<p>Михаил Чевега</p><p>Жизнь замечательных</p>Когда я открываю очередную книгу или собираюсь прочесть отдельное новое стихотворение Чевеги, я всегда предвкушаю счастье, и это предвкушение сбывается, причём всегда – неожиданным каким-то образом. Это род наркотического привыкания, и лично я подсел с первой дозы, думаю, как и многие. Я привык разнимать стихи на составляющие (каждый композитор – лингвист в каком-то смысле), и поэтика Михаила Чевеги, вроде бы легко поддаётся анализу – но суммарное действие образующих её элементов так сильно, что становится ясно: самый главный ингредиент никакому анализу не поддаётся. Попытка как-то его обозначить немедленно требует каких-то громких слов, которых я обычно стесняюсь, по крайней мере, до третьего тоста, но я попробую и на трезвую голову: любовь, радость, сочувствие жизни, снова любовь. Но штука в том, что любовь-то у всех, а такие стихи только у Чевеги – такой точности, такого гемоглобина зашкаливающего, такой мужской нежности я больше ни у каких других поэтов не встречал. Именно поэтому я очень часто в разговоре с приятным мне собеседником вдруг ору: «Чевега! вы не читали! сейчас!» – и тут же лезу в телефон, и декламирую. Книга «Жизнь замечательных», мне кажется, должна была бы всё время подрагивать и даже лопаться, не удерживаемая оковами обложки, если бы живая сила стихотворений выражалась на бумаге как-то физически, непосредственно; это книга для долгого чтения – в том смысле, что с каждым стихотворением, по прочтении, лично мне нужно как-то пожить, не знаю, выйти в темень немотивированно и без шапки, выпить рюмку, взять семью на ручки. Чего и вам желаю, дорогие читатели.
Александр Маноцков, композитор
<p>жизнь замечательных</p><p>(2007–2014)</p><p>алла</p>– как же все замотало! —вздыхает алла, —а хочется карнавала!чтобы я волновала!к себе влекла!чтобы бусины из стекла!а то совсем как свекластала я.точно старая.дорогие братья и сёстры!сделайте же мне дни пёстры!чтобы на юбке – астры!а в волосах – трава!как же хочется карнава —ла!алла.<p>кубань</p>из кубани кубани чтобы работать на джиппотому что без джипа мужик вроде как и не живи принцесса иного пошибане сбросит с себя пошиваесли ты принц без джипано губами губами обратно шепчу кубаньгде позволили мне за край заглянуть за граньа там тишина клубамиовраги в опавшем дымеобмелевшей тамани.<p>бабоньки</p>у одной – мейлафон-айфон, самохват-изумруд.у другой – макияж-невидимка и маникюр-кладенец.рядом срывают погоны, бегут, орут,что конец.вот уже шестой занимается и горит.но когда становятся ясно, что взяли седьмой редут —что-то важное начинает течь из сердец.и одна останавливается.говорит:– Все поляжем, но здесь они не пройдут!Заслоним-ка, бабоньки, царь-дворец!<p>рашит</p>выходи за меня, – теребит бахрому фарит, —без тебя я словно карман оторван,точно кусок отбит.все слова о тебе: горло голо.– я люблю тебя, лола!– не скреби, – отвечает, – не сыпь напрасно пшено.не всё про меня расчёсано,не всё об мне решено.каблучки мои не подбиты,платье не перешито, —говорит.а сама глядит на рашита.<p>мурка</p>говорила «люблю»,но сама не любила.врала.электронные письма рвала.смс не хранила.лишь меха, да каменья брала,в темны бары стремила.душу заледенила.голову обожгла.<p>ринат</p>– вот и огни погасли, —выдыхает во тьму ринат, —и парад закончился(шоколад, лимонад).и а днедоступен.по-прежнему недоступен.может быть, даже и вовсе недостижим.– зря мы таскали вышку на арарат, —отвечает из тьмы комбат,ничего мы там не решим.<p>жека</p>– раньше была дискотека,а теперь ипотека, —улыбается жека:то еще техно.куркино-бирюлёво.вполне себе доставляет.помню, снимали однушку в районе ордынкиза двадцать пять тысяч —пешком ходил на работу.хрущёвка,а полчаса – и таганка:огни,каналы,вечные неформалына яузской,вечные проживалыу фабрика[1].и река.река.сейчас тоже грех жаловаться,если только на пробки.ведь как ни крути, а двушка.евроремонт,две дочки,велосипеды,фирма своя,машина,жена-поручитель,всёвсёнормально.<p>вольный стиль (киносценка)</p>«Октябрь уж наступил – уж роща отряхает»
Пушкин1.осенью, в октябре,когда пляжи пустеют, и считается: не сезон(почему-то мало кто знает,что это лучшее время, чтобы ехать на море), —аквапарк закрывают.ещё только два-три днябудут давать напор, чтобы проверитьна зиму агрегаты,что-то почистить, подправить…в это славное времягригорий и панавиди зовут на праздникпрощания с летом.и вот:мы идем через поле,жёлтое от жары.пахнет сухими цветами.вдали над моремзнойный слоёный воздух.ласточки, самолёты.2.на стоянке уже машины:белая – санина,абрикосовая – кристины.кабриолет бакурадзе,а вот и он сам:выгружает ящик сухого без этикеток(такое нигде не купишь).все седлают шезлонги:очки, бейсболки.сигарета между коричневых пальцевкажется белоснежной.3.горки работают:циклон, гидромёт, волна, —никто не толкается,не лезет без очереди —катайся сколько захочешь,но никто не спешит.начинает смеркаться.4.гриша читает по громкойкакой-то рэпак.чей-то смех.кто-то уже целуется в детском бассейне,куда ветер успел нанестилистья каштанагоры вдали краснеют.5.продолжает смеркаться.бакурадзе на баределает двадцать четыре коктейля Б-52,поджигает и запускает в воду.как стеклянные головы,объятые пламенем,они плывут в темноте.огоньпереливает из синего в жёлтый.из жёлтого в синий.но никто не торопится.<p>случай на ярославке</p>на мосту через Яузу залюбовался закатом и вмял бампер «королле».из «короллы» вышли две шамаханские, закололиглазами.раззвонили.сказали —пребываем в большой печали.на Ярославке. в начале.подошел постовой, козырнул, улыбнулся в густые усы.произнёс:– Дорогие товарищи женщины, ну не всё же призы, да тузы!вот что, Ольга, Мария и (взглянул на права) Андрей,верьте речи моей!Неспроста сегодня столкнулись здесь автомашины ваши.Вдруг случится – Андрей сделает предложение Маше,а, быть может, другое начертано вам судьбой,и остаток жизни Андрей проведет с тобой,Оля.Ведь на всё Божья Воля!завершался один из прозрачных осенних дней.закатскрашивал акведук.и стоял на мосту потерявший дар речи Андрей,выбирая из двух.<p>конечная</p>освободили вагоны, а поезд поехал дальшек ольге, марие, даше.туда, в прохладу тоннеля,где катя, наташа, эля,мохито, пинаколада.– Вот ведь, Василий, какая у нас командаподобралась!Вот ведь, Вась,какие помощницы машиниста!И куда здесь жениться,когда такая команда…на голубой рубашке помада,а ещё целоватьсявозле надписей«не прислоняться» «не прислоняться».<p>100 €</p>над проезжей частью 1-й Тверской-Ямскойлетала купюра номиналом сто евро.как человек мирской,я с первого взгляда верноопределяю подлинность данного номинала.а купюра кружилась, туда-сюда летала,и на солнце блестела полосочка из металла…100 евро. нам бы с тобой хватилопосидеть, где напиток горяч и еда чудо как хороша.100 Ђ. не так уж мало.но ни одна душаиз машины не выходила,пиджаком её не сбивала,словно бабочку в луговой полосе,точно думали все,что происходящее мнимо.и проезжали мимо.и я проехал как все.<p>галюня</p>позвонила галюня с четвертого этажа:– нож, – сказала, – возьмите,а то у нас нет ножа.и давайте быстрей,а то я уж всем разлила.баланс годовой сдала,как голову с плеч свалила!на столе у галюни: текила,капусточка,банка краба.хорошая галя баба.<p>като</p>14-го февраля 5032 годав Эпоху Большой Воды, Эры Рыб,Като Матцусиге,пребывавший в состоянье «сатори» тридцать пять лет,четыре месяца, одиннадцать дней, девять часови двадцать четыре минутыочнется,чтобы записать на крыльце, припорошенном снегом,несколько слов:мороз и солнцедень чудесныйещё ты дремлешьмногие потом говорили,что не знаютлучших слов о любви.<p>масаоко</p>в то же самое время, Масаоко из Эдоза всю свою жизньзаписал лишь два слова:Ты помнишь?но,если задуматься,в нихумещается мирозданье.<p>ницца</p>Танюше
