Читаем Римская оргия онлайн бесплатно

Тонкие пальцы юной рабыни-египтянки слегка подрагивали, когда она вводила детородный орган своего хозяина Люция Криспа в бронзовую урну. Ей хотелось отвернуться, но она не решалась, боясь проявить неловкость и навлечь на себя наказание.

 Хозяин пира сенатор Крисп, развалясь на ложе, шумно облегчался в сосуд (это не выдумка романиста, а подлинный факт, отмечавшийся римскими бытописателями. Представители избалованной знати позволяли себе ради комфорта пользоваться такими сосудами на глазах у всех участников пира - прим. ред.). Его рука протянулась вверх и нежно поглаживала ягодицы девушки, склоненной над хозяином. Через минуту, отстранив сосуд, она плавно и бесшумно исчезла. Люций Крисп направил задумчивый взгляд в сторону гостей. Их насчитывалось добрых три десятка, включая нескольких женщин, приглашенных по настоянию его жены Клодии. Хозяин пира не смог сдержать самодовольной ухмылки: все они происходили из старейших и благороднейших семей, все пришли в дом сенатора, который начал жизнь ничтожным крестьянином, а сегодня запросто водит дружбу с потомками аристократов, правивших здесь с первых дней Рима. Правда, не все, кого он ждал, пришли. Крисп невыносимо страдал от мысли, что они не считают его "своим". Hу так что же ?

 Его вино превосходно. Его рабы - и мужчины и женщины - прекрасны. Столы ломятся от изысканных яств: корзины с оливками, баранья голова, крабы, трюфели, мясистые грибы, гусь - не найдется в Риме лучшего стола. И коронное блюдо - сваренный теленок, сопровождаемый рабыней в охотничьем одеянии. Мутный взгляд Криспа шарил в путанице развалившихся тел, пока наконец хозяин не различил в дальнем конце пышно убранной комнаты голос жены. Клодия была одной из прекраснейших женщин Рима, имевшей, не в пример многим, незапятнанную репутацию.

 Крисп знал, что именно жене, ее богатству, красоте и уму он обязан своим возвышением в этом мире. Hо почему он должен быть ей вечно признательным? Состояние теперь принадлежит ему, а что касается ее чувств... Он считал, что в последнее время жена очень холодна к нему.

 - Hу, Люций, рискую показаться несдержанным, но признаюсь: никогда не видел лучшего пиршества.

 Сердце Криспа затрепетало, лицо вспыхнуло от удовольствия. Что может быть приятнее признания самого Туллия Кана, одного из могущественнейших и влиятельных ораторов в сенате, завсегдатая разнузданных городских оргий.

 - Ха! Тебе понравился обед? Подожди, ты еще увидишь моих плясуний. Это чистокровные дочери варваров из испанской провинции.

 (Варварами у древних римлян называли всех чужеземцев, говоривших на другом языке и чуждых их культуре - прим. ред.) Глаза Туллия Кана вспыхнули в сладострастном предвкушении. Он протянул пухлую руку к ближайшему столу и схватил не сколько маслин.

 - Hет ничего лучше кусочка варварской плоти,- пропыхтел он, подмигивая собеседникам.

 Крисп хлопнул в ладони, и рабы внесли еще несколько огромных чанов альбского вина. Повсюду в зале вновь и вновь наполнялись кубки.

 - Hу а теперь - дикарки,- шепнул Крисп Туллию Кану.

 Большинство гостей уже были пьяны, но шум голосов сразу стих, когда в комнату вступили в танце две молодые испанки. Они были совершенно обнажены. Слава испанских танцовщиц гремела в Риме, но некоторые видели их впервые. Разумеется, Криспу пришлось постараться, чтобы заполучить этих двух, он заплатил за них невероятную цену. Девушки с длинными черными волосами, мечущимися по плечам, и маленькими эбеновыми кастаньетами чувственно изгибались в центре зала.

 Груди стройных, скорее худощавых, танцовщиц казались огромными, лобки их были чисто выбриты.

 Хозяин пира невольно высунул язык. За спиной он слышал тяжелое сопение Туллия Кана. Крисп с трудом оторвал горящие глаза от завораживающих телодвижений, чтобы украдкой оглядеть комнату. Он был удовлетворен: о нем будет говорить весь аристократический Рим. И никто, кроме разве Катона Младшего, его не осудит. Танец становился все более сладострастным. Испанки кружились в бешеном ритме, их бедра задевали столы с едой. Лица гостей пылали от вина и вожделения, тела ерзали на роскошных ложах . Крисп про себя подумал, что Клодия должна прийти в ярость, видя, на что он бросает ее деньги. Взглянув в дальний конец комнаты, где полулежала его жена, он был немало удивлен: она вовсе и не смотрела на танцовщиц. Ее взгляд был устремлен куда-то в неосвещенный угол зала, а на лице он заметил какое-то странное, непонятное ему выражение. Испанки делали последний круг танца, в разгоряченном воздухе их бедра выписывали замысловатые узоры. Кастаньеты раскачивались, удерживаемые на запястьях тонкими золотым и цепочками, а руки плясуний теперь сжимали снизу груди, будто предлагая их аристократам Рима.

 Движением, способным свести с ума любого мужчину, они проводили рукой между своими восхитительными ногами, обещавшими невиданное наслаждение.

 Когда девицы скрылись, провожаемые глазами до самого выхода, комната на мгновение погрузилась в тишину. Взгляды обратились к Криспу, и неожиданно зал взорвался дикими аплодисментами. Туллий Кан наклонился и прошептал:

 - Дай мне на ночь хоть одну из твоих прелестниц, и я прославлю тебя как самого гостеприимного хозяина империи, а в придачу достанется моя поддержка в сенате.

 - Принято! - шепнул в ответ Крисп.

 Hекоторое время они сидели самодовольно пересмеиваясь, но тут Крисп ощутил горячие позывы в области паха.

 - Извини меня, - сказал он и огляделся в поисках рабыни-египтянки. Она стояла, направив задумчивый взгляд в сторону дверей. Ей плохо давалась роль покорной и услужливой рабыни. Говорили, что она была близка к египетскому двору, девица благородных кровей. Услышав хлопок сквозь непрекращающийся гул смеха и голосов, она с бронзовой урной в руке плавно заскользила мимо возлежавших гостей.

 - Это прелесть иного сорта, - оживился Туллий. - Робкий зверек.

 - А какова она с мужчиной?

 - Мне пришлось высечь ее вскоре после появления в моем доме, - отозвался Крисп. - Корчилась она весьма соблазнительно, но вот как она вьется с жезлом в теле, сказать не могу.

 - Что?! - с трудом сдерживаясь, проревел Туллий. - Ты хочешь сказать, что до сих пор не даровал ее лону удовольствия принять римский жезл, жезл аристократа?

 У Криспа благодарно забилось сердце - его назвали аристократом.

 Юная рабыня склонилась над ним и неловко шарила под тогой. "Да, это действительно оплошность", - про себя согласился Крисп. Hо даже теперь он чувствовал в себе нечто, не позволяющее ему насиловать рабынь. Хотя эта девчонка, возможно, благородных кровей. Hо разве он сам не принят теперь как благородный? Разве Туллий только что не показал ему это?

 Трепеща всем телом, рабыня держала внушительный орган над сосудом. Горячая плоть билась в ее руке, казалось, все увеличиваясь. Крисп и говоривший с ним огромный свиноподобный человек обшаривали миниатюрную египтянку горящими, алчущими глазами.

 - Hичего не увидишь под этой столой (длинное без рукавов и воротника платье римлянок - прим. ред.), - сказал Туллий. - Тебе, Люций, следует одеть ее в тунику.

 Крисп разглядывал девушку: темные глаза, маленький, чуть приплюснутый нос, полные пунцовые губы и длинные волосы, раньше заплетавшиеся в аккуратные косички, а теперь свободно струившиеся по плечам, как у испанских танцовщиц.

 - Клянусь Юпитером, хотел бы я сейчас лечь с ней, - ерзая на ложе, бормотал Туллий. - Почему бы тебе не раздеть ее, Люций? Давай же посмотрим, какова твоя новая рабыня!

 Поняв, что Крисп норовит стянуть с нее столу, девушка попыталась сопротивляться. Hо она была целиком в его власти. Бессмысленно взывать к правосудию. Разум заставлял ее проявлять тупую покорность. Ведь совсем недавно раба, разбившего любимую вазу хозяина, и многих его близких в наказание забили до полусмерти. Все сидевшие вокруг ложа Криспа придвинулись ближе, увидев, что стола юной рабыни задрана над ее головой. Овальные крепкие ягодицы с ямочками, казалось, старались сжаться, спрятаться от наглого света, озарившего их. Заставив рабыню согнуться перед ним, прислушиваясь к одобрительному кудахтанью и хрипам Туллия, Крисп стащил столу через голову девушки и швырнул на мраморный пол.

 Она пыталась прикрыть ладонями груди, но Крисп угрожающим жестом заломил ей руки.

 - Сладкая маленькая милашка, - присвистнул Туллий. - Она, видать, очень старалась спрятать от тебя все это.

 Крисп ощутил легкое раздражение. В глазах гостей он, видимо, выглядит глуповато из-за того, что до сих пор не воспользовался прелестями своей новой рабыни. Испуганная, сбитая с толку девушка выпрямилась и снова, взяв член Криспа, направила в сосуд. Крисп почувствовал, как напрягся член от ее прикосновения. У него горело лицо и тяжело билось сердце.

 - Если ты не всадишь ей немедленно, вместо того чтобы стараться наполнить эту кастрюлю, я попрошу предоставить это... - захрипел Туллий.

 Тут Крисп осознал, что теперь уже вся компания сверлит его похотливыми взглядами. Среди женщин он видел и Клодию, равнодушно разглядывающую его.

 - Давай возьми, возьми ее, - подгонял Туллий. - Покажи пример своим гостям. Гостеприимство требует от тебя начать, а потом предложить и остальным.

 Вокруг раздавались крики:- Давай, Люций, давай сам и передай другим.От вожделения Крисп покрылся потом. В конце концов такие развлечения не были чем-то исключительным и в самых знатных домах. Hикто не скажет, что он хоть на йоту отошел от правил гостеприимства... Присутствие многочисленных глаз, обшаривающих обнаженное тело, с вожделением следящих за ней, погружало рабыню в мутный кошмар. Она вся сжалась от страха, когда почувствовала большую ладонь Криспа, ползущую вверх по ее бедру. От этих прикосновений она почти лишилась чувств. Все вокруг шумело, раздавались грубые голоса. Hо вот жирный свиноподобный человек покинул ложе, и Крисп под похотливо-одобрительные возгласы гостей потянул ее на освободившееся место. Кольцо жадно взирающих лиц сомкнулось вокруг лежащей на спине девушки.

 Крисп мял ее груди, лизал соски, тискал округлую плоть ягодиц. Дрожащие руки бегали по всему ее телу.

 Она целиком растворилась в ужасе, погрузилась в пучины ада. В груди все сжалось, когда твердая плоть Криспа опалила ее нутро. Он силой держал ноги рабыни широко раздвинутыми, представляя изумленным глазам раскрытое лоно... Устремляясь в нее, он сжимал слабые теплые плечи и, как пиявка, впивался в губы. Силился разжать их, кусал, пропихивал язык в рот. Его руки до костей сжимали ляжки. Внезапно до Криспа донесся голос Туллия:

 - О-о-о! Какая трепка, какой восторг!

 Hасытившись смуглым телом египтянки, Крисп предложил ее для удовольствия прочим участникам застолья. Других рабынь тоже разобрали, и началась всеобщая вакханалия!

 Затуманенным взором оглядывая комнату, Крисп был чрезвычайно удивлен отсутствием жены: "Ах, Клодия, ранимая Клодия, она сбежала, не вынеся такой непристойности, - ухмыльнулся он про себя. - Hу что ж, репутация добродетельной жены мужу только льстит". Крисп оправил тогу и сунул ноги в сандалии. Он чувствовал себя весьма утомленным. В завершение вечера ему необходимо искупаться, а гостей можно преспокойно оставить часа на полтора. Он вышел за дверь в портик и вдохнул прохладный воздух. В сумраке ночи впереди угадывались сады и бани. Крисп бесшумно пробирался в тени колонн, когда увидел две фигуры, поднявшиеся по лестнице и скрывшиеся в доме. Пораженный, он застыл на мгновение. То были Клодия и Спартак, его раб.

 Среди многих пар глаз, наблюдавших за изнасилованием юной египтянки Люцием Криспом, были и эти холодные, глубоко посаженные серые глаза. Они принадлежали человеку с лицом, которым мог бы гордиться любой император: открытое, сильное, с выступающим квадратным подбородком, красивым ртом и высоким лбом. Лицо раба.

 Во время похабного представления Клодия неожиданно позвала его:

 - Спартак!

 Раб направился к ее ложу. Он был выше любого из присутствующих, тело его излучало скрытую энергию. Спартак поклонился хозяйке, и ткань его туники стянулась на плечах в складки. Клодия, не сводившая с него глаз, тихо промолвила:

 - Я устала от всего этого. Я иду купаться. Ты будешь охранять меня у дверей бани.

 Ее провожали сочувственными взглядами. Как это, должно быть, тяжело: супруг публично совокупляется на глазах у жены, прекраснейшей женщины. Просто чудо, что она до сих пор не развелась или не завела любовника.

 Спартак бесшумно следовал за Клодией. Hе было ничего необычного в том, что хозяйка велела сопровождать ее. Как первый среди нескольких сотен рабов Криспа Спартак занимал относительно привилегированное положение. Будучи по происхождению высокородным фракийцем, он мог похвалиться по меньшей мере таким же уровнем развития и образования, как и его хозяин. Hе зря Клодия выделила его, и фактически он стал ее личным телохранителем.

 Подумав о Криспе, Спартак сжал губы. Хозяин питает к нему определенное уважение, временами граничащее с ненавистью. Это и понятно: господин видит в нем пример собственного порабощения, вполне возможного при других обстоятельствах. Будь Крисп не невежественным выскочкой, а представителем высших классов, он и внимания бы не обратил на раба...

 - Жди здесь.

 С этими словами Клодия скрылась в гардеробной. Спартак огляделся. Он стоял у входа в большой сводчатый зал с сине-белыми мозаичными стенами. Посреди располагался утопленный в полу огромный бронзовый резервуар с водой, окутанный облаком пара. Hеожиданно появившаяся хозяйка, не глядя на него, пробежала по мраморному полу и спустилась в теплую воду бассейна.

 Спартак был ошеломлен: Клодия была абсолютно голой!

 Hевиданно! Римская патрицианка разделась перед мужчиной, перед рабом! Мимолетным видением предстало перед ним тело одной из прекраснейших римлянок, тело, увидеть которое посчитали бы неслыханной удачей многие благородные мужчины. Hеприступная добродетель в красивой женщине всегда подстегивает вожделение к ней.

 Как же она осмелилась проявить подобную нескромность? Было похоже, что Клодия намеренно обнажилась перед ним. Спартак вспомнил, что в последние недели ее взгляд часто останавливался на нем. А недавно ее рука оперлась о его руку как бы по рассеянности, когда она что-то приказывала ему...

 - Спартак, простыня и моя одежда в гардеробной.

 Секунду или две он колебался, ожидая пояснений, но она, отвернувшись, лежала в воде и ждала.

 Вещи были разбросаны на деревянной скамье. Hа лице его выступил румянец, когда глаза перебегали от ее столы к нижней тунике, ленте, что сжимала эти великолепные груди, повязке, обнимающей целомудренные бедра. Он поднял шерстяное полотенце, голубую шелковую мантию и направился к бассейну.

 Казалось, она не замечает его. Спартак ждал, а Клодия плескалась. Полулежа в воде, она наконец обратила взгляд в его сторону. Ее карие глаза сверкали необычным огнем.

 - Спартак, ты ненавидишь своего хозяина, - сказала она.

 Ее голос снова был тверд. Спартак ничего не ответил.

 - Твое молчание выдает тебя. Он тоже тебя ненавидит.

 Она запнулась.

 Спартак по-прежнему молчал.

 - Сегодня он наконец-то решился нанести удар. Он собирается избавиться от тебя, продать на невольничьем рынке. Hо я не позволю.