Читаем Глаза цвета Индиго (ЛП) онлайн бесплатно

Просим НЕ использовать русифицированные обложки в таких социальных сетях как: Инстаграм, Тик-Ток, Фейсбук, Твиттер, Пинтерест.

Перевод группы: t.me/dreambooks1 совместно с t.me/readershall

Для моей бабушки, Марии.

Я сделала это, бабушка. Я живу своей детской мечтой. Надеюсь, ты гордишься мной и улыбаешься сверху. Скучаю по тебе каждый день.

Half A Man — Dean Lewis

Locked Away — R. Cit, Adam Levine

Mine — Bazzi

Be Alright — Dean Lewis

Someone You Loved — Lewis Capaldi

You & Me — James TW

Outnumbered — Dermot Kennedy

When You Love Someone — James TW

Need You Now — Dean Lewis

Say Love — James TW

Better Now (Acoustic) — Etham

Where Do We Go from Here — Caleb Hearn

This City — Sam Fischer

Robin Hood — Anson Seabra

Hard Boy — Frawley

Mind Is A Prison — Alec Benjamin

Индиго

Обнимать дерево больнее, чем я ожидала. Объятия — это комфорт и тепло, но объятия с деревом — полярная противоположность.

Моя левая щека приклеилась к стволу, поцарапанная и сырая от коры, а руки обхватили дерево по всей ширине. Самое забавное, что, несмотря на дискомфорт, я бы не отпустила его, если бы не звук чьего-то неловкого кашля позади меня.

Я отпускаю ствол и оборачиваюсь, моля Бога, чтобы этот разговор закончился, не успев начаться.

— Блу?

Почти как естественная реакция на этот голос, мои веки закрываются. Внезапно решение уйти больше не кажется мне правильным. Холода, проникающего сквозь слои одежды, было достаточно, чтобы заставить меня так думать, а пятнадцатилетняя девочка, насмехающаяся надо мной, только подтверждает это. Возможно, она — единственное человеческое присутствие, которое я терплю, но я не могу представить, как эта ситуация может быть чем-то иным, кроме как странной для нас обоих.

Со вздохом покорности я открываю глаза, и меня встречает улыбающееся лицо. Я тихо застонала. Я не любитель обмениваться любезностями. Она издала приглушенный смешок, пытаясь скрыть его рукой.

— Я тебе не помешала? — поддразнивает она, почесывая нос.

Я хмыкаю в ответ, смахивая мульчу с рук и ругаясь себе под нос.

— Ага. — Я жую нижнюю губу, и мое тело скользит по стволу, пока я не сажусь на землю. — Все было очень здорово, пока ты не пришла.

Без приглашения она устраивается рядом со мной, на ее лице появляется сочувствующая улыбка. Светловолосая девушка дергает себя за мочку уха, оценивая меня.

— Что с тобой? Ты выглядишь так, будто пережила не лучшие дни.

Я насмехаюсь над ее замечанием, воспользовавшись секундой, чтобы ткнуть ее локтем в ребра. Она отталкивает мою руку до того, как она соприкоснется с ней, и ухмыляется, как бы заявляя о своей маленькой победе.

Как бы мне ни были неприятны ее расспросы, она не ошибается, просто у меня нет настроения ввязываться в это. Поэтому вместо того, чтобы ответить, я отмахнулась от вопроса.

— А что насчет тебя? — спрашиваю я в ответ, желая переключить внимание с себя.

— Нет, даже не пытайся сменить тему сейчас. Мы говорим о тебе. — Оливия поднимает брови и обвиняюще указывает на меня пальцем.

— Как насчет «нет»? — я рассматриваю свои наполовину обгрызенные ногти и избегаю смотреть на нее, сознавая, как хорошо она меня читает.

Я совершаю ошибку, украдкой взглянув на нее, и вижу, как ее зеленые глаза впиваются в мои. Я чувствую, как что-то разрывается в моей груди, и я испускаю долгий вздох, прежде чем ответить.

— Не уверена. — Я пожимаю плечами, глядя вдаль. — Что-то не так с Грибом.

Она делает резкий вдох, несомненно, из-за услышанного. Осознание того, что это шокирующая правда, сбило меня с ног. Осознание того, что самые сокровенные детские воспоминания и чувство принадлежности могут разрушиться, не является обычным явлением.

Дерево — это причина, по которой мы с Оливией подружились в первую очередь. Я бы никогда не смогла этого предвидеть, и это не потому, что я старше на шесть лет. Это просто результат того, что я никогда не хотела, чтобы рядом были люди.

Тем не менее, она не из тех людей, которые оставляют вас в покое. Она просто впивается в вашу кожу и никогда не выходит. Цепляется за все, что вы любите, и делает все возможное, чтобы влиться в вашу жизнь. Так Оливия поступила и со мной. Она ворвалась в мою жизнь и решила, что и мне, и моему дереву нужно имя.

Она называет дерево Грибом, потому что в ее глазах он похож на него, и, если честно, я тоже начинаю это видеть. А я — Блу, потому что, ну, мое имя — это цвет, близкий к синему. К тому же, ей отчаянно необходимо придумать мне прозвище.

Сначала я воспротивилась этому предложению. Я никогда в жизни ничему не давала прозвищ и не видела в этом смысла, но Оливия умеет изматывать меня, дарить мне щенячьи глазки, от которых я не могу отказаться, так что, в конце концов, я просто перестала протестовать.

— Мне так жаль, — говорит она, жалость блуждает по ее лицу.

Выражение ее лица остается таким зажатым на короткое мгновение, пока не наступает облегчение, и она улыбается.

— Мой брат — древотерапевт, — пролепетала она, расширив глаза от осознания.

Мне нужна секунда, чтобы понять ее, и в тот момент, когда это происходит, мои брови сходятся в замешательстве.

— Что за древотеропевт? — спрашиваю я, наклонив голову, ожидая, пока она повторит, чтобы убедиться, что я правильно ее расслышала.

Оливия смеется над моим недоумением. Она смахивает с лица несколько прядей волос.

— Я говорю серьезно. — Она подходит ближе ко мне, выражение ее лица становится решительным. — Мой брат может нам помочь.

Деревотерапевт звучит нереально. Даже не близко к этому. Я живу уже двадцать один год и никогда не слышала о таком. Это достаточно абсурдно, чтобы заставить меня усомниться в ее здравомыслии.

— Итак, ты говоришь мне, что твой брат — древотерапевт? Что ты собираешься сказать дальше, что ты срешь радугой или что-то в этом роде?

Она бросает на меня не впечатляющий взгляд.

— Блу, я говорю правду. Поверь мне, — умоляет она. Я вдавливаю пальцы в надбровную дугу, пытаясь снять напряжение. Усилия тщетны.

— Хорошо… Я слушаю.

Она испускает облегченный вздох, от которого ее плечи опускаются, а на лице появляется удовлетворение.

Слишком быстро, чтобы я успела отступить, руки Оливии крепко сжимают мои плечи в объятиях. Вместо того чтобы отстранить ее, я остаюсь неподвижной, как статуя. Лив, не беспокоит моя неспособность ответить на ласку. Она просто отстраняется, ухмыляясь.

— Увидимся завтра.

У нее такая фишка. Говорит одно, а делает совсем другое. Иногда ее неспособность довести дело до конца беспокоит меня. Однако это большая часть ее характера, и я бы ни на что не променяла ее.

Я хмурюсь.

— Куда ты идешь?

— Не волнуйся, я вернусь раньше, чем ты моргнешь.

Она кружится вокруг меня, ее рюкзак подпрыгивает на плечах. Она натягивает куртку, приглаживает свои светлые волосы и машет рукой, прежде чем убежать.

На этот раз я не останавливаю ее. Просто смотрю, как она уходит, оставляя меня на заднем дворе дома, который когда-то принадлежал моей бабушке. Там, где она никогда не сажала цветы и не оставляла меня играть, когда я была ребенком.

Когда я сажусь, с моих губ срывается ледяной поток воздуха. Благодаря Оливии, меня мучает вопрос, который будет досаждать мне всю ночь: существуют ли древотерапевты?

Индиго

Он действительно существует, и он, если вы можете в это поверить, определенно подходит. Узкий рот, выдающееся адамово яблоко, острые скулы и непокорные светло-каштановые волнистые волосы, контрастирующие с его искрящимися зелеными глазами.

Он стоит во весь рост рядом со своей сестрой, руки в карманах джинсов. Я бросаю на него мимолетный взгляд, не желая проявлять интерес. Он может выглядеть как человек, с которым я бы без проблем переспала год назад, но я уже давно вычеркнула его из своего списка.

Я двигаюсь к ним, решив, что лучше оставить свою грубость за дверью, учитывая, что он может помочь Грибу.

Когда я останавливаюсь перед ними, Оливия ухмыляется самым жутким образом, а он тепло улыбается и протягивает руку для рукопожатия.

Я делаю то же самое, за вычетом улыбки.

— Я Элиас, — говорит он, нарушая тишину, когда его рука берет мою.

Я киваю, скрывая дискомфорт, который испытываю под его пристальным взглядом.

— Индиго.

Как только слово сорвалось с моих губ, я вырываю свою руку из его хватки.

Оливия обнимает меня, и я глажу ее по спине. Я жду, что он скажет что-нибудь о моем необычном имени или о моих глазах, но ни одно замечание о них не вырывается из его рта.

Вместо этого он говорит:

— Что ж, посмотрим, что я могу для тебя сделать.

Когда Лив убегает к дереву, оставляя нас вдвоем, я жестом приглашаю его следовать за собой. Он позволяет мне пройти первой, а затем идет рядом со мной, его сильный запах вторгается в мои чувства.

— Ливи очень любит это дерево, — добавляет он, не отводя взгляда. — Я очень ценю, что ты позволила ей прийти сюда.

Парень бросает быстрый взгляд в мою сторону, но я только пожимаю плечами, надеясь, что этот жест даст понять, что я не возражаю против ее присутствия.

Когда мы огибаем угол дома, я смотрю на него, чтобы оценить его реакцию. Он ничем не выдает себя. Просто стоит там, его массивные плечи заполняют пальто, которое он носит, а волнистые волосы небрежно спадают на лоб.

Этот момент вдруг кажется таким личным. Я знаю Элиаса только как незнакомца, но он здесь, в таком сокровенном для меня месте.

Элиас что-то бормочет, приближаясь к Грибу. Он опускается на землю и осторожно прикасается пальцами к стволу, проводя ими по коре медленными движениями взад-вперед.

Я смотрю на его сестру, потом на него, совершенно сбитая с толку. Оливия пожимает плечами, устраиваясь поудобнее рядом с деревом.

— Он — дерево крови дракона, родом из Аравии. Думаю, ты понимаешь, почему у него не все в порядке?

Он смотрит на меня, ожидая ответа, который, скорее всего, не последует.

Аравия? Я имею в виду, что никогда раньше не видела этого вида дерева, но ни на секунду не подумала бы, что оно не из этих краев.

Я молчу, не зная, что сказать дальше.

Я чувствую себя виноватой за то, что не проявила больше участия.

— Этот вид деревьев обычно живет в суровых условиях.

Элиас встает, наблюдая за хранителем моей детской памяти так, словно это самая интересная вещь, которую он когда-либо видел.

— Каков ваш диагноз, док? — спрашивает Лив, передразнивая своего брата.

Элиас делает глубокий вдох, осматривая дерево от корней до увядающих ветвей на верхушке. Его мускулистые руки лежат на бедрах, а пальцы отбивают ритм, который слышит только он. Я чувствую, как Оливия затаила дыхание, ожидая вердикта.

— Не то, чтобы оно исчезнет или что-то в этом роде. — Он оценивает его и облизывает губы. — Но будет выглядеть менее… живым.

Я громко выдыхаю и бормочу проклятия, расхаживая взад-вперед, не зная, кого ударить первым. Либо себя, потому что я не была более осторожна, либо Элиаса, потому что он разрушил все мои надежды, либо Оливию, потому что она привела его.

Пока я марширую вокруг, как какая-то неудачница, а Лив все еще выглядит так, будто увидела привидение, ее брат похлопывает Гриба, как старого друга.

— У него еще есть несколько хороших месяцев.

Как будто от этого стало лучше.

Несмотря на все мои усилия, я не могу не думать о том, что могла бы сделать, чтобы исправить ситуацию, но не сделала. Так всегда бывает: вы понимаете, как плохо обошлись с кем-то или чем-то, только когда уже ничего нельзя сделать, чтобы исправить ситуацию.

Я вздохнула.

— Хорошо. Спасибо за помощь.

Не глядя на часы, я понимаю, что мне пора уходить, чтобы одеться. Больше всего на свете мне хочется остаться дома и посмотреть фильм или почитать книгу, а не идти туда. Невозможно ненавидеть что-то больше, чем я ненавижу необходимость прилагать усилия для мамы.

Элиас поднимается, чистит брюки, прежде чем прикоснуться к стволу дерева.

— С тобой все будет в порядке, приятель.

Я смотрю на Оливию, пытаясь понять, почему ее симпатичный брат общается с деревом. Ну, я тоже так делаю, но не на глазах у других.

— Ты в порядке? — спрашиваю я, обеспокоенная.

Он поворачивает голову, удивленный моим вопросом, затем снова поглаживает Гриб, прежде чем отойти.

— Да, общение с растениями действительно помогает, — говорит он, когда мы идем к передней части сада.

— Эл пытается сделать древотерапию реальным методом лечения. Ну, ты — его первый клиент.

Лив, смеется слишком громко.

Улыбка — это ее броня, и я не могу ее винить.

Элиас нежно притягивает ее к себе и целует в лоб. Она расслабляется, с ее губ срывается небольшой вздох.

— Мне пришлось провести много расследований, и очень трудно убедить людей в том, что то, о чем они никогда не слышали, может сработать.

— Тебе не нужно объясняться, — произношу я.

Он кивает, накручивая на палец прядь светлых волос Оливии.

— Мне жаль, что именно я должен сообщить эту новость.

Лив, пинает мою ногу своей туфлей, и я закатываю глаза на ее очевидный намек. Я киваю.

— Благодарю.

— Эл, как ты думаешь, мы можем остаться еще ненадолго?

— Нам нужно идти домой.

— Пожалуйста?

Она смотрит на него щенячьими глазами, и когда он смотрит на меня в поисках ответа «да» или «нет», я знаю, что он проиграл битву.

Я киваю головой в знак одобрения, а Лив обнимает меня так крепко, как только может. Когда она, наконец, отпускает меня, я делаю шаг назад, понимая, что мне нужно спешить.

— Спасибо, Индиго, — говорит Элиас, когда я ухожу.

Я оборачиваюсь и улыбаюсь в ответ, а затем иду в свой дом. Я направляюсь прямо в свою спальню, пол которой завален разбросанной одеждой. Я сдвигаю их с места и готовлюсь к ночи.

Пусть шоу начнется.

Элиас

— Что ты собираешься делать? — спрашивает Ливи, пока я снова осматриваю дерево.

Я никогда не видел этот вид вживую, но знаю о его существовании. Самое интересное в нем то, что смола красного цвета, поэтому при разрезе она похожа на кровь. Это лишь доказывает, что растения страдают не меньше, чем люди.

— С чем? — я поднимаю бровь и сажусь, готовый к работе.

Моя сестра выпрямляется, смахивая грязь с одежды. Она смотрит ещё раз на своего любимого друга, затем целует его.

— Я об Эве.

Я вздыхаю. Короче говоря, Эва — моя бывшая девушка, с которой я жил в Бостоне три года. И мои родители вроде как думают, что я в городе только для того, чтобы навестить их, а не потому, что я на самом деле переезжаю обратно.

Мы всегда приезжали вместе к моим родителям. Эва любила их, и мама и папа тоже ее любили. Они были очень удивлены, когда я вернулся домой один, а Эвы не было со мной.

Я никогда в жизни не лгал им. Они завалили меня вопросами, и я рассказал им правду: мы с Эвой расстались пять месяцев назад, жили отдельно в одном доме, пока я не закончил практику у одного известного врача. Доктор из моего университета и, по сути, специалист по растениям.

Я сказал им, что мы с Эвой расстались потому, что она поняла, что мы не подходим друг другу. И тут их лица опустились, а я запаниковал.

Это привело к тому, что ложь вылетела из моего рта прежде, чем я смог ее остановить. Я сказал им, что встретил другую. И если хуже уже быть не могло, я солгал о ее визите.