Читаем Литературное приложение «МФ» №03, апрель 2011 онлайн бесплатно

В этом месяце мы не удержались от того, чтобы разыграть карту «стереотипы месяца» и составить третий выпуск «Литературного приложения «МФ» целиком из юмористических рассказов. Писать рассказы — само по себе мастерство, не сравнимое с написанием более длинной прозы,— нужно уметь мастерски умещать компоненты хорошей истории в небольшом объёме. А уж что касается юмористических рассказов — тут нужно ухитриться рассказать историю не только смешно и остроумно, но и связно, не превратив её в предлинный анекдот. Авторы апрельского «Литприложения» великолепно справились с этой задачей — нынешняя подборка не только продлит жизнь, но и заставит задуматься.

Солнце припекало вовсю. Под аккомпанемент мягких волн так приятно было лежать с закрытыми глазами и ничего, ничего не делать! Михаил, он же Мика, сладко потянулся, повернулся на бок и бросил утомлённый взгляд на плавную береговую линию, что, казалось, не имела ни конца, ни начала.

«Эх, красота! Сейчас бы ещё пивка холодного!» — подумал Мика, лениво почёсывая живот. Да где ж его возьмёшь, холодного, в такую-то жару!

Внезапно некий предмет, которого ещё минуту назад здесь не было, привлёк внимание парня. Больше всего предмет напоминал бутыль, но не ту, о которой недавно так страстно мечтал Михаил, — нет, посудину покрупнее, весьма массивную и древнюю на вид, более уместную на полке какого-нибудь краеведческого музея, чем на песчаном пляже, залитом солнечными лучами.

Стряхивая с себя остатки дрёмы, Мика подошёл ближе, попутно оглядываясь: не появится ли ещё один претендент на неожиданную находку. Но берег, по-прежнему, был пуст, и парень поднял сосуд, вытирая песчинки с толстых стенок. Бутыль не пропускала света и оказалась вовсе не стеклянной, как подумал сперва Мика. Удивительно тяжёлая для своего размера, она оканчивалась длинным узким горлышком, закупоренным грязной пробкой. Усилиям Михаила пробка не поддавалась, и любопытство его достигло предела.

«Так, что же это за дары моря такие? — бормотал про себя Мика, вертя бутыль и так и этак, — И выглядит совершенно как в сказке про джиннов. Того и гляди, появится ифрит какой или ракшас и начнёт навязывать свои услуги».

И не успел он так подумать, бутыль вдруг сама собой вырвалась из его пальцев и покатилась по песку. Пробка выскочила, и из узкого отверстия потянулся зловонный дым, заполняя собой все окрестное пространство. Чихая и кашляя, Мика протёр глаза, и от зрелища, увиденного сквозь клубы не то пара, не то тумана, ему сделалось не по себе: над ним, словно Пизанская башня, нависало огромное полупрозрачное существо, не сказать, чтобы особо привлекательное. Составляющий его тело дым, постоянно шевелился, изменяя форму и цвет и вызывая неприятные ассоциации с просвечивающими насквозь гусеницами; неподвижной оставалась лишь массивная голова, «украшенная» жидкой бородёнкой, да два огненно-красных глаза, уставившихся на Мику и буквально пригвоздивших его к месту.

— Спасибо, господин, — пророкотал голос, от которого у парня подкосились коленки, а все волосы на теле встали дыбом, — Ты освободил меня. Теперь ты — мой повелитель, и я исполню три твоих желания.

— Т-т-три? — запинаясь, выговорил Михаил.

— Три, — кивнуло монстрообразное существо, — Таковы наши законы. Приказывай.

От пережитого потрясения парня всего колотило. Стараясь взять себя в руки, он принялся лихорадочно соображать, что же такого можно выпросить у джинна. «Так, попробуем начать с простого. Чего бы мне хотелось?.. Ух, как в горле пересохло. Чего же, чего же… Может, холодного пива? МНОГО холодного пива… Тьфу! При чем тут пиво! Вот чтобы сейчас, здесь остановился красный кабриолет, сияющий весь, с иголочки, а из него — блондинка длинноногая, фотомодель — и мне на шею: «Дорогой! Я так соскучилась!» Нет, не то. Не о том ты думаешь, Мика. Надо серьёзней. Может, золота? Целую гору золотых монет, высотой чтоб с Эверест?..» Мозг явно начал вскипать, не выдерживая напряжённой работы мысли.

— Эй, джинн, подожди, мне надо подумать! — воскликнул Мика.

— Слушаю и повинуюсь! — пророкотало чудовище и со злорадной усмешкой щёлкнуло пальцами, вновь погружаясь в бутыль.

Михаил с ужасом осознал, что вот так, совершенно бездарно потратил своё первое желание. И ведь сколько читал о подлости и коварстве джиннов! Попасть впросак с первых же шагов!

— Нет-нет, подожди! Ты неправильно меня понял! — закричал он не успевшей скрыться полностью голове, — Я всего лишь хотел попросить тебя дать мне побольше времени. Чтобы подумать. Понимаешь?

— Понимаю, — джинн начал выбираться обратно, — «Дать побольше времени»? Даже не знаю, господин, твоя нынешняя форма настолько недолговечна, и чтобы выполнить твою просьбу… О! Конечно! Слушаю и повинуюсь!

Щелчок пальцев прозвучал, словно раскат грома.

Тело Мики вдруг перестало быть просто телом, раздробившись на мириады и мириады частиц, оно осыпалось золотистым песком, покрывая бескрайний пляж. Голова его, сделавшись небывало огромной, коснулась солнца, и звёзд, и луны, став ими всеми сразу. Руки, взмахнув в последнем жесте, превратились в крылья пролетавшей мимо чайки. Беспорядочные мысли, расплескавшись вспугнутыми брызгами, упали в океан, задрожали светлыми бликами в мелких волнах. А сердце наполнилось южным пассатом, раскрылось, как парус и взметнулось в небо, синее и необъятное, словно мечта.

До ушей джинна донёсся лёгкий вздох, подобный весеннему аромату отпущенного на волю ветерка. Несколько маленьких песчинок переместилось с места на место, будто сами собой.

— Господин, у тебя осталось ещё третье желание! — крикнул джинн, сложив ладони рупором — теперь его голос казался гораздо более тихим, почти как голос обычного человека.

И тут же, в шорохе набежавшей волны, прозвучал ответ:

— Мне надо подумать.

Джинн устало опустился на край бутыли:

— Думай, господин, думай. У тебя теперь для этого — целая вечность.

12 ноября 2010 года

Пал Палыч Лукин, инспектор уголовного розыска Z-ского района X-ской области ступил в комнату и застыл…

По долгу службы ему часто приходилось бывать в этой комнате: гостиной частного жилого дома на окраине районного города Z, в котором проживал его давний знакомый Иван Семёнович Змеевиков, пьянчуга, тунеядец, «летун» и злостный самогонщик.

Ни на одном месте работы в городе, районе и даже на другом конце страны Иван Семёнович не мог задержаться даже на полгода в силу своего вздорного и слишком своекорыстно го характера замешанного на идейной лени. Поэтому на своё житьё-бытьё Иван Семёнович зарабатывал главным образом за счёт самогоноварения. Надо заметить, что изготовление самогона было единственным делом, которое он выполнял очень добросовестно, и даже испытывал на себе каждую свежую партию своей продукции. Через что и сам изрядно к ней пристрастился.

О том, как Пал Палыч выводил Змеевикова на чистую воду, можно было написать не один детективный роман. А материалы того дела, когда Иван Семёнович попался в первый раз, и вовсе легли в основу сценария знаменитой комедии Леонида Гайдая «Самогонщики».

За прошедшие с того момента двадцать с лишним лет, Пал Палыч разоблачал Змеевикова ещё одиннадцать раз. И каждый раз Змеевиков, отбыв наказание, начинал снова.

Устройство на работу, увольнение, возвращение в родные пенаты, изготовление или приобретение нового аппарата, подпольная торговля самогоном, разоблачение, арест. Всё это повторялась с опостылевшей уже регулярностью. Вот и на этот раз всё шло по давно накатанной колее. Змеевиков, после очередного увольнения, вернулся домой как раз в день, когда грянул антиалкогольный указ[1].

Пал Палыч привычно встал на стартовую позицию, как бегун при команде «на старт» и приготовился ринуться в очередное дело о самогоноварении. Он знал, что больше всего самогонщики благоденствуют именно во времена «сухого закона».

Знал это и Змеевиков. А потому решил обзавестись новым более производительным аппаратом, чем были у него до сих пор. На следующий день он куда-то уехал из города. Через неделю вернулся. Слухи донесли все подробности приезда. К дому Змеевикова подъехал УАЗ-буханка, из коего вылезли сам Змеевиков и два молодых человека интеллигентного вида. Он и интеллигенты загнали УАЗ во двор и принялись его разгружать. Груз в виде множества разновеликих коробок и ящиков был осторожно перенесён в сарай. Тот самый сарай, который весь город Z знал как «1-й ликероводочный». Следующие три дня интеллигенты с утра до вечера сидели в сарае что-то мастерили. На четвёртый день интеллигенты распрощались с гостеприимным хозяином, вывели на улицу свой УАЗ и укатили.

Прознав про это, Пал Палыч привычно принял положение «внимание». А первые сведения о продаже змеевиковского самогона должны были прозвучать командой «Марш!» и началом нового следствия.

Сведения поступили, и… Пал Палыч споткнулся и плюхнулся прямо на линии старта.

По словам забулдыг, постоянных клиентов Змеевикова, тот внезапно ожмотился: его цех работает, а он не только пойла не продаёт, но и гонит своих давних корешей от порога с испуганным видом.

В недоумении Пал Палыч стал ждать новых сообщений о Змеевикове, и они не заставили себя ждать.

Змеевиков, обычно склонный к лени и не вылезавший из дому без необходимости, теперь целыми днями носился по городу. Маршрут его был примерно следующим: дом — почта — сберкасса — автохозяйство или гараж какой-нибудь организации — дом. Забулдыги прекратили получать заветный самогон, а в автохозяйства и гаражи различных организаций города начали поступать качественный антифриз и другие жидкости, нужные при эксплуатации автомобильной и тракторной техники.

Теперь Пал Палыч не знал, что и подумать. А дальше началось и вовсе невообразимое. Иван Семёнович пропал из дому. Вечером его видели у себя дома, утром на двери дома — замок. В сарае аппарат работает, чем-то позвякивает, а Ивана Семёновича нигде нет. Обыскали весь город—нету. На автовокзале справились — не появлялся. Только один из постоянных клиентов видел, как Змеевиков во втором часу ночи стоял на выезде из города, ловил попутную машину. Очевидно, поймал.

Поводов для объявления розыска у Пал Палыча не было, но всё же…. Пал Палыч начал осторожно делать запросы о наличии в соседних городах Змеевикова Ивана Семёновича, когда вышеозначенного Ивана Семёновича вернули назад в сопровождении сотрудника милиции. Об этом Пал Палычу поведал Свистунов, молодой участковый милиционер, на участке которого и проживал Змеевиков.

Сопровождающий сдал Змеевикова на руки Свистунову со словами: «Вот, поймали вашего алименщика». В городе Z всем было известно, что непродолжительная семейная жизнь Змеевикова началась и закончилась много лет назад между четвёртой и пятой отсидками без детей. Однако Свистунов удивления не показал, а, заведя разговор, потихоньку выяснил у сопровождающего обстоятельства поимки «алименщика». В управление милиции города Т*** по телетайпу поступила ориентировка на злостного алименщика с просьбой задержать его и препроводить по месту жительства, которое тут же и было указано вкупе с описанием внешности. Причём описание было настолько точным и ясным, что отыскать Змеевикова не составило труда…

Это было первое исчезновение Змеевикова. За ним, в течение года, последовали ещё двенадцать. И каждый раз его возвращали в сопровождении сотрудника милиции то из соседнего района, то из неблизкой области, а то и вовсе из другой союзной республики. По отзывам на ориентировки поступающим в управление милиции города Z можно было рисовать более или менее точные маршруты путешествий Змеевикова. И это притом, что управление милиции города Z никаких ориентировок никуда не посылало.

Последний раз Змеевикова привезли из города Шевченко в Казахстане, а отзыв на предпоследнюю ориентировку пришёл из города Дербент. Оставалось только гадать, каким образом Иван Семёнович пересёк Каспийское море.

Побеги из дома прекратились. Змеевиков снова занялся деловой беготнёй. А Пал Палыч и всё управление милиции города Z ломали головы об источнике таинственных и невероятно точных ориентировок. Со всей определённостью можно было сказать лишь одно: автор ориентировок, очень внимательно следит за Змеевиковым и точно знает, где он находится в любой момент времени. Но вот кто мог проделать такое? На этот счёт у Пал Палыча не было даже смутных догадок.

И вот вчера вечером позвонил Свистунов и попросил Пал Палыча срочно приехать. Пал Палыч приехал и обнаружил в отделении Змеевикова. Тот был трезв как стёклышко и… совершенно невменяем. Он пребывал в совершенной истерике и нёс сплошную околесицу. Впрочем, смысл в этой околесице присутствовал: он всей душой желал попасть в тюрьму, ибо только там полагал найти спасение от какого-то «железного гада». Расспросить Змеевикова о чём-либо не было никакой возможности, поэтому решено было оставить его на ночь в отделении.