Читаем Памятник и праздник: этнография Дня Победы онлайн бесплатно

.

Под редакцией Михаила Габовича

В данное электронное издание не вошли статьи:

Ольга Давыдова-Менге. «День Победы в Сортавале: национальный праздник в транснациональном городе»

Франсуа-Ксавье Нерар, Алекс Дворкин. «“Но разве от этого легче?” Критические заметки о мероприятиях в память о Великой Отечественной войне в Санкт-Петербурге».

Ксения Браиловская. «Место памяти о Чеченской войне в празднике Победы»

Вошли с сокращениями:

Наталья Колягина. «День Победы на Поклонной горе: структура пространства и ритуалы».

Александрина Ваньке. «Ландшафты памяти. Парк Победы на Поклонной горе в Москве».

Анна Юдкина. «“Памятник без памяти”: первый Вечный огонь в СССР».

Джуди Браун. «Перформативная память: празднование Дня Победы в Севастополе».

Ольга Резникова. «Скорбь и праздник в (пост)колониальном контексте. Этнографические заметки. Грозный 8, 9 и 10 мая».

Даниела Колева. «Памятник советской армии в Софии: первичное и повторное использование».

Дизайн обложки И. А. Тимофеев

© Михаил Габович, составитель, 2020

© Коллектив авторов, 2020

© Издательство «Нестор-История», 2020

Исследование, отразившееся в настоящем сборнике, было проведено в 2013 г. Однако полностью материалы проекта публикуются только сейчас, спустя семь с лишним лет.

Первой причиной задержки стали события 2013–2014 гг. — Евромайдан, крымский кризис, начало войны на юго-востоке Украины и пожар в одесском Доме профсоюзов. О влиянии этих событий на празднование Дня Победы я пишу в конце вступительной статьи. Изменение геополитической обстановки отразилось и на нашем проекте. Представители украинской команды, активно участвовавшей в исследовании, переключились на помощь внутренним беженцам. Политизация военной памяти достигла крайней точки, и занять необходимую для написания статей отстраненную позицию для некоторых участников оказалось невозможно.

Дальнейшая задержка была вызвана уже техническими причинами. Договор о публикации был подписан с одним московским издательством, где книга основательно «застряла»: работа над ней все отодвигалась в пользу более приоритетных для редакции изданий[1]. В результате договоренность о публикации сборника была достигнута с издательством «Нестор-История». Выражаю глубокую благодарность руководителю издательства Сергею Эрлиху и исполнительному директору Елене Качановой за интерес к нашему исследованию, а также за высокий профессионализм и впечатляющую эффективность работы. Отдельной благодарности заслуживает Йорг Морре, директор Германо-российского музея Берлин-Карлсхорст, благодаря которому стала возможна настоящая публикация.

Несмотря на время, прошедшее с момента исследования, статьи не утратили свою актуальность.

С одной стороны, впервые описанные в них тенденции сохраняются. Продолжается маргинализация коммеморативного[2] сообщества «наследников Победы» в Литве, в результате которого привлекательной для этого сообщества становится официальная политика памяти российского государства (см. статью Екатерины Махотиной). Сохраняется значение коммеморации для «городских» сообществ, собирающих в Берлине и других центрах эмиграции выходцев из тех или иных городов бывшего СССР (см. статью Севиль Гусейновой). По-прежнему налицо постколониальные процессы, которые приводят к вытеснению из местных праздничных ритуалов собственно локальной истории в таких российских городах, как Грозный или Сортавала (см. статью Ольги Резниковой). И главное — везде набрала обороты отмеченная нами индивидуализация памяти. Наиболее ярким выражением этой тенденции в постсоветских странах и среди выходцев из СССР стал «Бессмертный полк».

С другой стороны — в этих статьях зафиксирована ситуация до переломного 2014 г., и потому они позволяют проверить часто звучащие утверждения о решающем значении Крымского кризиса для сегодняшних практик, связанных с 9 мая. Где-то «войны памяти», которыми сопровождается новая геополитическая напряженность в Европе, действительно оказываются ключевым фактором. Где-то, напротив, они всего лишь создают контекст, с которым теперь вынуждены считаться участники коммеморации, чья мотивация к участию никак не связана с позицией в отношении российско-украинского и других конфликтов.

Некоторые авторы сборника написали к своим текстам краткие «постскриптумы из 2020 г.». В них они обрисовывают изменения, произошедшие (или не произошедшие) с момента написания статей, либо обозначают, как изменился их собственный взгляд на изучаемый предмет.

Научное изучение коммеморативных практик тем временем продолжается. Под руководством Кордулы Гданец, Екатерины Махотиной и автора этих строк в 2015 г. был проведен второй международный этнографический проект. По его итогам в 2017 г. вышел сборник на немецком языке, основанный на материале, собранном в Беларуси, Германии, России, Украине и Эстонии[3]. В России полевыми исследованиями практик, связанных с Днем Победы, занимается также команда под руководством Александры Архиповой[4]. В настоящее время представители всех этих исследовательских групп принимают участие в проекте РНФ № 20-18-00342 «Институциональные и неинституциональные ритуалы в структуре позднесоветского общества (1956–1985)» под руководством Александра Фокина, в рамках которого, в частности, изучаются коммеморативные ритуалы позднесоветской эпохи. Некоторые результаты как архивных, так и этнографических исследований отражены в цикле моих статей о прошлом, настоящем и будущем Дня Победы, опубликованном на сайте «Colta»[5].

Михаил Габович

[2] Анализ «Бессмертного полка» как «сетевого» или «имитационного» движения в контексте индивидуализации коммеморативных практик см. в моей статье: Gabowitsch M. Are Copycats Subversive? Strategy-31, the Russian Runs, the Immortal Regiment, and the Transformative Potential of Non-Hierarchical Movements // Problems of Post-Communism. 2018. Vol. 65. No. 5. P. 297–314.

[3] Gabowitsch M., Gdaniec C., Makhotina E. (Hrsg.). Kriegsgedenken als Event: Der 9. Mai 2015 im postsozialistischen Europa. Paderborn: Ferdinand Schöningh, 2017.

[4] См., например: Архипова А. С., Доронин Д. Ю., Кирзюк А. А., Радченко Д. А., Соколова А. Д., Титков А. С., Югай Е. Ф. Война как праздник, праздник как война: перформативная коммеморация Дня Победы // Антропологический форум. 2017. № 33. С. 84–122.

[5] Габович М. День Победы — прошлое. URL: www.colta.ru/articles/specials/24285-mihail-gabovich-den-pobedy-proshloe. 6.5.2020; Он же. День Победы — настоящее. URL: www.colta.ru/articles/specials/24297-mihail-gabovich-den-pobedy-nastoyaschee. 7.5.2020; Он же. День Победы — будущее. URL: www.colta.ru/articles/specials/24306-mihail-gabovich-den-pobedy-buduschee. 08.05.2020.

Необходимо создать хорошие традиции больших народных советских праздников. Организовать их надо так красиво, богато, радостно, чтобы они запоминались и входили в быт народа. Такими праздниками уже являются великие исторические революционные даты, такими праздниками могут быть, например: «День Победы», «День урожая» и т. п. Имеется хороший опыт народных праздников в Псковской области. Здесь проведены в текущем году массовые народные праздники, посвященные «Дню Победы», встрече воинов Красной армии, годовщине освобождения Пскова. <…>

Большое место в нашей работе должны занять мемориальные музеи и памятники, посвященные <…> великим событиям и великим людям, героям Отечественной войны. Мы используем их крайне недостаточно, а они при умелой постановке работы могли бы сделаться любимыми местами посещения их народными массами и могли бы проводить огромную работу по воспитанию патриотического чувства, по созданию в народе гордости за то, что наша Родина воспитала таких великих людей, гордости за героев нашей родины. Однако наши мемориальные музеи нами используются еще плохо[3].

Настоящий сборник статей стал результатом международного исследовательского проекта «Памятник и праздник». Наше исследование было проведено 9 мая 2013 г. одновременно в 23 городах, расположенных в 11 странах — как бывших республиках СССР, так и государствах, имеющих короткий или продолжительный опыт советского военного присутствия[4]. Участники проекта не довольствовались телевизионным и публицистическим образом Дня Победы, в котором основную роль играют московские торжества и значение которого сводится к политическому измерению — будь то геополитические эффекты или историческая политика для внутреннего потребления. Вместе с тем мы не ставили перед собой задачу изучить приватное, интимное или семейное значение Дня Победы.

Мы, социологи, историки, антропологи, культурологи и фотографы, исследовали то, как этот праздник проходит в публичных пространствах. Мы хотели понять, какими значениями наделяются публичные торжества и народные гуляния жителями самых разных городов и стран, какие практики и эмоциональные режимы они порождают и поддерживают, а также какова в них роль военных памятников. Ведь именно памятники физически структурируют эти пространства и являются точками притяжения для совершающихся праздничных ритуалов: шествий, прогулок, возложений цветов, посещений кладбищ, траурных церемоний, поздравлений ветеранов, взаимного фотографирования, пения хором и в одиночку, театрализованных представлений, политических митингов, концертов либо прочих увеселительных мероприятий и демонстрации праздничных атрибутов — от орденов до георгиевских ленточек.

Предметами наблюдения и анализа стали самые разные аспекты публичного празднования Дня Победы. В частности, нас интересовали местные, региональные и национальные особенности праздника. Одним из главных сюжетов стал вопрос о том, как в разных локальных контекстах праздничные традиции, поддерживаемые или вновь создаваемые официальными лицами или СМИ России и других стран, взаимодействуют с запросами и ожиданиями местных сообществ, в частности русскоязычных меньшинств в ближнем и дальнем зарубежье. Как сказывается актуальный политический контекст и повестка дня в международных отношениях? Какие политические и поколенческие конфликты выражаются через празднование Дня Победы? Как разные сообщества — от «русских» в Литве до «одесситов» в Берлине, от ветеранов афганской или чеченских войн в Санкт-Петербурге до левых политических групп в Софии — воспроизводятся через совместное празднование 9 мая и особое отношение к нему?