Читаем На землю с небес и дальше в лес онлайн бесплатно

Рапунцель бросила книгу на устланный ковром пол, откинулась на мраморный бортик ванны и принялась разглядывать сад над головой. Сотни цветущих ароматных роз, растущих меж камней, сплетались в круглый венок на потолочном оконце.

— Летите, — промолвила Рапунцель.

Легкий ветерок пронесся по башне, подхватил опадающие лепестки роз и нежным цветным дождем пролил их в ванну. Рапунцель вздохнула и погрузилась в сверкающую пену. На сегодня достаточно. С наступлением темноты эта книга всегда пугала свою главную героиню.

Впрочем, Рапунцель была героиней всех без исключения книг. Во-первых, она обладала красотой, благодаря которой сказки становились интересными, а также всеми любимыми, как и сама Рапунцель. Ведьма так сильно ее любила, что исполняла любые желания. И во-вторых, — но далеко не в-последних — Рапунцель была невинной. Она не совсем понимала значение этого слова, но знала: она невинна и потому совершенна. Так говорила Ведьма.

Рапунцель отжала кусок намокшей косы, нечаянно соскользнувший в ванну, и перебросила его через край.

Волосы были вымыты накануне и уже сияли чистотой. Золотой сетью они стелились по полу просторной круглой комнаты к окну башни, где большая их часть обычно и находилась туго намотанной на ворот в виде длинной плетеной веревки толщиной с руку. Каждый раз, когда Ведьма приходила и хотела подняться, Рапунцель крутила деревянную ручку и спускала косу почти на пятнадцать саженей вниз до самой земли. Ведьма была единственным существом, когда-либо взбиравшимся по косе, и Рапунцель не имела ни малейшего желания подпускать к своим волосам чужаков.

В особенности принцев. Из сказки в сказку злополучные принцы являлись и громко звали Рапунцель. Они стояли под ее окном и бессовестно лгали: ах, как прекрасен окружающий мир, ах, какие славные у них королевства! Гости клялись, что Ведьма злая, и умоляли Рапунцель покинуть свой дом, но все их попытки обычно были тщетны. В большинстве книг Рапунцель оставалась под защитой стен своей башни.

Хотя иногда Рапунцель вела себя глупо. Порой ее книжная героиня из любопытства спускала косу, чтобы принц смог подняться, или хуже того — сама спускалась за ним на землю. Это были самые жуткие сказки. В любимой книге Рапунцель один очень настойчивый принц заманил ее в суровый край, населенный отвратительными людишками. Крестьянами — так их называли в книге. Гадкие существа. Но в каждой сказке, что бы ни грозило Рапунцель, стоило лишь позвать Ведьму, и та спасала и возвращала ее домой.

Рапунцель села в ванне и внимательно осмотрела погружающуюся в сумрак башню. Нет, она никогда не станет такой, как Рапунцель из этих историй.

Зачем бы ей уходить? У нее есть книги, которые можно читать, волосы, которые можно расчесывать и заплетать, балкон, по которому можно гулять, а также прекрасные наряды, драгоценности и игрушки. Когда ей становилось тоскливо, она могла часами играть в камешки. А еще к ней приходила Ведьма, которая обожала ее, кормила и не давала скучать.

Сказки — это, конечно, хорошо, но Рапунцель была слишком умна, чтобы угодить в одну из них.

Где-то поодаль раздался шум. Шаги. Должно быть, внизу шла Ведьма, собираясь подняться к Рапунцель. Вероятно, она явилась, чтобы погладить подопечную по волосам перед сном. Ведьма часто так делала, и это было очень приятно. Или даже — тут Рапунцель оживилась — она принесла с собой что-нибудь вкусное: шоколадный торт например, либо коробочку засахаренных роз, либо бисквитный пудинг, такой густой, что ложка стоит. Как-никак, завтра у Рапунцель день рождения.

Тут что-то громко лязгнуло и у Рапунцель подпрыгнуло сердце. Она посмотрела на стеклянную балконную дверь — закрыта. Все правильно: на балкон можно проникнуть только изнутри. Он огибал башню почти целиком, заканчиваясь по другую сторону арочного окна, через которое всегда поднималась Ведьма. Рапунцель взглянула на это окно, расположенное напротив балконной двери. Пусто.

— Ведьма? — позвала она.

Тишина.

Тогда Рапунцель выскочила из ванны, накинула пушистый халат и устремилась к окну. Прищурившись, вгляделась в сгущающиеся сумерки, но Ведьму внизу не увидела.

Однако она не ослышалась. Рапунцель твердо знала, что слух ее не подвел.

— Свет! — сказала она.

В массивном камине взметнулось синее пламя, отбросив блеклые тени на каменные стены. Рапунцель вздрогнула. Все это выглядело очень таинственно — особенно тень, движущаяся по ту сторону полупрозрачных занавесей за балконной дверью. Эта тень имела очертания человека, и Рапунцель наблюдала за ее перемещениями, удивляясь невероятному сходству. У тени даже имелась серая рука с длинными кривыми пальцами, которые тянулись к дверной ручке.

Вот серебряная ручка повернулась.

Рапунцель замерла. Нет, быть такого не может. Это игра света.

Дверь, скрипнув, отворилась.

— Рапунцель?

Голос был низким. Он не принадлежал Ведьме. Ледяной страх сковал Рапунцель, выкачав воздух из легких.

— Ты здесь?

Дверь открылась чуть шире. С неожиданной для самой себя скоростью Рапунцель нырнула за кресло у камина, съежилась и замерла. Спрятать косу она не успела, но тут уж ничего не поделаешь. Между спинкой и сиденьем кресла была щель, и Рапунцель в нее посмотрела.

Фигура скользнула в башню.

Рапунцель закусила губу, чтобы ненароком не охнуть. Еще никто, кроме Ведьмы, не проникал сюда. Никто. Она оказалась наедине с незнакомцем.

Оказалась — Рапунцель все поняла, и ей стало еще страшнее — наедине с принцем.

Принц так и стоял в дверном проеме, осматривая комнату черными раскосыми глазами, словно лишенными век. Его темные, гладкие как полотно волосы доходили до подбородка.

Принц выглядел настороженным, как будто готовился задать стрекача, и его взгляд так и шнырял по освещенной камином комнате.

Рапунцель охватило какое-то пьянящее чувство: смесь страха и возбуждения. Он явился. Настоящий принц! Ведьма всегда предупреждала: рано или поздно это должно случиться, однако ни в одной из сказок не говорилось, что Рапунцель будет при этом испытывать. Рапунцель сердито посмотрела на свою намокшую брошенную на пол книгу.

Прищурившись, принц оглядел сначала мерцающие созвездия, точь-в-точь как настоящие, на синем балдахине над кроватью Рапунцель, а затем ее потолочный сад с розами, шелестевшими на влетавшем в балконную дверь ветру. Потом незваный гость перевел взгляд на каминную полку, и Рапунцель, догадавшись, что предстало его взору, сразу вспомнила: бояться в сущности нечего. На полке стоял ее серебряный колокольчик, отражавшийся в зеркале над камином. Стоит только позвонить и Ведьма будет тут как тут.

Взгляд принца переместился на столик у кресла, за которым скрывалась Рапунцель. На столике стоял кубок. Окинув его подозрительным взглядом, принц пошевелил пальцами, направился к столику и, остановившись совсем рядом с Рапунцель, потянулся к блестящему кубку.

Тут-то Рапунцель выскочила из своего укрытия и завопила:

— Не тронь мои вещи!

Принц вскрикнул, подпрыгнул и чуть не упал, заехав рукой в нос Рапунцель. Она закричала от боли и схватилась за нос. А принц, наконец-то утвердившись на ногах, распрямился и выставил перед собой кулаки.

Хозяйка и гость уставились друг на друга, и Рапунцель с удивлением поняла, что принц маловат ростом и даже в ботинках едва достает ей до носа. Все принцы из ее книг были высокими, сильными, широкоплечими и отважными. А с этим-то что не так?

Тяжело вздохнув, принц опустил кулаки и немного расслабился, хотя и скорчил недовольную мину:

— И зачем было так выпрыгивать?

Онемевшая Рапунцель во все глаза глядела на него, по-прежнему прикрывая ладошкой ушибленный нос.

— Ну-с? — продолжил принц. — Хотела напугать меня до смерти или как?

Рапунцель понятия не имела, о чем он толкует. В книгах принцы падали перед ней на колени, ослепленные ее красотой. Называли ее «душенькой», «голубушкой» или «любимой» и отказывались покидать башню без нее, утверждая, что скорее умрут, чем расстанутся с ней. Неужели этот принц не знал, как надо себя вести? Почему он не исполнял свою роль?

Рапунцель оглядела себя. На ней все еще был банный халат, — возможно, в этом и крылась причина. В книгах Рапунцель всегда была прекрасно одета, в какое бы время принцы ни вздумали появиться. Она бросилась мимо принца к огромному гардеробу и распахнула дверцы. Подойдет ли для такого события блестящее красное платье? Или лучше отказать принцу в ярко-синем атласном с прелестным белым поясом? Или, может, выбрать вон то зеленое с воздушными юбками? Да, оно подойдет в самый раз. Рапунцель сняла платье с деревянных плечиков, представляя, как эффектно будет сочетаться переливчато-зеленый цвет с ее светлой кожей.

— Что ты делаешь? — осведомился принц.

— Готовлюсь. Подожди.

— Чего подождать?

— Следующей сцены, — ответила Рапунцель, — где ты говоришь, как сильно меня любишь.

— Но я не...

— Сказала же, подожди! — перебила она. — Знаешь, ты не очень-то хороший принц. У тебя даже короны нет или хотя бы мантии.

— Ты это серьезно? Я же вчера говорил...

— И одежда грязная, — заявила Рапунцель, указав на потрепанный наряд своего кавалера, только что ею замеченный. — Этот жилет выглядит так, словно его сто лет не стирали.

— Я странствовал.

— Да, ты долго странствовал, чтобы найти меня, — кивнула Рапунцель. — А теперь ни слова больше. Позволь мне надеть платье, а потом мы продолжим.

— Что продолжим?

Рапунцель положила платье на кровать и начала развязывать пояс халата.

— Что ты делаешь? — встревожился принц. — А ну завязывай его обратно!

Рапунцель обернулась и нахмурила брови:

— Но я должна снять халат. Не могу же я надеть платье поверх него.

— Но ведь нельзя... То есть... Я же стою прямо здесь! — Принц откинул с глаз прямые черные волосы. Они тут же упали обратно, однако не смогли полностью скрыть его растерянный взгляд.

Рапунцель смотрела на него в замешательстве.

— Ты сошел с ума? — предположила она. Ей еще не доводилась видеть, чтобы с кем-то случалось такое несчастье.

— Нет!

— Умираешь? — Такого ей тоже видеть не доводилось.

— Просто оденься, — взмолился принц и прикрыл глаза руками. — Я хочу убраться отсюда, но сначала мне надо взять то, за чем я пришел.

— То есть меня? — просияла Рапунцель. — Ты никогда меня не получишь. Я все-все прочитала об этой грязной мерзкой земле и тех гадостях, что делают принцы.

— Ты уже оделась? — осведомился принц.

— Да! — крикнула Рапунцель, завязывая халат. — Все! Ума не приложу, зачем поднимать такой шум!

Принц открыл глаза и моргнул:

— Затем, что так принято у людей.

Рапунцель покоробил его тон.

— У каких людей? — спросила она. — У коротышек в грязной одежде, без спросу влезающих в чужие башни?

Принц впился в Рапунцель глазами, такими черными и холодными, что она и думать забыла о колкостях.

— Я не коротышка. Это ты великанша, — прошипел он. — И она еще рассуждает о внешности, когда сама никчемными волосами пол подметает.

Рапунцель открыла рот, да так широко, что уголки заболели, но не промолвила ни звука. На «великаншу» она не обиделась, ведь принц был таким маленьким, что, вероятно, считал всех вокруг великанами. Но он еще пожалеет о том, что насмехался над ее волосами.

— Мои волосы не никчемные, принц, — заявила она охрипшим от ярости голосом.

— Хватит называть меня...

— Они великолепны, к твоему сведению, дурень ты несчастный.

Принц стиснул зубы и процедил:

— Я не...

— И они нужны Ведьме. Иначе как она будет взбираться сюда?

— Давай-ка подумаем, — ехидно предложил принц. — Как насчет того, чтобы сбрасывать веревочную лестницу? Либо соорудить ступени? Либо, если уж ведьма так любит лазать, не использовать веревку и крюк?

Рапунцель не понимала, о чем идет речь, но не собиралась в этом признаваться.

— Да кто ты такой, чтобы меня поучать? Вот возьму и позвоню в колокольчик и велю Ведьме вышвырнуть тебя из башни — и она так и сделает.

— А самой слабо? — фыркнул принц. — Вон какая дылда вымахала.

— Рядом с тобой кто угодно будет казаться дылдой, крестьянин, — вспылила Рапунцель, выплюнув это слово ему в лицо.

Но принц только расплылся в дерзкой белозубой улыбке:

— Умнеешь на глазах. Я и впрямь крестьянин.

— Вообще-то, это обидное прозвище, крестьянин.

— Вообще-то, нет, если знаешь настоящих крестьян. — Принц скрестил руки. — А ты, похоже, понятия не имеешь, что они собой представляют.

Больше всего на свете Рапунцель хотелось заставить его замолчать, но она не знала, как это сделать, поэтому подняла с пола книгу и направилась к полкам, встроенным в длинную скругленную стену за кроватью.

— Ты ничего не хочешь спросить о фее? — не утихал возникший у нее за спиной принц. — Или тебе все равно, что с ней стало после того, как я забрал ее отсюда?

— Какое мне дело до феи? — изумилась Рапунцель, убирая книгу. Она часто видела порхающих фей, этих ярко-красных малышек, но когда бы они ни залетали на ее балкон, их всегда сдувало ветром. Ведьма называла их бесполезными существами.

— Какое тебе дело? — переспросил принц и схватил повернувшуюся Рапунцель за плечи. — Ты же чуть не убила бедняжку! И она умерла бы, не подоспей я вовремя и не унеси ее отсюда. Что теперь скажешь?

— Не знаю, о чем ты говоришь, — удивилась Рапунцель. — Никаких фей я не трогала.

— Не притворяйся, что ничего не помнишь. Это было вчера.

Рапунцель схватила принца за руки, но он еще крепче сдавил ее плечи.

— Отстань от меня, ненормальный крестьянин, — обозлилась она. — Прекрати меня трогать!

— А ты прекрати разыгрывать из себя невинную овечку.

— Я и есть невинная! — воскликнула Рапунцель и отпихнула принца, да так, что тот с криком отлетел в сторону и, упав, ударился головой о каменный подоконник. — Ха!

Принц уставился на нее, потирая ушибленную голову:

— Так что же ты сделала с феей?

— Ничего! — огрызнулась Рапунцель. — У тебя что-то с памятью. Ты явился не к той и не туда. Но так как ты совсем непохож на принца, то вряд ли стоит ожидать...

— Это не у меня память отшибло! — взорвался принц. — И меня зовут Джек, и я тороплюсь. — Он приподнялся и встал. — Ты должна сказать, что сделала, и должна сказать немедленно, понимаешь? Ты чем-то ее накормила? Тогда дай мне немного этой отравы, чтобы я отнес ее феям, и они смогли приготовить целебный отвар.

Рапунцель начала думать, что не ошиблась вначале. Он сумасшедший.

— Какой же ты надоедливый, — сказала она. — Тебе пора уходить.

— Но если я уйду без лекарства, тогда феи не... — Принц выдохнул. —  Слушай, мне тоже не хочется тут находиться, но выбора нет. Так что помоги мне, ладно? Что случилось вчера с феей?