Читаем Силиконовая любовь онлайн бесплатно

Фото любезно предоставлено

Arnoldo Mondadori Editore

Микаэла Джойя, дочь генерального директора концерна «Фиат», родилась в Турине, сейчас работает и живет с дочерью в Милане. Автор трех психологических романов.

Отец умер от инфаркта.

Инфаркт.

Об этом всегда говорила мать.

Об этом всегда говорила бабушка. Рассказывая о своем единственном сыне, который ушел так рано, оставив совсем маленького ребенка, она не могла сдержать слезы.

Но вырезка из старой пожелтевшей газеты, напоминавшая обрывок древнего папируса, открывала иную правду.

Булонский лес.

Передозировка наркотиков.

Жестокие слова с затертого клочка бумаги медленно и неумолимо вгрызались в мозг. Ему все лгали. Подсознательно он это чувствовал, всегда…

Самолет начал снижаться. Николя рассматривал в иллюминатор город, напоминавший лоскутное одеяло, сотканное из прямоугольников домов, параллельных линий Елисейских Полей, остроконечного силуэта Эйфелевой башни… Рядом на сиденье лежал букет белых роз, любимых цветов его матери.

Самолет рейса Лондон — Париж приземлился точно по расписанию.

Когда Николя вышел из зоны таможенного контроля, его встретил шофер Президента. Взяв чемодан, он вежливо спросил:

— Надеюсь, полет был приятным?

Николя оглянулся в надежде увидеть мать. Водитель добавил:

— Синьора просила извиниться, запись передачи перенесли, и сейчас она на съемках, но к ужину вернется домой.

Николя так надеялся, что мать будет здесь, что она приедет его встречать… Хотя давно пора было бы привыкнуть к тому, что у нее всегда находятся серьезные причины, из-за которых в последнюю минуту меняются заранее намеченные планы. В сердцах он выбросил букет.

Водитель открыл дверцу автомобиля. Николя устало опустился на заднее сиденье. Приятный запах кожи, хорошего одеколона и табака успокоил молодого человека.

Рассеянным взглядом Николя скользнул по журналам, лежавшим рядом: на обложке «Express» была она, обворожительная и неотразимая, эталон естественной красоты, не без участия стилистов, косметологов и парикмахеров. Победители среди женщин. Премия Malraux присуждена Джоанне Розенбо. Эксклюзивное интервью. Одна из самых влиятельных женщин Франции рассказывает с открытым сердцем о самом сокровенном.

Николя улыбнулся: «с открытым сердцем», как это не вяжется с образом его матери!

Заинтригованный, он начал читать статью, испытывая странное чувство досады из-за того, что во время вчерашнего разговора по телефону мать не рассказала ни о премии, ни об интервью. Диалог между ними никогда не получался. Она — слишком занята, он — слишком замкнут. Чтобы хоть как-то компенсировать недостаток общения, он ни разу не пропустил ее ток-шоу.

В Американском колледже Лондона, где он учился, все, начиная с седовласых профессоров и заканчивая желторотыми однокашниками, восхищались ее профессионализмом и талантом. Но Николя понимал, что за этими комплиментами скрывается не что иное, как откровенное любование ее женской красотой, не увядающей вопреки годам.

— Слушай, — сказал как-то его сосед по комнате, когда они вместе смотрели передачу с участием матери, — я бы ни за что не сказал, что это твоя мать. Выглядит как старшая сестра, просто обалденная телка!

Николя сжал кулаки от злости. Резко поднялся, выключил телевизор и швырнул пульт в угол комнаты. От удара батарейки вывалились и, громыхая, покатились под диван. Николя выскочил из комнаты, хлопнув дверью. Удивленное и одновременно испуганное лицо приятеля выражало крайнюю степень замешательства. Он не мог и предположить, что его шутка вызовет такую бурю эмоций.

Николя спустился в бар, заказал двойной виски, залпом выпил. Немного погодя вернулся в комнату, делая вид, что ничего не произошло. Смущенный приятель хотел было извиниться, но Николя прошел мимо, уселся за стол и уткнулся в учебник. На ладонях краснели глубокие следы от ногтей — так сильно он сжимал кулаки, но эта боль была ничем по сравнению с неприятным чувством, уже давно поселившимся в душе. Но ведь и у него характер не из легких. Он скрыл от матери дату вручения диплома, боялся, что она явится на церемонию и произведет в колледже ажиотаж. Импозантная судейская шляпа, черная мантия и диплом с отличными оценками в руках — все это она сможет увидеть только на фотографии в сафьяновой рамке, аккуратно уложенной между книгами в чемодане. Николя с нетерпением ждал момента, когда приедет домой и поставит фотографию на письменном столе матери. Он хотел сделать ей сюрприз. Он предвкушал ее удивление, но больше всего ему хотелось почувствовать нежное тепло материнских объятий. Николя сильно любил свою мать, даже несмотря на то что она гораздо больше времени уделяла своей карьере, чем ему.

Он снова взглянул на обложку журнала. Может, она тоже хотела сделать сюрприз? Тогда ничья, 1:1.

Бегло пробежав взглядом заурядные вопросы интервью и такие же банальные ответы, Николя хотел было отложить журнал в сторону, но последний вопрос привлек его внимание: «Как отразилась трагическая смерть мужа на вашей жизни и на отношениях с сыном?» — «Это тяжелая тема, и мне не хотелось бы об этом вспоминать. Могу сказать только одно. Случившееся оставило тяжелый след в моей душе, но это дало мне силы для борьбы за свободу. Что касается сына, то ему было всего лишь пять лет, когда умер мой муж. Думаю, что он помнит об отце только хорошее. Николя самый важный человек в моей жизни, и я хочу, чтобы он был счастлив».

Погруженный в размышления, Николя не заметил, как машина подъехала к дому. Интересно, что имел в виду журналист, говоря «трагическая смерть»? Чувствовалось, что за внешней дипломатичностью и фальшивой откровенностью ответа матери скрывалась беспощадная правда.

Статья навеяла воспоминания о чувствах, которые пережил Николя, когда его, шестилетнего мальчика, отдали в колледж. Нельзя сказать, что Джоанна совершенно пренебрегала материнскими обязанностями. Она по-своему заботилась о сыне, звонила каждый день, обрушивала на него град вопросов: «Как дела? Чем ты занимаешься? Ты покушал? Тебя не обижают?» Чаще всего она спрашивала: «Тебе что-нибудь нужно?» Николя сухо отвечал «нет», но ему хотелось кричать, что ему нужна она! Их разговоры имели легкий налет учтивости: говорили о погоде, об оценках, о зачетах и экзаменах, о преподавателях. Если Джоанна задавала робкие вопросы о личной жизни, Николя старался сменить тему разговора. Конечно, у него были легкие увлечения, но блистательный образ Джоанны подавлял и стеснял его отношения с девушками: ни одна из них не выдерживала сравнения с матерью. А в последнее время он начал испытывать симпатию и необъяснимое влечение к соседу по комнате. Но как он мог поделиться с матерью, если боялся признаться в этом даже самому себе!

Николя вспомнил случай семилетней давности. В мае, когда закончился учебный год, Джоанна приехала в Лондон. Она хотела провести выходные вместе с сыном. После этого она собиралась поехать в Америку навестить дедушку по материнской линии. Утром Джоанна и Николя вышли из роскошного отеля «Дорчестер», где они остановились на несколько дней, и направились на прогулку в Гайд-парк. Город, обычно дождливый и пасмурный, подарил им чудесный солнечный день. Они медленно шли, молчали, но Николя как никогда чувствовал ее близость и теплоту. Внезапно он резко остановился. Раз и навсегда он хотел освободиться от мучительной мысли:

— Я уверен, что дедушку ты любишь больше, чем меня.

Джоанна попыталась отшутиться, но в душе была поражена: сын интуитивно чувствовал то, в чем она боялась признаться сама себе. Она присела на скамейку, а Николя остался стоять, вопросительно глядя ей в глаза в ожидании ответа. Джоанна молчала. Как они были похожи, сын и мать — такие же белокурые волосы и голубые глаза, как у нее, такой же нос с легкой горбинкой, и даже легко гнущийся во все стороны большой палец на правой руке — «моя фабричная марка», шутил дедушка. В детстве, демонстрируя невероятную гибкость пальца, Николя потешал всех окружающих. А сейчас ему уже четырнадцать, хотя внешне он выглядит старше. От нежного и внимательного взгляда Джоанны не ускользнул легкий пушок на щеках и подбородке повзрослевшего сына.

Николя стоял, покачиваясь на длинных ногах, руки — в карманах брюк. Он был в таком возрасте, когда юноши, кажется, теряют контроль над своим телом, которое безудержно рвется вверх, меняясь буквально на глазах.

После короткого колебания Джоанна ответила:

— Твой дедушка был для меня и отцом и матерью, и ты это знаешь. Я его очень люблю. — Прикрыв глаза темными очками, глухим тихим голосом она продолжила: — Он — моя единственная поддержка. Что бы я ни делала, мои мысли обращаются к нему: что он подумает обо мне, правильно ли я поступаю, будет ли он гордиться мною.

— А я? — прервал ее Николя.

— Ты — самый важный человек в моей жизни.

Взвешивая каждое слово, чтобы не обидеть сына, Джоанна продолжила:

— Понимаю, что я не идеальная мать, но видит Бог, я стараюсь. Иногда я сама чувствую себя ребенком, а никак не матерью.

Не меняя выражения лица, Николя выпалил:

— Теперь понимаю, почему ты встречаешься с человеком, который мог бы тебе быть отцом.

Эти слова были страшнее, чем пощечина.

— Я хотела, чтобы у тебя был отец, добрый и сильный, способный подставить плечо в трудную минуту. Твоя почти сыновья привязанность к Президенту воодушевляла меня. Я думала, что поступаю правильно.

Николя был удивлен и одновременно рад, что мать впервые заговорила с ним как со взрослым человеком. Он сел рядом с Джоанной, взял ее руку и прошептал:

— Прости меня, я не подумал, что сказал. Я действительно отношусь к Президенту как к отцу.

Джоанна посмотрела на сына: каким же он казался беззащитным в эту минуту.

— Я никогда не забуду твои слова, которые ты произнесла перед моим знакомством с Президентом. Ты сказала, что больше всего в жизни мечтала иметь сына и когда я родился, эта мечта сбылась.

Женщина посмотрела на сына нежным взглядом.

Пронзительный звук сирены «скорой помощи» прервал магическую проникновенность беседы. Джоанна посмотрела на часы. Обняла сына. Они шли к гостинице молча, но их молчание, наполненное взаимопониманием и нежностью, было продолжением разговора.

— Что передать дедушке? — спросила Джоанна.

— Скажи, что он всегда в моем сердце.

Николя хотел поговорить еще, хотел воспользоваться редкой минутой близости. Но грустное и одновременно решительное лицо матери дало понять, что доверительная беседа окончена.

Водитель припарковал машину у тротуара:

— Приехали.

Николя вышел из нее и вмиг очутился в крепких объятиях слуги, негра по имени Амет.

— С возвращением, дорогой Николя! Я очень по тебе соскучился! Твоя комната готова. Мама просила сказать, что скоро приедет. Сегодня вы ужинаете с Президентом.

Николя с радостью прижал пожилого слугу к груди и дружески похлопал его по спине.

Амет эль Макки был символом постоянства и преданности. Он происходил из знатной египетской семьи. В шестидесятые годы, скрываясь от преследования режима Нассира, он эмигрировал в Нью-Йорк. Там его нанял на работу Этан Розенбо, дедушка Николя. Амет пришел в дом банкира за две недели до рождения Джоанны. Мама малышки умерла во время родов.

Амет видел, как росла Джоанна среди профессиональных нянек, выписанных для девочки из элитных школ. Их безукоризненные рекомендации и такая же безукоризненная форменная одежда не мешала им быть, однако, жадными на деньги и скупыми на чувства. Небезучастный к судьбе девочки, но бессильный чем-либо помочь, он молчаливо присутствовал при каждом ее жизненном шаге. С болью в сердце он провожал шестилетнюю Джоанну в один из престижнейших колледжей Швейцарии. Этан Розенбо считал, что так будет лучше для дочери, он хотел сделать из нее космополита, гражданина всего мира. Как заботливый отец, он ездил к ней в последний выходной месяца, с гордостью выслушивал лестные похвалы учителей.

В пятнадцать лет худенькая и внешне непримечательная школьница распустилась, как бутон розы, превратившись за считанные месяцы в привлекательную девушку. В этот чувственный период взросления молодые девушки предаются сладостным мечтаниям. Джоанна не была исключением: она мечтала о своем будущем. Ей хотелось поделиться сокровенными мечтами с самым близким человеком, с отцом.

Во время ужина в ресторане женевского отеля «Ричмонд», умоляюще взглянув на отца, Джоанна выпалила:

— Я мечтаю стать балериной. В балетной школе я лучше всех. После колледжа я очень хочу поступить в Хореографический институт Нью-Йорка.

Резкий ответ отца дал понять, что он не потерпит никаких возражений:

— Об этом не может быть и речи! Ты будешь учиться в Колумбийском университете. Я хочу, чтобы ты стала независимой и обеспеченной женщиной, без помощи наследства, которое я тебе оставлю в один прекрасный день.

Лицо девушки выражало крайнее разочарование.

— Ты уверен, что деньги так важны?

— Моя дорогая, они не просто важны, они крайне необходимы. Только деньги делают нас свободными, по крайней мере создают иллюзию свободы.

Этан выдержал паузу, дал время осмыслить его слова, потом добавил: