Читаем За колымским перевалом онлайн бесплатно

Не снижая скорости, «Победа» спустилась с перевала по укатанной гравийной дороге. Громыхнув на разбитых досках настила, проскочила небольшой мостик. Жарченко подбросило так, что он стукнулся головой о крышу кабины. Пригладил волосы, глянул недобро на шофера, но промолчал. Прикрыв глаза, снова откинулся на спинку сиденья. Он чертовски устал за последние дни. Из-за аварии на новом промывочном приборе пришлось двое суток безвылазно сидеть на полигоне. Сколько золота потеряли! Теперь вот вызов в райком партии. Зачастил Тарков.

Шофер оглянулся:

— За каким лихом опять в райком тянут?

— И ты туда же! — Жарченко отвернулся, — стал смотреть в боковое окно.

Дорога сузилась и стала круто взбираться на увал. Жарченко заметил на закраине потускневшего неба растекающиеся клубы дыма.

— Похоже и на Теньке тайгу запалили.

— В такую жару только спичку уронить. Вторую неделю печет, ошалеть можно, — пробурчал Гриша.

Жарченко взглянул на часы.

— Тормозни-ка, Гриня, посмотрю сверху, куда, огонь движется.

Шофер вылез из тесной машины, размял плечи, довольно засмотрелся на крепкую, сильную фигуру директора, который легко перепрыгнул через кювет и быстро зашагал по склону сопки, раздвигая могучим телом сплошные заросли, карликовой березки., и шиповника.

Из-за поворота выскочил грузовик, резко затормозил, чуть не зацепив крылом «Победу». Водитель высунул голову в окно кабины.

— Чего, балда, на дороге торчишь? — Узнал Гришу — Здорово, земляк! Ты куда? В Усть-Омчуг? Не проскочишь, на двести восьмом километре такое творится! Вертай! — И так же резко рванул с места, будто за ним гнались.

Жарченко скатился по щебенчатой осыпи, крупно переступая ногами, пружинисто прыгнул на дорогу.

— Похоже, пожар за сопками к трассе подбирается. Поспешать надо.

— Тут сейчас тормознул земляк на «стополста», из Магадана возвращался. Кричит еле пробился.

— Брешет твой земляк, дым пока еще по левой стороне тянет, — Жарченко поднял голову и, прищурившись, попытался глянуть туда, где полыхал расплавленный диск солнца. В лицо пахнуло жаром.

— Ну, Сахара!

— Утром было двадцать пять, а сейчас все тридцать.

— А ты хвалишься: на Крайнем Севере живешь. Так вечную мерзлоту недолго растопить и в преисподню к сатане провалиться.

Гриша встревоженно потянул носом:

— Гарью тянет вовсю. А я, как назло, две канистры бензина в багажник сунул.

— Правильно сделал. Домой будем ночью возвращаться. Под утро заглянем на ключ Светлый, рябчиков постреляем.

— И ночевать в Усть-Омчуге не будете?

— Не твоя забота.

Дорога наискось пересекла долину, узким коридором разрезала заросли молодой лиственницы. Запах гари густел. Гриша все чаще выглядывал в окно. Покосился на директора: тот сидел с закрытыми глазами. «Победа» выскочила на пригорок — навстречу валом катился плотный Дым. Гриша затормозил. Жарченко открыл глаза. Зловещий треск горевшего кустарника раздавался совсем рядом. Справа вдоль дороги тянулась широкая поляна. Огонь шел пока низом, тесно прижимаясь к земле, прячась в густой траве, тонкими язычками воровски облизывая нижние листья кустарников, и лишь изредка всплескивал кверху по сухим веткам деревьев.

— Что будем делать?

— Закрой дверцу, — Жарченко посмотрел через заднее стекло на дорогу. — Двести двадцатый проехали?

— Давно.

— Скоро трасса пойдет у прижима, по берегу. Река отрежет пожар. Так что, Гриня, только вперед.

Гриша с трудом угадывал дорогу по краю кювета, а больше — по интуиции. В узкой просеке не было ни ветерка, и густой дым, заполнивший ее, клубясь, устремлялся вверх в замутненное небо, закрывая вершины сопок, зажавших долину с обеих сторон.

Трасса плавной дугой повернула в ту сторону, где особенно густо вздымались клубы дыма, и пошла под уклон.

— Смотри в оба, Егунджа скоро. На мосту дорожники настил меняют.

Мост возник в дыму неожиданно. Шофер надавил на тормоза. Машина клюнула носом и вильнула в сторону. Жарченко и сообразить ничего не успел, как вдруг «Победа», накренясь, скатилась с крутого откоса на зимний объезд моста, нырнула в речку и, ослепив выросшими из воды стрекозиными крыльями, тут же выскочила на берег. По переднему стеклу пеленой скатывалась вода. В кабине стало прохладно. — Молодец твой отец — такого молодца народил! — крикнул Жарченко, жадно вдыхая свежий воздух. — Скоро еще один ключ. Давай так же махнем. Только учти — валуны на речке.

Показался знакомый поворот дороги, и Жарченко склонился к стеклу, вглядываясь в молочно-серую мглу. Но вдруг из тумана словно прыгнула навстречу прицепная тележка лесовоза. В долю секунды шофер успел придавить педаль, взвизгнули тормоза, резкий толчок — и «Победа» ухнула куда-то вниз, в черную провалину. Опомнился Жарченко, когда машина оказалась на галечном берегу ключа. Ныло правое плечо, которое успел выставить вперед, когда «Победа» ткнулась в колесо лесовоза. Шофер, откинувшись назад, растирал ладонью грудь.

— Жив, курилка?

— Лесовоз мимо моста угодил, — с трудом выдавил Гриша.

Лесовоз проскочил мост по диагонали, врезался в скалу, повиснув передними колесами над водой, и перегородил дорогу тележкой. С трудом вытащили из покореженной кабины безжизненное тело води теля.

— Сюда давай, на заднее сиденье, — командовал Жарченко. — Теперь гони через речку. Я осмотрю его.

Встав на колени, Жарченко перевесился через переднее сиденье, раздвинул клочки мокрых от крови волос, заглянул в лицо водителя. Он хотел просунуть руку под рубашку, к сердцу, но в это время «Победа» нырнула, днище сотряс жесткий удар. Стало тихо.

— Что случилось?

— В яму угодил. Свечи залило! — зло крикнул Гриша.

— Раззява! — Жарченко устало прикрыл налитые свинцовой тяжестью веки, прислушиваясь к грохоту воды, бушевавшей вокруг машины.

Из-под капота вырывались клубы пара. Гриша хотел открыть дверцу, но директор дернул за рукав.

— Ошалел! Затопит. Стартером давай.

Шофер удивленно посмотрел на директора.

— Чего уставился! Аккумуляторы у тебя новые, тащи стартером — берег рядом! "

Медленно, короткими рывками машина двинулась вперед. Вскоре передние колеса были на берегу. Гриша выскочил из машины, открыл капот. Жарченко склонился над водителем лесовоза. Расстегнул пиджак, хотел выдернуть залитую кровью рубашку из-под ремня — рука наткнулась на что-то твердое. Присмотревшись, увидел под рубашкой матерчатый валик, охватывающий живот. Пальцы ощутили твердые комочки металла.

— Ах, ты!.. — Жарченко оглянулся. Гриша копошился в моторе. Кабина «Победы» снова стала наполняться невыносимым жаром. Гриша наконец захлопнул капот. После нескольких попыток завести мотор послышался ровный, спокойный гул.

— А теперь, Гриня, гони на вороных. Может, еще довезем. Не знаешь, чей шофер?

— Да не шофер он! Старатель! На днях в гараже толкался. Запчасти клянчил. Пройдошный малый. За ценой не стоял.

— Из какой артели?

— Из новой, как ее?.. «Заря Севера».

Подъехали к райцентру. Жарченко посмотрел на часы.

— Припоздали все-таки. Высади меня на Горняцкой. Старателя отвези в больницу и жми в милицию, там все расскажешь. Жди у райкома.

Жарченко вошел в приемную райкома партии, когда из кабинета первого секретаря, толкаясь, гурьбой вывалились участники заседания. Он подождал, пока все разошлись. Пригибая по привычке голову, шагнул через порог и остановился — воздух в невысоком тесном кабинете был густым от запаха пота и духоты.

Тарков поднял голову, устало посмотрел на директора прииска — заседание бюро сегодня было особенно затяжным и бурным. Первый секретарь еще не остыл от жарких споров и длинных речей и теперь, увидев Жарченко, почувствовал, как нервически задергалась бровь.

Жарченко продолжал стоять у входа, посматривая на Тургеева — директора горного управления и на начальника райотдела милиции Титковского, ждал, когда начнется обычный разнос.

— Явился — не запылился, — отрывисто бросил Тарков, подошел к столу, остановился рядом с Тургеевым. — Хоть бы раз твой передовой директор явился на бюро без опоздания.

— Слушай, Жарченко! — петушиным голоском выкрикнул Тургеев. — Что за мальчишество? Почему снова опоздал? В прошлый раз бюро официально тебя предупредило.

Тарков покосился в сторону директора:

— У тебя, случаем, дядя в Совмине не объявился? Что-то ты осмелел последнее время!

Жарченко встретился с тяжелым взглядом холодных бесцветных глаз Таркова, ответил не сразу, сказал устало:

— В дороге задержался. Пожар прихватил в тайге.

— Где?

— За перевалом.

Тарков надавил кнопку селектора. В динамике зашуршало, послышался голос председателя райисполкома:

— Слушаю, Сергей Валентинович.

— Я тебя предупреждал, Кубашов, — крикнул Тарков в микрофон, — держи пост на перевале. Ты знаешь, что тайга на Теньке полыхает?

— Наблюдение ведем по обе стороны перевала, — спокойно ответил Кубашов. — Тревожит другое — пожары возникли в двух местах одновременно. Случайность?

— А сам постоянно упрекаешь меня в излишней подозрительности, — усмехнулся Тарков. — Ладно, об этом поговорим позже. У меня Жарченко объявился, твой народный избранник снова опоздал.

— Я пойду, Сергей Валентинович? — Титковский вопросительно посмотрел на первого секретаря.

— Подожди, майор, — Жарченко положил на стол мешочек с золотым песком.

— Что это? — насторожился Тарков. Ребром ладони постучал по мешочку.

— У старателя снял, — Жарченко коротко рассказал о случившемся в тайге. Титковский побагровел.

— Разрешите, Сергей Валентинович, вышлю опергруппу…

— Старатель в больнице, — прервал его Жарченко.

— Ты привез?

— Я.

— Кто тебе позволил самовольничать? Ты все карты мне перепутал!

— Твои карты сгорели бы вместе с лесовозом.

Тарков развернул мешочек, горкой высыпал золотой песок на папку.

— Посмотри, какой красавец! — Тургеев склонился над столом, взял пальцами крохотный самородочек, внимательно осмотрел через очки. — Знакомое золото.

— Выходит, прав Титковский, — Тарков тяжело посмотрел на директора. — Кавказский народец у тебя на прииске, Жарченко, объявился. Что делают? Чем занимаются, знаешь? Скажи ему Титковский.

— Обхаживают людей, которые имеют доступ к металлу. Перекупщики. Теперь я уверен, ниточка тянется на твой прииск, — подтвердил Титковский.

— Это не мое золото, — уверенно возразил директор прииска.

— Старатель твой?

— Ну и что? А золото не мое, — Жарченко схватил щепотку песка и рассыпал его тонким слоем на бумаге перед Тургеевым, — Видишь, окатанные золотинки. У меня…

— У тебя золото воруют из-под носа, директор! — повысил голос майор.

— Кто сказал?

— Я, — ответил майор и отвел глаза.

— Однажды я уж хватал твоего обэхээсника за шиворот, когда он пытался подсунуть самородок промывальщику, чтобы тут же накрыть его «с поличным». Опять за свое?

— Но-но! Потише на поворотах, — огрызнулся майор. — Мы уже изъяли старательского золота, — и он назвал цифру.

— Вот где твоя майская задолженность! — загремел хорошо натренированным баритоном Тарков. — А ты небось сейчас, как всегда, выложишь охапку объективных причин в оправдание провала плана.

В углу кабинета на тумбочке возле письменного стола требовательно и длинно зазвенел черный массивный телефон. Второй секретарь обкома партии Руднев подробно расспросил о пожарах на Теньке, отчитал за- то, что до сих пор в районе не создан штаб по борьбе с пожарами.

— У тебя новая ЛЭП проходит по Теньке! — сердито выговаривал Руднев. — Она врезана в энергокольцо на три района. Смотри у меня, секретарь, если не отобьешь ее от огня, пеняй на себя. Немедленно снимайте бульдозеры с полигонов, создавайте заградительные зоны.

Тарков хотел положить трубку, но вдруг резко ткнул пальцем в сторону директора.

— О твоих бульдозерах идет речь! Понял, Жарченко?

— Какие еще бульдозеры?

— Те самые, что ты попросишь под дополнительные задания, — Тарков осторожно положил трубку на рычаг.

— Опять дополнительные задания? Сезон как следует не раскрутили, а вы уже запустили цифирную карусель. Для чего?..

— Не опаздывал бы на бюро, анархист, не задавал бы подобных вопросов, — Тарков повернулся к директору горного управления. — Тургеев, объясни ему.

Тургеев протянул Жарченко развернутый лист бумаги, испещренный цифрами.

— Смотри, как сработали прииски в мае. Все провалились с треском. Вот какой долг накрутили по управлению. Июнь начали еще хуже, пески промываете отвратительно. Промприборы стоят. Долг растет. Поэтому бюро вынуждено было установить на июль каждому прииску дополнительное задание.

— Сколько же мне досталось?

Тургеев ткнул пальцем в бумагу.

— Ого! — Жарченко выхватил листок и пробежал взглядом по столбику цифр. — Какая же умная голова так лихо насчитала? Половина месячного плана! А почему не два? — он сунул листок в руки Тургееву. — Все! Вот тот, кто так бойко накручивает на арифмометре сотни килограммов, пусть едет в тайгу и сам их добудет.

— Не петушись, — примирительно сказал Тургеев, — не забывай о соцобязательствах. Ты же, как-никак, инициатор, и не только районного соревнования, на область вышел.

— А я просился? — оборвал Жарченко. — Кто меня вынудил?

Физическое и нервное перенапряжение последних дней опустошающей усталостью навалилось на Жарченко — он присел на край глубокого кожаного кресла, вытянул ноги.

— Записывай разбивку дополнительного задания по месяцам. Телефонограмма уже пошла на прииск.

Жарченко хотел приподняться, но Тургеев придавил ему плечо.

— Сиди, не брыкайся. Тебе чуть полегче досталось, учитывая, что… — Тургеев поперхнулся и виновато посмотрел на первого секретаря.

— …что прииск работает последний сезон и будет закрыт, — договорил за Тургеева директор. — Значит, жди, Жарченко, похоронку самому крупному прииску в районе. Так, что ли?

— Не ты ли громче всех вопишь с каждой трибуны, что мыть нечего.

— Все прииски стонут. Ты тоже, директор управления, не очень-то бравые марши трубишь, когда речь заходит о завтрашнем дне.

— Хватит! — Тарков хлопнул ладонью по столу. — Никто ничего закрывать не собирается, если сам не напросишься. Промывочный сезон в разгаре. Твоя забота, директор, сегодня одна — план выполняй, который для тебя незыблемый закон.

— Какой же он незыблемый, — усмехнулся Жарченко, — коли вы его уже дважды корректировали.

— Опять за свое? Прекрати, демагог…

— Учти, Петр Савельевич, — директор горного управления встал перед Жарченко, заслонив собою первого секретаря, — технику и людей под дополнительное задание ты не получишь.

— Совсем хорошо! — воскликнул Жарченко, — За тобой двадцать бульдозеров, недоданных под план года, а теперь еще дополнительное задание! Чем же я золото добывать буду? Сиделкой своей?

— Снимай машины со вскрыши торфов.

— То есть, — ошарашенный Жарченко захлопал белесыми, выгоревшими на солнце ресницами. — Остановить подготовку прииска к будущему году? Да вы что?

— Об этом мы только что три часа говорили на бюро. Решение принято единогласно.

— Прекратить подготовку сейчас, в летнее время, когда вскрыша торфов и производительнее, и дешевле…

— Не считай нас идиотами, Жарченко, поморщился Тарков. — Бюро сознательно пошло на такой крайний шаг во имя спасения плана этого года. У марксистов это называется выбором направления главного удара.