Читаем Slavianskoie tsarstvo онлайн бесплатно

Жене Елизавете и дочерям Татьяне, Ксении и Екатерине посвящает свой труд переводчик.

Впервые вниманию отечественного читателя предлагается полный пере­вод на русский язык труда «далматского Фукидида» Мавро Орбини (1563(?)—1610) «Славянское царство», открывшего собой, по словам Фран­ка Волльмана, эпоху «гуманистически-барочного славяноведения».

Уроженец Дубровника Орбини, в 15 лет надевший рясу бенедиктинско­го монаха, вырос в атмосфере высоких духовных устремлений и стойких книжных традиций, присущих ордену бенедиктинцев. Как сказано в одной из хранящихся в Дубровнике рукописей XVIII века, «братья любили и чтили его за мудрость и усердие, за добрый нрав и любовь, за собранность и са­модисциплину» .

Частый гость литературного салона «дубровницкой Аспазии» Цветы Зу­зорич, объединявшего дипломатов, философов, историков, комедиографов и поэтов, многие из которых оставили заметный след в истории дубровницкой культуры, он жил всеми интересами современного ему общества.

Одной из актуальных тем того времени было плачевное положение сла­вянства, немалая часть которого оказалась в рабстве у других народов и утратила свою политическую самобытность. В начале XVI века одними из первых прежнее величие славян восславили Винко Прибоевич и Лудовик Цриевич-Туберон. Вслед за ними в других странах стали появляться трак­таты по истории чехов, поляков, русских. Другой знаменитый участник кружка Зузорич, поэт Дидак Пирр — Исайя Коэн, португальский еврей, после долгих скитаний по Европе и Азии нашедший убежище в Дубровни­ке — привлек внимание Орбини к судьбе еврейского народа, на протяжении тысячелетнего преследования черпающего силу и гордость из своей исто­рии, увековеченной в книгах.

Следуя велению сердца, Орбини решил принять вызов времени и посвя­тил свою жизнь созданию энциклопедии всего славянского рода, где по об­разцу «классических» народов были бы описаны его происхождение, под­виги и истории правящих династий, объединенные общей идеей гордости за свое славянское происхождение. Он перерыл все доступные ему монастыр­ские и личные библиотеки, обнаружив немалое количество материалов для своего труда. Большим подспорьем в работе оказались архивы итальянских библиотек, в частности, знаменитой библиотеки герцога Урбинского, одно­го из величайших книжных собраний своего времени. Там в специально построенном здании в идеальном порядке хранилось более шестисот латин­ских, ста шестидесяти греческих и восьмидесяти еврейских кодексов, со­бранных в конце XV века основателем библиотеки герцогом Федериго дей Монтефельтро, наряду с позднейшими поступлениями и редчайшими пе­чатными изданиями, пополнившими ее фонды за последующее столетие. К сожалению, через полвека после смерти Орбини для Италии настали тя­желые времена, и уникальное собрание с большими потерями перекочевало в Ватикан.

Поездка Орбини в Италию была щедро оплачена знаменитым мецена­том, дубровницким изгнанником Марином Бобальевичем, чья судьба тесно связана с созданием книги. В пеструю ткань славянской истории Орбини была вплетена история рода Бобальевичей и Рагузы (Дубровника). Из­данный на итальянском труд был предназначен, в первую очередь, для ита­льянских вельмож, знакомых с перипетиями жизни Бобальевича, дабы, заняв, благодаря его авторитету, достойное место на книжных полках итальянских собраний, реабилитировать славян в глазах образованной Ев­ропы, а наряду с этим и самого Бобальевича в глазах Дубровницкого сена­та. Эта реабилитации славян под знаменем «иллирийской идеи» имела и вполне конкретный политический смысл: папа Климент VIII готовил воен­ный союз против Османской империи, имевший целью освобождение Бал­кан. Одним из опорных пунктов военных действий, планировавшихся на 1595 год, был Дубровник, располагавший мощнейшим флотом. В надежде на успех оживились потомки древних родов, вновь пошли в дело старинные гербы. Однако планам этим не суждено было осуществиться...

Усердие Орбини обернулось против него. Стремясь не упустить ни од­ного ценного упоминания о славянах, он включил в свой труд прямые и кос­венные цитаты более чем из трехсот тридцати произведений (более 280 из них перечислены в предваряющем его труд списке, помимо которого упо­минаются еще около 50). В их число попали и труды авторов, примкнувших к Реформации. В эпоху усиления католической реакции возмездие не зас­тавило себя долго ждать. Через два года после своего выхода в свет «Сла­вянское царство» оказалось в Индексе запрещенных книг и надолго выпа­ло из поля зрения образованной Европы.

Однако, воистину, habent sua fata libelli! Через сто с лишним лет после выхода труда Орбини дубровницкий дипломат на русской службе Савва Рагузинский-Владиславич (тот самый, что привез в 1705 году из Стамбула купленного для Петра арапчонка Ибрагима) преподнес экземпляр «Сла­вянского царства» Петру I. В 1722 году по повелению самодержца книга в сильно сокращенном переводе Саввы была издана в Петербурге. Преди­словие к ней написал ученейший соратник Петра Феофан Прокопович. Рус­ский язык перевода Саввы оставлял желать лучшего, да и в древней исто­рии и словесности он не был искушен. Между тем книга получила стреми­тельное распространение на Балканах и там, даже светя отраженным све­том, обрела новую жизнь, согрев сердца немалого числа благодарных сла­вян. Образованные сербы проделывали длинный путь, чтобы ознакомить­ся с ее содержанием, и хранили ее списки как святыню. Обнаружив экзем­пляр петровского издания в архиепископской библиотеке в Сремски-Кар­ловцах, афонский иеромонах св. Паисий Хилендарский, певец болгарского национального возрождения, написал на ее основе свою знаменитую «Сла­вяно-болгарскую историю». Использовал перевод Орбини в работе над сво­ей «Историей Российской» и Василий Татищев.

В более позднее время, включая и наше недавнее прошлое, труд Орбини практически игнорировался отечественными историками. Редкие упомина­ния о нем сопровождались высокомерными отзывами, обнаруживавшими поверхностное знакомство их авторов, в лучшем случае, с переводом пет­ровского времени. Уважительное отношение к Орбини истинных знатоков предмета, таких как И. Н. Голенищев-Кутузов, оставалось в тени.

Помимо огромного числа литературных сведений о славянах, почерпну­тых зачастую у малоизвестных или вовсе утраченных ныне авторов, труд Орбини содержит немало «жемчужин». Пытливый читатель найдет в нем и очерк истории славянской письменности, и словарь вандалов, и привиле­гию Александра Великого славянам, и одну из первых публикаций «Барс­кого родослова» XII века, известного в нашей литературе под названием «Летописи попа Дуклянина», и первое в европейской литературе изложе­ние болгарской истории...

В диссонанс с устойчивым интересом к труду далматского историка со стороны сербов, хорватов и болгар, особенно оживившимся в последнее время, многолетнее безразличие отечественных историков представляется одной из загадок — гордиевых узлов — нашей современной культуры. Дан­ное издание призвано его разрубить.

Перевод выполнен с перепечатки издания 1601 года, осуществленной в Пезаро в 1606 году в обход цензурных препон под новым названием «Про­исхождение славян и распространение их господства». Экземпляр этого издания хранится в Отделе редких книг Российской государственной биб­лиотеки. Все латинские надписи и стихи переведены мной, отрывки из Ови­дия даны в переводе А. Парина.

Куприков Юрий, Москва, 6 сентября 2009 года

МНОГОУВАЖАЕМОМУ ГОСПОДИНУ МАРИНУ АНДРЕЕВИЧУ БОБАЛЬЕВИЧУ

Мой досточтимый господин!

Написав эту историю славян по распоряжению Вашего Свя­тейшества, будучи щедро снабжен Вами всем необходимым для доведения ее до конца, теперь, когда мне надлежит выпустить ее в свет, я полагаю своим долгом посвятить ее Вам, как потому, что она, можно сказать, и есть ваша, так и для того, чтобы она могла опереться на авторитет человека, лучше которого и пожелать нельзя, и по благородству крови, и по остальным присущим Вам достоинствам, и по достоинствам Ваших предков. В самом деле, если мы вспомним происхождение и исто­рию рода Бобальевичей, то окажется, что род этот в те времена, когда гота­ми был разрушен Эпидавр, и на его месте стал возводиться город Рагуза, прибыл в числе первых основателей города в год от Рождества Господня 260-й и заложил его, и с тех пор всегда вплоть до наших дней непрерывно обладал высшими достоинствами, был богат и изобиловал мужами, посвя­щавшими себя служению общественному благу, рожденными в законном браке, нобилями как по отцовской, так и по материнской линии, в соответ­ствии с древнейшими законами родины, навечно вместе со всеми потомка­ми лишающими права занимать муниципальные должности тех нобилей Го­рода, которые породнятся с кем-либо, кто не является нобилями этого Го­рода. Посему Ваше Святейшество, будучи потомком по непрерывной ли­нии упомянутых прародителей на протяжении более чем тысячи трехсот лет, безусловно являет пример редчайшей чистоты благородства и древнейшего происхождения. Хотя некоторые и пишут, что род этот происходит от Фа­биев, столь влиятельного и знаменитого некогда рода в Риме, мы, однако, оставим это мнение в стороне, поскольку по причине глубокой древности нет оснований принимать его за достоверное. Без сомнения мы можем ут­верждать, что вышел он из Эпидавра, римской колонии в Иллирии, в свое время благороднейшего и древнейшего города, и породил (подобно плодо­витому растению, перенесенному в более благоприятные условия) множе­ство выдающихся мужей, послуживших пользе и славе своей родины на различных поприщах. Они сражались за нее в войнах на море и на суше, воевали на стороне ее друзей и союзников, так что последние не раз одер­живали победы и утверждали свою власть и господство благодаря искусст­ву и доблести полководцев из рода Бобальевичей, которые как новые Фа­бии отстояли пределы родины, отбросив и рассеяв несметные полчища сви­репых врагов, казавшихся непобедимыми. Будучи же использованы в по­сольствах и переговорах, своей мудростью и умением они добивались того, что именно их доверители возводились в королевское достоинство. Да и сами короли благодаря их расторопности и верности спасали и свою жизнь, и власть. Не только дома, но и вне его служили делом и советом своей Рес­публике мужи из этого доблестного и счастливого рода. Особенно же, ког­да, соперничая в славе с Брутом и Дионом, они освободили ее от тирании, вернув ей исконное достоинство и свободу. Другие же пошли дальше: най­дя поле военной и гражданской деятельности слишком ограниченным для своих способностей, они преуспели в религии и послужили образцом свято­сти жизни. Одни из них, посвятив себя созерцательной жизни и изучению священных письмен, перевели с греческого языка на латынь труды Святого Василия, одного из величайших светочей Католической Церкви; другие, оставив удобства собственного дома, посвятили себя монашеской жизни и извлекли из этого немалую пользу: достигнув великой высоты духа, они были удостоены (как это не раз обнаруживалось) дара пророчества. Одна­ко я слишком бы растянул свое изложение, если бы попытался упомянуть обо всем, что имеет отношение к этой обширной теме. Да и труд этот был бы в значительной мере излишним, поскольку речь об этом будет идти в соответствующих местах этой истории. Скажу лишь о том, что и Вы, Ваше Святейшество, не пожелали ни в чем уступить своим добродетельным пред­кам. Оставшись в самом цветущем возрасте наследником огромного состо­яния, когда-либо выпадавшего на долю рагузинского дворянина, Вы явили редкий пример того, как шестнадцатилетний юноша, красивый и величе­ственный, располагающий такими огромными средствами перед лицом всех наслаждений, которые сулят Флоренция, Неаполь и Венеция и которые служат величайшими соблазнами свернуть с прямого пути, сумел повести себя во всех отношениях скромно, разумно и умеренно. Память о Ваших прошлых заслугах и очевидность заслуг настоящих побуждают Ваших доб­рожелателей и вынуждают, если таковые имеются, Ваших недоброжелате­лей воздавать хвалу и честь Вашим добродетелям, которые в более зрелом возрасте воплотились в дела, исполненные значительности, мудрости, щед­рости и благотворительности в отношении любителей благородных наук.