Читаем Не считая лет онлайн бесплатно

Не считая лет

Живая, немеркнущая, высокая память о войне, о мужестве, стойкости и невосполнимых утратах — главный мотив новой книги поэта-фронтовика.

Михаил Дмитриевич Созинов

Поэзия

ЖуравлиА я сегодня видел журавлей.Они, построясь в клин традиционный,наполнив тишину крылатым звономнад пестрорядьем леса и полей,летели молча в сторону заката.И я,оставив в борозде лопатуи от земли не отряхнувши рук,взбежал на холм следить за их полетом.Махать крылом — нелегкая работа.Но древнее, загадочное что-тои вечное почувствовалось вдруг.Да, я смотрелсквозь годы и века,сквозь временные связи и пространства.Пролетов журавлиных постоянствомбыл восхищен:— Счастливо вам!.. Пока!..—И вдруг увидел четко:там, вдали,где поднимался горизонта гребень,не двигаясь, зависли журавлии крыльями раскачивали небо.Мне показалось:небо там прогнулосьи стало много выше и светлей.И вот с холмая окунулся в юность,в землянки, в грязь, в деревни без огней.А немец прет!Гудит аэродром.Взлетаем, строим клин традиционный.Бомбим, бомбим немецкие колонны.А небо — выше, чище под крылом.Война!..И тут же, омрачая свет,вошла тревога нынешнего века,где снова угрожают человекукосые тени ядерных ракет.А человек рожден,чтоб жить и жить,любить, работать — золотая доля.И слушать шум тугих колосьев ржи,и видеть журавлей в осеннем поле,и нянчить внуков…Небо было чистым,прозрачным и чуть-чуть голубоватым,за лето отгоревшим.И к закатулетели журавли.Подобно искрамсверкали крылья в солнечной дали.Спасибо вам!Спасибо, журавли,за ваш полет!Уверенное чувство,чуть тронутое солнечною грустью,меня переполняло, как прибой.Жизнь беспредельна.Рано ставить точку,раз журавли спокойною цепочкойбесстрашно пролетают над землей.ДорогаКого-то автобусПозвал вдалеке.Кому-то в лесочке откликнулось эхо.А я все стою с дипломатом в руке,смотрю на дорогу, которой приехал.Не знаю, не знаю…Но что-то не так.Я ждал этой встречи с таким интересом.А вышло все просто:билет за пятаки десять минут в дерматиновом кресле.Я вымерял всю еетысячи раз.А может, и больше —считать не захочешь:в распутицу, в зной и осеннюю грязь,в крещенский мороз и февральские ночи.Закрою глаза —и пошел под уклон,в овраге — на мостик, служивший без срока,а там — через лес, через поле — в район,и вот она — школа с крылечком высоким.Как сладок с горчинкоюпамяти дыми ярки те дни: не забудешь вовеки.Открытие первых земных величин,открытье себя и в себе человека.Бывало, зимойугадаешь в пургу:идти невозможно,а встанешь — и крышка.Себя ободряешь:ведь ты — не мальчишка!И снова шагаешь по пояс в снегу.И каждыйне просто дающийся шагк взросленью и вере в себя приближает…Теперь это —десять минут и пятак.А лучше ли это?Не знаю, не знаю…«Судить-рядить…»Судить-рядить —для нас не ново.Умеет русский человекдать прозвище, придумать слово:как припечатает — навек!Мой прадед(пусть же ему пухомземля) за силу кулакав народе прозван был Обухом.Забыли имя мужика.Был крепок прадед.Не обсевок,не из разинь — в живом уме.Пять мужиков и восемь девокподнять и выкормить сумел.Ладонь — лопата.Грудь — столешня.Глаза тяжелые — в упор.Седой, косматый, лешим леший.Попробуй с этаким поспорь…Застрянет воз на косогоре:мелькает кнут, мужик орет.Обух присмотрится и вскорена недотепу чертом прет.Кнут пополам.Осмотрит клячу.Возницу выругает: «Э-эх!..»В оглобли встанет, раскорячась,воз раскачает — и наверх.В народекрепко любят силу,но по уму и делу — честь.Обух — косить, все шли, косили.Он по грибы — деревня в лес.Вся жизнь егобыла открыта,как был открыт соседям дом.К нему бежали за защитой,шли за советом и судом.Не ратоборствовал — не доля,и атаманом не служил.Из чернолесья делал поле,болота тощие сушил.Пять мужиков —тут не подремлешь.Строй, обживай — с тебя весь спрос.Женил сынка — дай дом и землю,потом к земле давай покос.Не хвастаясь сермяжной силой,не полагаясь «на авось»,он к полю хлебному Россиисумел добавить пять полос…Обуха нет в живых давненько,а на земле не стерся след.Пусть не Россия —деревенькаоберегает память лет.Услышишь —и не веришь слуху:ведь через столько лет, друзья,еще живут «покос Обуха»или — «Обухова земля».«Всю ночь…»Всю ночьоткашливался гром.На окнах вспыхивали шторы.И по стеклу, и за стекломструился шорох, шорох, шорох.Но явственносо всех дорог,от рощ, полей, от грядки каждойкатился облегченный вздохс восторгом утоливших жажду.К рассвету навалился сон,сместив привычные границы.Так материнская ладоньложилась в детстве на ресницы…А утромне было зарии солнце потерялось где-то.Но все живое изнутриликующе лучилось светом.Исчез, как дым,давящий зной.Неторопливо, неуклюжешел день, от радости хмельной,довольно шлепая по лужам.«Экзамен времени?..»Экзамен времени?Наверно.Совсем подчистив закрома,свои последние резервына оборону шлет зима.Опять все лужи застеклила,деревьям нашептала сны.А днем заплачет перед силойее величества — весны.Спешатза солнечным потоком,подвластные тревоге дней,толчок ростка, движенье сокаи вздох разбуженных ветвей.Не переспоришьгимн весенний,земной не остановишь шар.В широком мире потрясенийживет раскованней душа.В ней —заостреннее причастностьи к трубной песне лебедей,и к человеческому счастью,и к человеческой беде.ВысотаДух захватывало невольно,только глянешь вниз с колокольни.Сердце, где ты?Лечу среди птиц.Облака плывут у ресниц.И, казалось,немыслимо выше:дым из труб, деревенские крышидалеко под тобою,там.Открывались такие дали!Мир качался и плыл.Не тогда липоманила нас высота?..Высота!..Ты бежишь по кочкам.Пузырем на спине сорочка.А модель за витком витокрежет небо наискосок.Высота!..Строевой — до пота.Подвело животы учлетам.Только сердце твое поетот короткого слова: — Взлет!..И смешны колокольни стали,если крылья твои из стали.Сразу видишьЕвропу и Азию.Выше только горит звезда. — Что с тобой? — Ну, хотя бы разиквровень с нею, наверх,туда!…Три!..…Два!..…Пуск!..В дюзах пламя — жаром.Ты далек от земного шара.Рядом звезды летят и тают. — Сердце? — Я с Луною на «ты».…Будь же вечной,жажда святаяпокорения высоты!ЗарницыЖелтела рожь,сбивались в стаи птицы.Ночь напролеттревожно, как призыв,все вспыхивалидальние зарницысюда не торопящейся грозы.А в свете их,в короткий промежуток,распахиваясь,продолжали зватьглубокиеи близкие до жутитакие откровенные глаза.Не верилось,не понималось просто,что счастье —только руки протяни…Не дозвалась.Ушла по сухоросунеутоленной,жаждущей земли…Бежать бы вслед,упрашивать остаться…Когда зарницыдальние дрожат,мне кажется,что это бьется счастье,которого тогда не удержал.«Ночь — впереди…»Ночь — впереди,ночь — позади,ночь — маскировочным тентом.Патрульный окрик.Штык у груди.Фонарик по документам.Дождь на ощупь,дождь наугад.Шинели шеи мозолят.Скользкий булыжникрубит ногановенькою кирзою.Молчит старшина.Молчим и мы,друг к другу жмемся, салаги.Гудок паровозаиз сочной тьмы.Команда: — Прибавить шагу!Сорок — в первый.Сорок — сюда.Скрипят у теплушек трапы.Забота — одна,и беда одна,и поезд идет на запад.Черемуховый вечер