Читаем Игры богов онлайн бесплатно

Как-то утром, выгуливая собак, Артемида увидела дерево там, где ему не положено было быть.

Дерево одиноко стояло на пустынном склоне холма. Случайному прохожему, оказавшемуся впервые в этом месте, оно показалось бы самым обычным — но не Артемиде, которая каждое утро пробегала по этой части парка Хэмпстед-Хиз. Несомненно, еще вчера дерева здесь не было. Более того — Артемиде хватило одного взгляда, чтобы понять, что это совершенно новый вид эвкалипта, еще вчера не существовавший на земле. Одним словом, дерево появилось ниоткуда.

Артемида приблизилась к нему. Собаки держались у нее за спиной. Она дотронулась до коры — кора дышала. Тогда она прижала ухо к стволу — внутри билось сердце. Артемида оглянулась, но в этот ранний час поблизости никого не было. Она сказала себе, что сердиться на дерево не стоит, оно ведь ни в чем не виновато.

— Привет, — обратилась она к дереву.

Долгое молчание.

— Привет, — повторила Артемида.

— Вы со мной разговариваете? — поинтересовалось дерево.

Артемида уловила легкий австралийский акцент.

— Да, с тобой, — ответила она. — Я Артемида.

Если это о чем-то и сказало дереву, оно не подало знака.

— Я богиня охоты и непорочности, — добавила Артемида.

Снова молчание. Наконец дерево произнесло:

— А я Кейт. Я работаю в «Голдмен Сахс», в отделе слияний и приобретений.

— Кейт, а ты знаешь, что с тобой произошло?

На этот раз дерево замолчало надолго, и Артемиде даже пришлось повторить свой вопрос.

— Думаю, я превратилась в дерево, — в конце концов ответил эвкалипт.

— Да, это именно так, — подтвердила Артемида.

— Слава богу! — сказало дерево. — А то я уже решила, что схожу с ума. — Потом, обдумав свои слова, оно поправилось: — Вообще-то было бы лучше, если бы я и впрямь сошла с ума… А вы уверены, что я не сумасшедшая? — с надеждой в голосе добавило оно.

— Уверена, — произнесла Артемида. — Ты дерево, эвкалипт. Какой-то подвид с разноцветными листьями.

— Понятно, — уныло проговорило дерево.

— Мне очень жаль, — сказала Артемида.

— С разноцветными листьями, говорите?

— Да, с зелеными и желтыми.

Казалось, это немного утешило дерево.

— И на том спасибо, — сказало оно.

— Так что ты особенное дерево, — заверила его Артемида.

— А вы, значит, — уже бодрее продолжало дерево, — богиня охоты и непорочности?

— Именно, — ответила Артемида. — А также богиня луны и покровительница рожениц. Я Артемида!

Ее до сих пор задевало, когда смертные не знали ее имени.

— Вообще-то я не в курсе, что есть богиня охоты, непорочности и луны, — призналось дерево. — Я думала, что Бог только один — бог всего. Вернее, я считала, что Бога вообще нет. Надеюсь, без обид?

— Без обид, — спокойно проговорила Артемида.

«Уж лучше неверующие, чем еретики», — про себя добавила она.

— Должна сказать, вы не очень-то похожи на богиню, — заметило дерево.

— А как, по-твоему, должна выглядеть богиня? — чуть более суровым тоном спросила Артемида.

— Даже не знаю, — с ноткой беспокойства в голосе ответило дерево. — Разве на вас не должно быть чего-то вроде тоги? Или лаврового венка?

— Ты хочешь сказать, что богиня не может носить спортивный костюм?

— Вот именно.

— Времена меняются, — сказала Артемида. — Ты сейчас тоже не слишком похожа на человека, который работает в «Голден Сахс», в отделе слияний и приобретений.

По ее тону дерево поняло, что тема одежды закрыта. Помолчав, оно проговорило:

— У меня все равно в голове не укладывается, что вы богиня. Еще вчера я бы ни за что в это не поверила. Но сегодня…

Дерево едва заметно шевельнулось, зашелестев листьями, — видимо, пожало плечами. Подумав еще немного, оно спросило:

— Но если вы богиня, то, наверное, сможете превратить меня обратно в человека?

Артемида была готова к такому вопросу.

— Прости, но я не могу этого сделать, — сказала она.

— Но почему?!

В этих словах прозвучало такое отчаяние, что Артемида не смогла ответить, как собиралась: «Потому что не хочу». Вместо этого она неожиданно для себя самой произнесла:

— Бог не может повернуть вспять то, что сделал другой бог.

Больше всего на свете ей не нравилось признаваться в собственной слабости — особенно перед смертными.

— Значит, тот парень тоже был богом? Тот, который превратил меня… Теперь понятно! А я-то надеялась, что он просто гипнотизер…

— Нет, это был бог.

— Прошу прощения, — сказало дерево, — но вы не могли бы сделать что-нибудь с рыжим сеттером? Мне не нравится, как он меня обнюхивает.

Артемида оттащила глупую собаку от ствола.

— Извини. И расскажи, что именно с тобой случилось?

— Вчера, когда я гуляла, подошел этот парень и заговорил со мной…

— Высокий? — перебила Артемида. — Светловолосый? Красивый почти до невозможности?

— Он самый, — подтвердило дерево.

— И что он сказал? — поинтересовалась Артемида. Казалось, кора на дереве слегка натянулась — как будто оно скорчило гримасу.

— Ну, вообще-то…

— Что он сказал? — повторила Артемида уже приказным тоном.

— Он сказал: «Привет, не хочешь порадовать меня ротиком?»

«Порадовать ротиком…» Ну почему люди делают подобные вещи? Артемида на миг ощутила тошноту.

— Я отказалась, — продолжало дерево, — и тогда он сказал: «Ты уверена? Похоже, ты знаешь в этом деле толк и тебе оно очень нравится».

— Прошу прощения за своего брата, — сказала Артемида. — Если бы это зависело от меня, его не выпускали бы на улицу без присмотра.

— Он ваш брат?

— Брат-близнец. Не повезло мне…

— Ну так вот, я двинулась дальше, он — за мной следом. Я немного испугалась и бросилась бежать. Когда я пришла в себя, то была уже здесь.

Артемида покачала головой:

— Подобное происходит не впервые. Уверяю тебя, мы обсудим это происшествие.

— И тогда он превратит меня обратно в человека?

— Можешь не сомневаться, — солгала Артемида.

— Когда все закончится, не рассказывайте моим родным о том, что произошло, — сказало дерево. — Бог ты мой… Наверное, мне надо позвонить на работу и взять больничный. Я не могу просто так прогуливать. У меня с собой был мобильный — наверное, он лежит где-то здесь. Вы не могли бы набрать номер моего начальника и подержать трубку рядом с моим стволом?

— Боюсь, смертные тебя не поймут, — ответила Артемида. — Только боги, а также другая растительность. Однако я не стала бы говорить с травой, она не слишком умна.

— Понятно, — проговорило дерево.

Артемида некоторое время помолчала, позволяя дереву переварить информацию.

— Интересно, почему меня все это больше не угнетает? — наконец сказало оно. — Если бы вчера мне сказали, что меня превратят в дерево, думаю, я очень расстроилась бы.

— Теперь ты дерево, а не смертный человек, — объяснила Артемида. — Ты больше не испытываешь никаких эмоций. Думаю, отныне ты будешь довольна жизнью больше, чем раньше. Кроме того, ты дольше проживешь — если не будет сильного ветра.

— Но ведь ваш брат превратит меня обратно в человека.

— Конечно же, превратит! — ответила Артемида. — Ладно, мне пора идти. Я должна вернуть собак своим… друзьям.

— Была рада познакомиться с вами, — сказало дерево.

— Аналогично, — кивнула Артемида. — Что ж, всего хорошего. Надеюсь, мы скоро увидимся.

Когда она отвернулась от дерева, дружелюбное выражение разом сошло с ее лица. Собаки, заметив это, в один голос заскулили — хотя у них-то не было причин бояться Артемиды. Следовало отыскать Аполлона.

Ритмично двигая бедрами, Аполлон думал о том, что когда-то возможность на скорую руку перепихнуться в ванной с Афродитой невероятно возбуждала его. Он внимательно рассматривал богиню, которая стояла лицом к нему, опершись об ободранную стену и поставив одну ногу на покрытый ржавыми разводами бачок, — ее безупречный педикюр резко выделялся на фоне запустения, царившего в ванной. Аполлон не мог не признать, что Афродита прекрасна. Что ни говори, она была самой красивой женщиной — или почти женщиной — из тех, что когда-либо жили на земле — или почти жили. Хотя Елена, краса которой, как говорили в древности, отправила в путь тысячу кораблей, могла бы оспорить это утверждение. Глаза (толчок), волосы (толчок), губы (толчок), кожа (толчок), грудь (толчок), ноги (толчок) — в Афродите все было идеально. Впрочем, ее заслуга в этом была невелика — в конце концов, она богиня красоты. «Но при столь изысканной внешности ее сильно портит это кислое выражение лица, — подумал Аполлон. — Скучает, вероятно?» По правде говоря, ему самому Афродита наскучила до такой степени, что хотелось кричать во весь голос. Однако его гордость уязвляла мысль о том, что она может чувствовать то же.

— Теперь я повернусь, — заявила Афродита.

— Хорошо, — согласился Аполлон.

По крайней мере, так ему не придется смотреть на ее безразличное лицо.

Афродита разъединилась с ним и повернулась лицом к стене. Затем она дугой выгнула спину, наставив на племянника безупречные полусферы белых ягодиц, и уперлась в стену изящными руками. Аполлон вновь вошел в нее и возобновил свои толчки. Глядя сверху вниз на ее затылок с блестящими черными волосами, которые волнами ниспадали на покатые алебастровые плечи, он постарался представить себе, что занимается любовью с Кэтрин Зета-Джонс.

«Интересно, смогу ли я уговорить Афродиту заговорить по-валлийски?» — подумал Аполлон. Это было бы хоть какое-то разнообразие, а ради разнообразия он готов был на все.

Ему хотелось оказаться где-нибудь далеко-далеко — подальше от Афродиты, этой ванной и вообще всей этой жизни. Его тошнило от Лондона. Семья переехала сюда в 1665 году, когда цены на недвижимость были достаточно низкими из-за чумы — но уже год спустя, после Большого пожара, они вновь взлетели до небес. Эта финансовая операция была делом рук его сестры Афины, богини мудрости. Надо сказать, Аполлон еще в то время предвидел, что они не смогут продать так якобы выгодно купленный дом, и пытался предупредить остальных — однако его никто не слушал. Всем было известно, что он не раз подтасовывал пророчества, чтобы добиться своего, а также что он с самого начала не хотел переезжать в Лондон. Но как бы там ни было, на этот раз он оказался прав. Сложность заключалась в том, что они приобрели дом на имя Зевса, а вот того, что произойдет с Зевсом, не мог предвидеть даже Аполлон.

— Я тут задумала сделать в своей комнате ремонт, — прерывая его мысли, сказала Афродита.

— Опять? — воскликнул Аполлон.

— Мне хотелось бы все поменять, — заявила его тетя. — Надеюсь, Гефи будет не против.

Именем Гефи она называла Гефеста, своего мужа и бога кузнечного дела, который был настолько же отвратителен, насколько она прекрасна. В семье его слегка презирали, тем не менее именно он занимался в доме ремонтом. А поскольку они жили в этом доме более трех веков, без работы он не сидел. И все же Аполлон считал, что Гефест мог бы найти время на то, чтобы заняться сырой ванной с протекающей сантехникой и осыпавшейся краской — ведь это отвечало интересам всех домашних, а не только Афродиты с ее вечными капризами. По мнению Аполлона, Афродита вполне могла обойтись без частых перестановок и ремонтов в их и без того роскошной спальне.

— И что же ты собираешься сделать на этот раз? — спросил он. — Развешать еще больше золотых листьев? Украсить канделябры новыми алмазами? Наконец-то выбросить эти чертовы розы?

Афродита через плечо бросила на него сердитый взгляд, который, впрочем, все считали очень сексуальным.

— Не трогай розы! — резко проговорила она. — Я просто собиралась сделать их опять из красных розовыми.

Затем, повернувшись к стене, Афродита схватила проползавшего мимо таракана и раздавила его двумя пальцами.

— Помедленнее, пожалуйста, — сказала она.

Аполлон послушно замедлил ритм, думая о многих тысячелетиях жизни в одном доме с Афродитой — тысячелетиях, которые уже прошли и которые еще предстоят. Афродита никогда не менялась — никогда. Но секс с ней все равно был лучше, чем полное его отсутствие — другие богини вообще отказывались с ним спать. Если бы только можно было завести приличную любовницу-смертную, наподобие тех, которые были у него в Греции и которые обожествляли его и все то, что он делал… Аполлон прервал эти мысли — они всегда вгоняли его в хандру. В столетия, которые они теперь должны были называть цифрами с приставкой «до рождества Христова», все было намного проще.

Раздался глухой стук в дверь, напомнивший Аполлону отдаленные взрывы бомб. Это мог быть только Арес, бог войны, единокровный брат Аполлона и его сосед по комнате — но обиднее всего было то, что именно ему Афродита отдавала предпочтение в любовных утехах. Аполлон застыл.

— Эй вы там, побыстрее можно? — долетел из-за двери голос Ареса. — У меня на утро запланирована презентация «Начало войны», и мне надо побриться.

— Отвали! — крикнул Аполлон, возобновляя свои движения. — Я зашел сюда первый, и тебе придется подождать.

— Да ладно, впусти его, — раздался голос Афродиты. — Он мог бы присоединиться к нам. Это было бы весело.

— Ты что, не слышала, что он сказал? — произнес Аполлон. — Он куда-то собирается, так что у него нет на тебя времени.

— На меня у всех есть время, — парировала Афродита.

Это было почти правдой, но Аполлон решил, что ему незачем смотреть, как брат будет демонстрировать свое сексуальное превосходство над ним.

— У нас заведено так: кто первый занял ванную, тот ею и пользуется, — с недовольным видом заявил он. — Если Аресу что-то не нравится, он может попросить Гефеста оборудовать еще одну ванную. Самое время, кстати. А твои новые обои могут и подождать, черт возьми!

— Что ж, тогда я закончила, — сказала Афродита, мгновенно вызвала у себя аккуратный оргазм, и отстранилась от Аполлона.

— Но я еще не кончил! — возразил тот.

— Не надо было мне грубить.

С этими словами Афродита вступила в ванну с потрескавшейся эмалью и включила душ. Чтобы снять эрекцию, Аполлону оставалось разве что поплескать на гениталии холодной поды. Никакого уважения со стороны Афродиты! Разглядывая себя в покрытом пятнами плесени зеркале над умывальником, Аполлон задумался, не изменит ли Афродита свое отношение к нему, если он сделает себе татуировку.

— Не думаю, — сказала Афродита.

— У меня просто возникла такая мысль, — сказал он. — На самом деле я не собирался…

Афродита перебила его:

— Опять нет горячей воды!

Подойдя к двери, она открыла ее и высунула голову в холодный пустой коридор.

— Кто израсходовал всю горячую воду? — крикнула она.

Ответа не последовало. Афродита втянула голову обратно и захлопнула дверь.

— Ненавижу здесь всех! — заявила она.

— Аналогично, — вторил ей Аполлон.

Афродита повернулась к нему столь резко, что он было испугался, не оторвет ли она ему голову, но вместо этого неожиданно увидел на лице тети одну из тех ее улыбок, которые способны были разбудить мертвого, — такие улыбки Афродита приберегала для особых случаев, точнее, для тех моментов, когда она была по-настоящему довольна жизнью. Эта улыбка была отточена столетиями тренировок, и устоять перед ней было практически невозможно.

«Ей что-то нужно», — понял Аполлон, но улыбка все равно оказала на него свое гипнотическое воздействие.