубину открыло,

Где туч умчалась полоса.

* * *

Невыразимые цветы

В душе моей растут

И солнце светит,

И глаза живые стерегут.

В моей душе покой страны

Прозрачной и лесной,

Где бродит ветер тишины

И запах теплых хвой.

Уйду из города в луга,

В них упаду лицом.

В глуши откроется река

И выйдет дряхлый гном.

Он скажет древние слова

И тотчас я усну.

Сквозь тело прорастет трава,

Вонзаясь в тишину.

Во мне умолкнут голоса

И шорох облаков.

Теперь я – даль, я – тишина

Озер, полей, лесов.

* * *

Грибной дождь

Тучи синие, как сливы,

Потемневшие внизу,

Тяжело, неторопливо

Над окраиной ползут.

Вот на дальний лес сквозь тучи

Хлынул солнца луч косой.

В стороне грибной, летучий

Дождь проходит полосой.

Следом молнии гурьбою,

Словно лезвия острот.

Между небом и землею

Золотой круговорот.

И над всей лесной страною,

Через реки и луга,

Семицветною зарею

Встала радуги дуга.

Осенние мотивы

* * *

В осеннем мареве молчат

Деревни на пригорках.

Весь край изрезан и покат:

Поля, овраги, горки.

И позолоченный сентябрь –

Глубокий, чистый омут,

В который падает янтарь,

От синевы отколот.

И безмятежно дремлет даль

В тончайшей паутине…

Но кем-то вписана печаль

В счастливую картину.

* * *

Тропарево

Где городских окраин

Проходит полоса,

К кварталам подступают

Овраги и леса.

Тропинками пройди к ним,

На косогор взойди

И вдруг бескрайний город

Оставишь позади…

Здесь птичья вьется стая

Над убранным жнивьем

И церковь расписная

Парит над сентябрем.

И плавны перекаты

Пустеющих полей,

И лето на закате

Дремотней и нежней.

* * *

Лесов пожар, осенних рощ костер

И неба океан над головами,

И ветер осени холоден и остер,

И облака, как флот под парусами.

Леса стоят, прозрачны и светлы

И, будто в час предсмертный свой поэты,

Свет источают жаркие стволы,

Вас, возвышая тем прощальным светом.

* * *

И осень в воздухе сыром.

И сыплются на землю листья.

В их круговерти золотистой

И ты – единственным листом.

Единственным, неразличимым,

В круженье плавном, в темноте.

Но путь паденья к немоте,

Его изгиб – неповторимы.

* * *

Сквозит высокая аллея.

На землю падают листы

Как-будто, скорбно пламенея,

Слетают души с высоты.

А что остались рвутся к свету,

Даря последний жар и взрыв,

И перед тем, как кануть в лету,

Предсмертный обретя порыв.

Стволы морщинисты и крепки,

Уходят корни вглубь веков,

Как старики, как наши предки –.

И жизни и семьи остов.

Природа внемлет мирозданью

И, осыпая лист с берез,

Готовит нас к соборованью

Под золотистый пух волос.

Шампанский снег

* * *

А в комнате жила

И пахла лесом елка.

Волшебною была,

Душистою и колкой.

И уходил в леса

Последний отблеск года.

Стихали города,

В гармонии с природой.

Спадало, как вода,

На улицах движенье

И слышалось тогда

Неслышное паденье.

Шел новогодний снег

Шампанский, звездный, пышный.

Шин прекращался бег,

Сияли звезды выше.

Дням подводя итог,

Куранты полночь били.

Кончался жизни год,

Скрываясь в снежной пыли.

И в блеске женских чар

Мы, юные невежды,

Встречали звоном чаш

Свой Новый год надежды

* * *

Шампанский снег, шампанские глаза

В сиянии любви и счастья…

И женщины, как гибкая лоза,

В меха закутаны от всех ненастий.

Шампанский снег. Лукавый женский взор.

Из-под мехов смеющиеся очи.

И бег саней в искрящийся простор

Волшебной новогодней ночи.

* * *

Уютная зима в заснеженных домах

И в огоньках, мерцающих из окон.

И каждое окно семейный кокон,

Теплом и светом, дышащий впотьмах.

А снег укрыл деревья и машины

И тайну подарил под Рождество.

Весь мир объемлет Божье торжество,

Явленье в мир первопричины.

* * *

И снег идет, смягчая звуки,

Всю землю умиротворя,

Оттанцевав балет сторукий,

Без сил ложится на поля.

И равновесья не нарушив,

Все погрузив в сверх чуткий сон,

Успокоеньем сходит в душу,

Свеченьем высшим просветлен.

Он – свет, он – не материален.

Он вам пригрезился, когда

Вы ночью шторы открывали

И сон окутал города.

Он высших сфер немой посланец,

Он тихий ангел и не прочь

Всю землю в белоснежный глянец

Одеть в рождественскую ночь.

* * *

Пейзаж раскрыт, как по заданью,

Спит на ладони снеговой.

И небо, тайной мирозданья,

Плывет над самой головой.

Вдали березовые рощи

Дымятся в воздухе морозном.

Как черные бомбардировщики

Летят вороньи стаи грозно.

И за листвою редкой, ржавой

Где виден город молодой,

Дома, как мощные державы,

Теснятся в дымке золотой.

* * *

За полосой березового леса

Откроется студеное пространство

Без дна, без очертания, без веса.

Извечное безмолвье, постоянство.

Заворожат ковровыми снегами

Холмистые широкие раздолья:

Изрезанные лыжными следами

Поляны, перелески, плоскогорья.

А дальше вновь леса до горизонта

И лезвие шоссейной автострады.

По ней ползут прицепы – мастодонты,

Как – будто растянувшееся стадо.

И, кажется, вся сторона лесная,

Нетронутая тлением от века,

Испещрена от края и до края

Великими следами человека.

3.Городская мозаика

* * *

Вошел апрельский вечер в города,

Как синяя весенняя вода.

И сумерки прозрачные плывут

Средь улиц затонувших и кают,

И опускаются дома на дно реки,

И город обретает плавники.

* * *

Бульвар

Тоннель зеленый на бульваре

Кропилом солнечным прошит.

Как анфилад дворцовых залы

Он весь распахнут и раскрыт.

И из листвы, как вспышки блицев

От солнца, и на всем пути

Трава пятниста, и на лицах

Оранжевое конфетти.

* * *

Над вечным покоем.

На выставке тесно и оживленно,

К знаменитым картинам не протолкаться:

Кто-то доказывает возбужденно,

Кто-то в ответ начинает смеяться.

Черепахой пробираюсь от картины к картине,

Возвращаюсь, всматриваюсь снова и снова,

Размышляю, задерживаюсь у этюдов в витрине,

Но, в общем, не чувствую озноба…

Но, кто это глядит на меня потрясенно?

Почему расплываются люди, залы?…

Меркнет свет и объятья Вселенной

Наваливаются черным, слепящим провалом…

Рассвет… Я стою на высокой вершине.

Подо мною река лебединым покоем.

Темные сосны в прибрежной долине

Гудят на ветру с рыданьем и воем.

Далеко внизу колокольня, кладбище.

Веет поверьями, древнею силой…

Не так ли родное объяв пепелище,

Стояли солдаты над горькой Россией.

Стояли солдаты, темнея от горя,

И бабы бились с рыданьем и воем,

И даль дымилась от моря до моря

Над прахом войны, над вечным покоем.

* * *

Студеная фантазия

Весь в белой испарине, заиндевелый

Такой фантастический город:

Ажурный, фарфоровый, оледенелый

И, словно, укутанный в холод.

Деревья стеклянными кружевами

Влекут в лабиринт свой в тумане.

Проходишь библейскими псевдо садами,

Где плод с мерзлых яблонь обманет.

И страшно вокруг снежно-стылое царство,

Где все заморожены чувства.

Так часто бывает странно прекрасно

Фантазии мертвой искусство.

* * *

Вид с Воробьевых гор

Как-будто, макет развернули

На круглом столе предо мной.

Где лентой река обогнула

Открывшийся город земной.

На местность от края до края,

Как ангел, смотрю с высоты.

Собор куполами сверкает,

Висят паутиной мосты.

И нитка железной дороги

Живет на том странном столе.

Какие веселые боги

Играют на этой земле?

Высоток растут сталагмиты

Над морем бескрайним домов.

Стою, как над книгой раскрытой.

И солнце сверкает в зените

Над миром, иль шуткой богов.

* * *

Панорама Москвы

Армады облаков над городом

Плывут в полдневной синеве

И над мостами, и над золотом

Глав Новодевичьих церквей.

Плывет река, качаясь медленно,