Читаем Чеченские лабиринты. Устами журналистов. Книга 1 онлайн бесплатно

Минет еще не одно столетие, и новые поколения будут дотошно исследовать драматические коллизии российско-чеченских военных баталий. Живы и будут жить ишемически секущие сердце рассказы о бандитах творящих бесчинства над мирным населением, о борцах-патриотах (с той и другой стороны — «их» и федеральных войск), самоотверженно защищающих свою родину. Живы и будут жить легенды о коварных, тупорылых, геростратовых походах разумных существ на подобных разумных, живы и будут жить невиданные повороты «ельцинско-дудаевской» истории доколе человеческий глаз сумеет видеть черное на белом и ломаную линию отличать от прямой…

Мы долгие годы урывками, с угрызениями совести писали рассказы о советских воинах, выполнивших свой интернациональный долг в Афганистане. Отдаленное, многократное эхо памяти отражалось в душах очевидцев, с которыми нам пришлось не раз встречаться и осторожно соскабливать поздние воспоминания с исламских фресок прошлого. Но когда разгорелась кровавая бойня в Чеченской Республике, мы незаметно для себя влезли с головой в этот кошмарный бедлам, стали изливать душу на чистые листы бумаги, с утра до вечера кропотливо собирали различные материалы, ездили в госпиталь Севером Кавказского военного округа, где находились раненые солдаты, активно встречались с офицерами и рядовыми, побывавшими в горячем котле Грозного, а однажды нас осенила мысль: надо с первого дня фальшивой войны хранить газеты, журналы, писавшие о чеченских боевых действиях, чтобы потом не рыскать в архивах и по крупицам изучать «холодный блеск» гражданской битвы в России. Так родилось это произведение, где устами журналистов и высказана горькая правда…

По прошествии многих лет мы еще раз побывали в Чеченской Республике. Цель нашего визита — председателя Регионального общественного фонда поддержки писателей и литераторов Дона Евгения Рябцева, ученого Михаила Калинина и председателя правления Ассоциации юристов России Владислава Гриба — развитие добрососедства и взаимного сотрудничества Дона и Чеченской Республики, направленное на дальнейшие преобразования в социальных и духовных сферах, на достижение достойного уровня жизни людей. Особенно запомнились нам в Грозном новые кварталы жилых домов, театр, университет, Дом печати и другие объекты жизнеустройства. Полным ходом идет восстановление экономики и инфраструктуры столицы республики. Мы участвовали вместе с председателем Счетной Палаты Российской Федерации, президентом Ассоциации юристов России С.В. Степашиным и Председателем Правительства Чеченской Республики (2 марта 2007 года он будет избран президентом Чечни) Р. А. Кадыровым в церемонии открытия Чеченского Регионального отделения ассоциации юристов России, которое размещено в новом жилом комплексе. Заметим одну важную деталь: капсулу в фундамент дома в свое время закладывал С.В. Степашин. Председателем чеченского отделения Ассоциации юристов России был утвержден влиятельный человек — заместитель председателя правительства Чеченской Республики, руководитель Аппарата Президента и правительства ЧР А.М. Израйилов. Авторитетная юридическая служба России создана для того, чтобы честно и благородно служить многострадальному народу, опираясь на закон и справедливость, на последовательную и полную реализацию прав человека-гражданина. Затем в Гудермесе прошло заседание Правительства Чеченской Республики, на котором обсуждались итоги проверки Счетной Палаты России по целевому использованию и расходованию бюджетных средств на восстановление хозяйства, объектов культурно-бытового назначения, экономическую и социальную защиту пострадавшего населения. По завершению официального заседания председатель Литфонда Евгений Рябцев и руководитель попечительского совета Литфонда Михаил Калинин вручили высокую общественную награду Орден-знак «М.А. Шолохов» Сергею Владимировичу Степашину и Рамзану Ахматовичу Кадырову — за личный вклад в укрепление единства России, взаимопонимания, мира, межнационального согласия. Мы возложили цветы на кладбище в городе Беслане Северо-Осетинской республики и отдали дань памяти невинным жертвам террора, погибших 3 сентября 2004 года в средней школе № 1.

К чему это предисловие, можете спросить вы, раскрыв эту душераздирающую книгу? Необходимость вкратце высказать свои мысли возникла потому, что мы хотели прямо и недвусмысленно заявить всем, всем, всем: покайтесь и не гневите бога, мир нашему общему дому!

Но самое важное, по нашему мнению, состоит в том, что книга «Чеченские лабиринты», на наш взгляд, будет представлять для историков, дипломатов, политиков, военных, чекистов, преподавателей и студентов, учащихся учебных заведений и просто обыкновенных смертных непреходящий интерес. Нам кажется, что мы пока единственные литераторы, которые аскетически строго, достоверно показали «приворотный корень» Чечни через неслыханные откровения газетчиков о диком, варварском уничтожении на земле всего живого по велению власть имущих. Наше убеждение свободно от зависимости, оно судит беспристрастно и строго. Его единственный критерий — правда. Художественно-документальный детективный роман откровенно и сурово обнажает человеческий цинизм и лицемерие, проявившиеся в умах и делах воинственных политиков и «полководцев» на излете двадцатого века и в начале третьего тысячелетия. Наши потомки еще не раз вернуться к «скрытому» смыслу страшной гримасы той войны. Может быть, книга поможет им глубже проникнуть в суть враждебного отношения людей друг к другу, позволит землянам впредь больше не допускать массового истребления самое себя — «гомо сапиенса». Ни одна книга о чеченской войне, какой бы обстоятельной и правдивой она ни была, не ставит точку в оценке кровавых событий. В восьмой главе «Хотят ли русские Чечни» нами дан обширный материал, который со временем выльется во вторую книгу и вызовет неподдельный интерес у миллионов читателей и всего мирового сообщества.

Евгений Рябцев, писатель, автор популярных книг-бестселлеров «113 прелестниц Пушкина», «Блудницы» в западне Пушкина», «Нобелевцы XIX века: Шолохов и Солженицын. Гении и злодеи», «Кавказский Робинзон», «Бандерша вертепа», «Кремлевские прыгуны», «Любовь инопланетянки», «Двухголовые красотки» и других.

Михаил Калинин, ученый, кандидат экономических наук, академик Международной Ассоциации региональной экономики.

Горели и кровоточили завалы человеческих душ. Страна выманивала новых путешественников по жизни и выписывала им путевки на смерть — в несправедливые войны. В Афган или Чечню — безразлично. Отцы, озверев от чеченской мясорубки, грозились взять в руки автоматы. «Нас бы… нас бы прикончили, не юнцов необстрелянных, — твердили они, не владея собой, у сверкающих от холодного блеска цинковых гробов. — Мы с моджахедами бились в Кабуле, в Кандагаре, мы-то к делу всерьез готовились… как никак на чужой земле… Ну, а тут… эда-к… братья уничтожали друг друга. Рыси, волки и те загрызают не до конца… А эти, сытые «князьки», присвоили себе право говорить от имени нации. Приказали мальчишкам умирать… Еще, ох, как пожалеют кремлевские правдоборцы всех мастей…» Вспомнились слова министра обороны России Павла Грачева о мальчишках, воевавших в Чечне и умиравших с улыбкой на устах. Да, не улыбка это, Паша по кличке «Мерседес»! Это оскал, последняя судорога рта, ловящего воздух… Вот и семья Москаленко волей-неволей остолбенела. Только мертвого не поднимешь из могилы.

Иван Михайлович Москаленко привкус траурного завтра испытал не раз. Но когда?.. Еще под огнем немецких минометов в Отечественную… Взойдя на пенсионные тропы, он не ведал, что занесла над ним дамоклов меч жестокая судьба.

Ни с того, ни с сего гнилые, густые жизненные туманы выстлались в бесконечно длинные вереницы тяжелых лет.

Но пока мартовский денек вроде бы не предвещал ему ничего мрачного. И светлее будто со снегом парным, пушистым, и полон ожидания. В залежах лазури звончатые, заливистые капели к вечеру сменились легким морозцем. Роща стояла в сизых буклях изморози. Холодный воздух побелил подоконники, выступы зданий. Замшели трамвайные и троллейбусные провода, заворсилась шерсть на дворовых собаках, белые козырьки на кузовах автомобилей. В соседнем дворе гуси успели в талых снегах отмыть свои лапки. Гоготали, выхвалялись…

А с небесной холстины все падал и падал лохмотьями снег, крупный и мокрый, сочный, яблочный на вкус, нахлобучив в парке на снеголицые ели, с шишками наподобие гирь, увесистые, пышные белые воротнички. Длинноклювые сизые вороны, юркие воробьи и шустрые белки балагурили на деревьях, каркали, чирикали, пищали, сверкали перьями, крутили хвостами.

Возвращаясь с прогулки по окраине парка, Москаленко в родном дворе пятиэтажной «хрущевки» поприветствовал знакомую сухоногую старушонку в заплатанном, помятом мужском пальто, на котором еле-еле телепалась единственная пуговица. Из-под болтающейся юбки виднелись на ней шершавые мужские полуботинки.

Ивану Михайловичу стало не по себе. Он впал в тягостные раздумья о жизненной несправедливости: нищенствует. А муж-то, как и он, фронтовик, почил… И чтобы по чести схоронить его, она выходила на угол к прохожим, держа в руках пиджак супруга с тремя орденами Отечественной войны и колодками других наград. Поражали прохожих три медали «За отвагу». Кто-то, редкий, и бросит на асфальт копейки… За это ли прошагал покойник до самого Берлина? Умер опозоренный правящей стаей. Не на что было женщине похоронить солдата. Она приколола к пиджаку плакат: «Добрые люди! Братья и сестры! Помогите похоронить ветерана войны, инвалида первой группы. Лежит в морге…». На старость они копили и копили, поднасобирали двадцать тысяч. Состояние! Но тут как тут объявился Чичиков-Гайдар, отпустил цены на волю и превратил их деньжата в девяносто втором году в пыль. «Свиньи! — Москаленко потряс кулаком кому-то в неизвестном направлении. — Неужто внуки фронтовиков не одумаются: надо хоть хоронить ветеранов бесплатно?!».

Иван Михайлович медленно передвигался по двору, словно в приступе, прижимая ладонь к боку. Что-то нестерпимо ныло внутри. Его мрачные мысли прервал незнакомый прохожий, толстенький, кудрявый, средних лет мужчина:

— У церкви нищих нынче — в два угла не помещаются… Взаправду перебиваются с хлеба на воду. Перед кем ползают на коленях? Чихал я на кремлевцев! Это я-то, в дедовском зипуне, как отломанная ветка, никому не нужен, сохну, гибну!?

— Фу-ты, елки-моталки… — Москаленко ожил, словно его зацепили за больное место. — За кого, лошадиные морды, нас принимают?! Ноги вытирают, как об подстилку. Хапуги! Мы считаем копейки и граммы, зарплата — на одни заплаты! А они жируют…

Незнакомец в поношенной теплой дубленке-жилетке — верняком еще с советских времен — махнул рукой:

— В разнос, чудики, поперли… Распутство и роскошь — «тойоты» и «казино». Поперебесились, жируют…

— На перепродаже «чулки» набили, — горько усмехнулся Москаленко.

— Вот, вот… — шея незнакомца покрылась темным румянцем. Он по-мальчишески напыжился и величаво представился: — Лозовский Семен Игнатьевич…

— Иван Михайлович Москаленко, пенсионер. — Печаль озерцами разлилась в глазах.

— Зачем так официально? Пенсионеры тоже человеки. Горбом подачку заслужили…

— Ладно уж… — попробовал объяснить Москаленко. Но незнакомец прервал его, как старого приятеля:

— У меня учеником токаря — я на радиозаводе пашу — подвязался юнец один, Петька Егоров. Уму-разуму в школе не учили. Лентяй, двоечник, наркоманил, дурь подкуривал… Я сперва не замечал… Вскоре Петруша в цеху начал подворовывать. За пазуху запчасти магнитофона и за ворота — шнырь… Ловили Петьку трижды, надоело — уволили…

Лозовский осекся на секунду. Его шея отливала багровым цветом — точь в точь печной жар.

— А ему хоть бы хны! — Семен Игнатьевич как бы швырял в Москаленко фразы: — Подыскал торговцев — и сбыл… фурами на Кавказ «Приму», «Нашу марку». Обогатился! На «Мерсике» лужи рассекает… Отгрохал трехэтажную дачу с сауной, гаражом, приобрел мобильный телефон… На меня, работягу, плюет, ексель-моксель… Вот и я думал, честно заработаю деньги у демократов… заживу припеваючи… Херушки!

Он замкнулся, насупился. И через мгновение, не выдержав, зарявкал:

— Посредники типа Березовского Борьки капиталу наплодили. Вон, толкала с Петькой сигареты и водку грузинам одна красотка. Похожая на куклу Барби. Светлана Арефьева… Квартирку в музей превратила! Антиквариат, картины! Второй дом — во Франкфурте. В Лондон по пять-шесть раз в год летает, сучка, чтобы побегать трусцой в Гайд-парке… А еще один кореш, этот аж глава городской администрации — Лазарь Хижняков, тоже «демократ». Этот соорудил себе особнячок за полмиллиона долларов, а в Голландии открыл собственный магазин. За какие такие шиши!?

— За какие? — поддержал Москаленко. — За взятки!

Семен Игнатьевич завелся и не отреагировал на поддержку.