Читаем Все дело в Лондоне онлайн бесплатно

Глава 1

– С чего начинаются истории и как заставить читателя влюбиться в книгу? – Амелия вздохнула, закатив глаза, и положила голову на тетрадь.

Я наблюдала за подругой, сидя в кресле и печатая новую историю, короткий рассказ, который на сей раз должен был быть куда более интересным, чем все, что были до него. Девушка лежала на кровати все ещё с опущенной головой. За окном октябрь, листья начинают спадать на землю, образуя некий незамысловатый вальс. Выглядело это красиво. Небо было серым, но очень уютным; успокаивало взгляд. Из телефона, который лежал на тумбе рядом со мной, слышались тихие песни Фрэнка Синатры. Пальцы на клавиатуре резко остановились, я обратила внимание на вновь поднявшуюся подругу.

– Я не могу сделать это, Шарлотта, – отчеканила девушка, открывая новую бутылку соевого молока, – у меня не выходит! Слова путаются в голове и весь сюжет превращается в один большой ком, который катится сам по себе. За ним не уследить! Вот как ты пишешь истории?

– Не поверишь, Ами, я просто беру и пишу то, о чем говорит мне история. Но иногда история сама себя не напишет. В таких случаях помогают собственные приключения, – я пожимаю плечами и протягиваю руку к уже давно остывшему последнему стаканчику кофе из Starbucks.

Я не люблю варить кофе в нашей маленькой комнатке общежития, но я очень люблю этот напиток. Если бы я могла взять кофе за отдельного персонажа и воспеть его как греческого бога, я бы уже это сделала. К сожалению, не я диктую правила, когда пишу книги и рассказы, мои мысли создают все это сами, поэтому это… проще говоря, сложно.

Второй курс факультета филологии и курсов писательского мастерства сильно повлиял на мою нервную систему. Я могла представить, что чувствует Амелия, ведь буквально два месяца назад я была готова лезть на стенку из-за переизбытка ненужной информации в моей голове и душевной суматохи. К тому же, я часто болела, практически не ела и даже не спала. На самом деле рецепт написания книг и рассказов был довольно-таки прост и понятен, нужны были лишь две вещи:

1. Душевное спокойствие

2. Физическое и моральное здоровье

Однако что бы я ни твердила Амелии, она отказывалась меня слушать и воспринимать мои слова всерьёз. К слову, ночи для неё теперь стали ещё вдвое длиннее, а дальше будет хуже. Для писателя кризис – это как сердечный приступ для обычного человека, который после него может впасть в кому, при этом получив ещё и инфаркт, и инсульт в придачу. И все же, ни одно мое слово не воспринималось подругой всерьёз. Я сделала ещё один глоток холодного кофе и продолжила работу, исподлобья наблюдая за своей сонной соседкой.

Сначала она просто лежала, потом встала и начала наматывать круги по комнате, к слову, маленьких размеров, а далее она остановилась у окна и пристально куда-то посмотрела, будто от этого зависела ее жизнь. Затем она прыгнула на кровать, которая ответила ей неприятным скрипом, и посмотрела на меня. Маленький огонёк в этом взгляде разгорался все больше и больше, пока не заполнил все пространство зрачка. Я приподняла брови и взглянула на неё теперь уже напрямую.

– Что ты задумала? – не удержалась я, отодвигая ноутбук в сторону и понимая, что в ближайшем будущем я не смогу написать и слова.

– Я решила прислушаться к тебе, – выпалила подруга, улыбаясь все шире и шире.

Нормального человека такое поведение собеседника испугало бы, но правда заключается в том, что мы, писатели, обязаны чувствовать все. Буквально все. Мы не можем взять и сказать «я ничего не почувствовал, посмотрев на небо», хотя классикам это, несомненно, разрешено. Но мы не классики, а, чтобы утвердиться как писателю в современном мире нужно работать, работать и ещё раз работать.

– И что же ты решила? – спросила я после минутной паузы.

– Скажи, ты когда-нибудь покидала Барселону, Шарлотта?

– Да, конечно, – я кивнула, немного задумавшись.

– Значит, у тебя есть загранпаспорт? – улыбка соседки достигла ушей, а глаза сузились, показывая маленькие морщинки под веками и над ними.

– Да, есть, – уже более аккуратно отвечаю я, – что ты задумала?

– Мы летим в Лондон!

– Что?!

***

Когда неделю назад я предложила своей подруге сменить обстановку, я не представляла, что мои слова могут повлиять на неё так сильно. Все семь дней с того самого момента она упорно собирала вещи, сдавала некоторые письменные работы заранее и, главное и самое жуткое, заставляла меня делать то же самое. Я жила спокойной, размеренной жизнью, выходя из своей зоны комфорта два раза в неделю, когда посещала фитнес, и мне было отлично. Я много писала, я находила вдохновение в звёздах, в песнях, в себе и в других людях. А что будет теперь? Билеты куплены в один конец, потому что это были единственные билеты с ближайшими датами, которые мы смогли найти, а места находились в первом классе. Я знаю, знаю, не жирно ли? Но мы решили все-таки воспользоваться случаем и рискнуть. Все-таки, кто не рискует, тот не пьёт шампанского. К тому же, я достаточно хорошо знала улицы старого английского города. Моя бабушка, как и вся моя семья жили там до определенного момента, но затем отец нашел себе другую работу, а мама настолько сильно любила Испанию, что мы переехали, оставив бабушку одну. Увы, она очень не хотела покидать старушку Англию, но мы виделись почти каждые каникулы. Особенно хорошо я запомнила мои последние каникулы там – каникулы перед поступлением в институт. Что ж, остается надеется, что предстоящее путешествие будет не хуже.

Мы же рисковали, как могли.

Рисковали сдавать все заранее, хотя знали о строгости наших преподавателей и нашей не подготовки к сдаче. Рисковали с выбором апартаментов и района города. Рисковали с выбором билетов и авиалиний. Рисковали даже с тем, какие вещи мы брали с собой в Лондон из солнечной Барселоны. В общем, полный выход из зоны комфорта. Я пила по десять чашек кофе в день и не спала. Снова. Есть, соответственно, тоже не было желания. Все, что я могла делать – писать. И я очень старалась заниматься любимым делом каждую свободную минуту. Все же именно в этом и состоит плюс любимого дела. Когда все вокруг меняется, остаётся только работа всей твоей жизни, которая сможет выручить тебя в какой-то момент, поддержать и утешить. В общем, быть для своего хозяина мамой, папой, братом и подругой.

«Рейс Барселона – Лондон отправляется через 10 минут. Просим всех пройти на свои места», – раздался голос в аэропорту.

Я судорожно сжимала в руках сумку с ноутбуком и несколькими книгами. На борту самолета я планировала работать. Впрочем, так и вышло. Стоило нам сесть в этот шикарный самолёт класса «люкс», как стюардессы начали предлагать напитки, спрашивали, все ли в порядке, а я отмечала превосходную обстановку вокруг. И хотя контингент пассажиров был мягко говоря не самый приветливый, зато места мы выбрали самые лучшие. Я сидела около иллюминатора, ожидая свой капучино на миндальном молоке и овощной салат с ноутбуком в руках и множеством мыслей в голове. Я думала, она сейчас просто лопнет, переполненная непонятно чем. К счастью, кофе принесли достаточно быстро, а рядом лежащая Амелия видела десятый сон. Работа началась. Главы, написанные во время полёта, всегда будут пропитаны силой воздуха.

Пока я печатала текст на клавиатуре своего не самого лучшего ноутбука, мой мозг начал автоматически считать дни и недели, что я питаюсь только кофеином. Миндальный капучино снова попал в мое горло, принеся с собой приятное нежное ощущение. И вдруг мозг сам вывел количество дней, за которые я почти ничего не ела, а только пила кофе, кофе и ещё раз кофе. Только капучино. Каждый день, каждую главу. То есть, 14 дней. Две недели. Я посмотрела на свою руку в попытке унять страшные мысли о весе. Нет, у меня нет проблем с расстройством пищевого поведения, но они были и вполне могут вернуться. Я подзываю стюардессу и узнаю, что следующий приём пищи будет через полчаса. Медленно киваю и снова возвращаюсь к своей работе. Вокруг царит тишина, видимо, все уснули. Звук клавиш начинает отдаваться в ушах глухим стуком. От перенапряжения такое иногда бывает: начинает побаливать голова, затем немного темнеет в глазах, но обычно все быстро проходит. В этот раз так быстро все не прошло, поэтому я вынуждена отлучится в уборную. Благо, не задела Амелию своими ногами.

В салоне самолёта действительно царит тишина, вокруг все спят. Все, кроме одного молодого человека.

Он сидит очень сутуло, что-то печатает на своём ноутбуке и затем внимательно перечитывает. Мне знаком этот взгляд – оценивающий. Только если у 90% людей «оценивающий» относится к внешности и характеру, то у него и меня, или у таких, как мы – к проделанной работе. Перед тем, как скрыться за дверью, замечаю, что он трёт виски. У меня тоже иногда бывает мигрень после написанной главы, я чувствую усталость. Быть писателем – значит проживать жизнь каждого своего героя. Кажется, у меня жизней больше, чем у кошки. Я поворачиваюсь к раковине и осторожно ополаскиваю руки, а затем бросаю несколько капель на своё лицо. Черт возьми, осталось совсем немного, я справлюсь. Я хочу справиться.

Глубокий вздох принимает мой вызов – я должна вернуться на место и продолжить работу. Вот только из зоны своего комфорта я не выходила достаточно давно, поэтому неуклюжесть теперь мое «второе Я». Видимо, из-за этого я врезаюсь в парня из первого класса со сгорбленной спиной. На деле передо мной стоял красивый и мускулистый молодой человек, который был на голову выше меня. Его карие глаза задержались на мне, но в них читалась лишь усталость и утомленность, а ещё я уловила давно знакомые мне нотки. Эти приправы организм подавал отдельно, мозг особенно любил их – приправы незнания сюжета. Я отодвинулась и пропустила парня, печально обернувшись в сторону кабинки на пол пути к своему месту. Я осторожно пролезла мимо подруги и снова начала печатать. Теперь у меня есть ещё один персонаж, поэтому нужно как-то вплести его в сюжетную линию. Пальцы сами начали исследовать возможности клавиатуры, дыхание сбилось, а в конце нашего полёта кареглазый парень был уже навеки занесён на белый электронный лист.

Лондон встречает нас дождем. Он был небольшим и достаточно приятным, поэтому, когда подруга берет такси и зовёт меня присоединиться к ней, я лишь слабо улыбаюсь.

– Пожалуйста, довези мои чемоданы до отеля, хорошо? Я потом отдам тебе деньги за такси, а сама схожу в магазин купить продуктов, – пытаюсь как можно милее улыбнуться и при этом выглядеть уверенной в своих лживых словах.

В магазин я, конечно, собиралась, но далеко не сразу. Дождь шёл будто бы на удачу, ведь появилось настроение, чтобы писать, да и сразу стало интересно посмотреть город, увидеть все вокруг. Амелия сомнительно кивнула головой и забрала мой чемодан. Она уже потянулась за сумкой с ноутбуком, но я сказала, что смогу донести сама эту ношу, добавив, что я забочусь об этой рухляди и, к тому же, она уже забрала самое главное. Взгляд подруги выражал глубочайшее непонимание, ведь человек, который в Лондон особо не стремился и был одет в белые джинсы и короткий белый топ в дождь не должен был проявлять такой интерес. Однако мой «обман» прошёл удачно, так что увидев, как такси Амелии скрывается за поворотом, я сажусь в кэб неподалёку. «Кэб» звучит красиво, выглядит ещё лучше. И хотя видно, что эта машина многое и многих пережила, я не оставляю ее незамеченной и делаю пометку в блокноте о том, что она обязательно должна появиться в книге.

Водителем оказался седой англичанин, который вежливо выслушал меня по поводу того, в какое место я хотела бы попасть, ведь это проще простого – место должно быть красивым и эстетичным, тихим и спокойным, атмосферным, в нем можно было бы заказать еду, и кофе в нем должен быть вкусным, а ещё место должно находиться в центре города. Я не уверена, что он меня понял, так как уложилась в две минуты. К тому же, за два года жизни в Барселоне я могла позабыть английский, поэтому вздыхаю, мило улыбаясь, и прошу отвезти меня в Старбакс, желательно в центре. Мужчина, наконец, понял меня, но всю дорогу молчал. В то же время я пыталась как можно детальнее представить описание кэба в книге, делая некоторые наброски, которые могли бы мне помочь.

Спустя каких-то десять минут этот милый седой англичанин принимает деньги и продолжает свою дорогу, а я вхожу в большой и красивый, а главное полупустой Starbucks.

– Что будете заказывать? – спрашивает улыбающийся бариста.

Сейчас, наверное, полдень. Капли бьют по стеклу, которое полностью расположилось на месте каменной стены, и создают неповторимый звук.

– Большой капучино на миндальном молоке с ореховым сиропом, пожалуйста, – затем вспоминаю, что я абсолютно ничего не съела за последние три часа, – и сэндвич с курицей, – и что я вообще мало ела за последние недели и месяцы, – и киш с лососем.

Ухмылка на лице парня заставляет меня улыбнуться.

– Нет, я не обжора, – хочется сказать мне, – просто мой организм уже не понимает, где еда, а где кофе. И иногда, точнее всегда, принимает кофе с миндальным молоком за полноценный приём пищи.

Но я молчу. Открываю снова рот лишь для благодарности, когда забираю заказ. Этот Starbucks имеет два этажа, поэтому я сразу бреду на второй и сажусь у окна. Людей практически нет. За последним столиком сидит какая-то девушка и что-то пишет в тетради, наверное, конспект. А за столом в углу какой-то парень читает книгу. Я достаю свой ноутбук и открываю последнюю сохранённую версию Microsoft Word. Заглядываю в сумку в поисках блокнота с заметками и возвращаюсь к работе.

Работа, работа, работа, – повторяет мой мозг снова и снова, и снова.

Спустя полчаса усердного нажатия на клавиши, я вспоминаю, что забыла поесть, а вот стаканчик кофе уже лишь наполовину полон. Улыбка озаряет мое лицо, когда я понимаю, что кафе заполнилось людьми, и теперь здесь нельзя было сесть. Нигде. Все столики были заняты.

***

Спустя ещё два часа работы я иду за вторым таким же стаканчиком кофе и возвращаюсь на своё место. Как только я готова продолжить, слышу голос над ухом.

– Простите, вы не будете против? – спрашивает молодой человек.