Читаем Корабль рабов онлайн бесплатно

Электронные версии книг на сайте www.prospekt.org

Москва 2021

© Амбарцумян Г. Р., перевод, 2020 © Шахназаров К. Г., предисловие, 2020 © ООО «Проспект», 2020

Предисловие Карена Шахназарова

Изображение на обложке: Иоганн-Мориц Ругендас «Невольничье судно», 1830 г.

Несколько лет назад в одном из книжных магазинов Нью-Йорка я обратил внимание на книгу под названием The Slave ship: a human history («Корабль рабов: История человечества») известного американского ученого Маркуса Редикера. С некоторыми работами Редикера я уже был знаком, они мне запомнились, да и у соответствующего раздела в книжном оказался не случайно — я интересовался публикациями, связанными с этим весьма драматичным периодом мировой истории.

Надо сказать, что книг о трансатлантической работорговле на западе издается довольно много. Эта тема давно привлекает историков, социологов, экономистов, и все больше исследователей согласны в том, что основы современного процветания США и Европы были заложены в «золотой век работорговли» — так историки называют XVIII столетие. Всего же активная продажа людей продолжалась без малого четыре века: с конца XV по конец XIX в. По оценкам ученых, за это время из Африки было вывезено более 12 млн человек, четверть из них погибли в дороге. Миллионы рабов создали условия для развития капитализма в Новом Свете. Именно благодаря «неграм на плантациях» стали возможны накопление первоначального капитала и последовавший затем в XVIII в. взлет научно-технической мысли. Кстати, сам невольничий корабль в каком-то смысле являлся олицетворением капитализма — на нем все было утилитарно, надежно и подчинено главной цели: перевезти как можно больше «живого товара» при наименьших потерях. По сути, трансатлантическая торговля рабами явилась первым глобальным предприятием, в котором одновременно были задействованы тысячи людей: моряков, врачей, инженеров, строителей, работорговцев, политиков и многих других. Это была именно индустрия, изменившая мир.

В этом отношении книга Маркуса Редикера, которую я имею честь представить российскому читателю, являет собой серьезное, фундаментальное исследование, позволяющее оценить масштабы четырехсотлетней исторической драмы, и в то же время его труд — это своеобразная книга судеб. Для сотен персонажей документального романа Редикера плавание на корабле невольников становилось переломным моментом, после которого их жизнь менялась навсегда. Мозаика, составленная Редикером из человеческих историй, производит сильное впечатление, способное изменить представление об истории и современности. Многие проблемы западной цивилизации, о которых сегодня говорят средства массовой информации, имеют непосредственное отношение к описываемым событиям. Мне кажется, что издание «Корабля рабов» на русском языке — нерядовое событие в нашей литературной жизни.

Карен Шахназаров

Женщина лежала на дне большого каноэ в трех или четырех дюймах от грязной воды, укрывшись грубой накидкой. Каждой клеточкой утомленного долгой дорогой тела она ощущала ритмичные движения весел, но не знала, куда ее везут. Уже три луны они плыли по реке через топи и болота. Несколько раз по дороге ее перепродавали. В тесном помещении посреди лодки, где уже несколько дней ее держали вместе с десятками других узников, она узнала, что этот этап путешествия подходит к концу. Ей удалось перебраться через влажное тело одного из обессилевших пленников на другую сторону каноэ, и теперь она смогла приподнять голову и выглянуть за борт. Впереди находилось owba coocoo — судно, построенное для того, чтобы пересечь «большую воду». В ее родной деревне появление этого корабля считали страшной бедой, поэтому быть проданной белым мужчинам и отправиться на борт owba coocoo было для нее худшим из несчастий [1].

Вновь и вновь каноэ скользило по волнам, и всякий раз, когда нос лодки опускался, женщине удавалось бросить взгляд на судно, похожее на остров на горизонте. Когда они подплыли ближе, оно оказалось более похожим на огромную деревянную коробку с тремя высокими шипами. Поднялся ветер, и женщина почувствовала необычный, но знакомый ей особый запах пота, страха и болезней. Дрожь пробежала по ее телу.

Увидев слева от каноэ отмель, она решилась. Гребцы плавно опускали весла в воду, и, переждав еще два, три, четыре взмаха, она, наконец, выпрыгнула за борт и поплыла изо всех сил, чтобы спастись от тех, кто ее пленил. Она услышала всплеск воды, когда двое гребцов нырнули за ней. Но когда женщина оглянулась, она увидела, что мужчины повернули назад и забираются обратно в лодку. Выбравшись на топкий берег, она заметила рядом с каноэ крупную серую акулу, приблизительно восьми футов длиной, с тупой круглой мордой и маленькими глазами. Осыпая акулу проклятиями, мужчины изо всех сил били по воде веслами, чтобы ее отпугнуть. Доплыв до отмели, они с трудом вытащили каноэ из воды и бросились за беглянкой. Женщина пыталась бороться, но безрезультатно. По вязкому песку было трудно двигаться, в воде ждала акула. Мужчины догнали ее, связали грубой лозой запястья и щиколотки и опять бросили на дно каноэ. Потом они снова начали грести и вскоре запели. Через некоторое время женщина услышала, сначала тихо, потом все громче, другие звуки — так от удара волн по корпусу большого корабля скрипели доски. Затем раздался приглушенный окрик на незнакомом языке.

С каждым энергичным ударом весел судно приближалось и становилось все более устрашающим. Запахи стали ощутимее, звуки — резче: с одного конца судна доносились крики и вопли, с другого низкое, жалобное пение. Все перекрывал визг детей, создававших невыносимый шум, они барабанили по древесине, и из-за этого едва можно было разобрать какие-то слова: кто-то просил menney — воду, кто-то проклинал myabecca — богов. Когда гребцы подвели каноэ ближе к судну, женщина разглядела темные лица в проеме маленьких окошек почти над самой водой. За ней наблюдала дюжина черных женщин с детьми и несколько краснолицых мужчин. Они видели, как она пыталась сбежать. Мужчины перекрикивались резкими и раздраженными голосами, обмениваясь короткими и лающими фразами. Каноэ доставило ее на корабль невольников.

Гребец с каноэ развязал путы и подтолкнул женщину к веревочной лестнице, вместе с остальными пятнадцатью почти обнаженными узниками она взобралась наверх.

Несколько мужчин поднялись на борт с ними, среди них был и черный торговец в золотистой соломенной шляпе, который сопровождал пленников до owba coocoo. Почти все люди из этой группы, включая женщину, были поражены видом судна, но несколько пленников-мужчин казались до странности невозмутимыми — настолько, что даже переговаривались с белыми на их языке.

Это был странный мир — высокие стволы деревьев с обрубленными ветвями; странные инструменты; взметнувшаяся куда-то ввысь сложная путаница из канатов. Свиньи, козы и домашняя птица бродили по главной палубе. У одного из белых был местный попутай, у другого обезьяна. Owba coocoo был таким большим, что на его борту была даже своя собственная ewba wanta — маленькая лодка. Другой белый мужчина отвратительного вида искоса осмотрел женщину и, сделав непристойный жест, попытался ее схватить. Она бросилась на обидчика и расцарапала ему лицо до крови, прежде чем он смог оторвать ее от себя. Он трижды больно стегнул ее небольшим кнутом, который держал в руках. Черный торговец вмешался и оттолкнул ее в сторону.

Когда к ней вернулось самообладание, она смогла рассмотреть других невольников на палубе. Все они были молоды, некоторые из них еще совсем дети. В деревне она считалась женщиной среднего возраста, но здесь она казалась старой. Ее купили только потому, что хитрый черный торговец продал большую группу всю целиком, не оставив капитану выбора, кроме как купить всех или не получить ни одного. Женщина была старше всех остальных пленников.

Некоторые люди на корабле говорили на ее родном языке — языке народа игбо, но многих других она не понимала. Среди невольников были также жители соседних с ее родиной земель — народ аппа и более темнокожие и крупные оттамы. Некоторые из пленников, как она поймет позже, находились на борту судна уже в течение многих месяцев. Первых двух матросы назвали Адамом и Евой.

На корабле трое или четверо терли палубу; остальные что-то мыли. Моряки раздали маленькие деревянные миски для еды. Корабельный кок положил некоторым мясо и хлеб, остальным клубни ямса, которые он полил пальмовым маслом.

На главной палубе стояла невообразимая суета. Белый человек с загорелым дочерна лицом пытался прекратить шум, прикрикнув: «Domona! — Тише!» Двое других белых казались самыми важными людьми на этом судне. Один из них был капитаном, его приказы другие белые люди бросались исполнять бегом. Второй был врач, и вместе с капитаном они внимательно обследовали всех новых невольников — у каждого они проверяли голову, глаза, зубы, ноги и руки, живот. После того как они осмотрели семью — мужа, жену и детей, которых только что доставили на корабль, мужчину со слезами на глазах забрали и увели за закрытую дверь на носовую часть судна. Оттуда доносились чьи-то крики, человека pem pem — избивали, и он кричал от боли. Сквозь его стоны женщина разобрала слова на немного знакомом ей языке ибибио.

После того как ее тоже проверили, белый мужчина рявкнул: «Спускайся вниз! Быстро!» — и толкнул ее к большому квадратному отверстию в палубе. Молодая девушка рядом с ней, испугавшись, что новая пленница не поняла приказа, быстро прошептала: «Gemalla! Geyen gwango!» Спустившись вниз по лестнице, женщина чуть не упала от слабости и тошноты, от ужасающего зловония у нее закружилась голова. Ей хорошо был знаком этот awawo — запах смерти. Он исходил от двух больных женщин, одиноко лежащих в темном углу, без присмотра, около athasa — «бочек с нечистотами», как их называли белые. Женщины умерли на следующий день, и их тела были выброшены за борт. Почти сразу же вода забурлила и покраснела. У акулы, которая следовала за ее каноэ, наконец появилась еда.

История этой женщины — лишь один акт драмы, которую знаменитый афроамериканский ученый У. Е. Б. Дюбуа назвал «самой большой драмой человечества за последнюю тысячу лет» — когда «10 миллионов человек были перемещены из тенистой красоты их родного континента в новооткрытое Эльдорадо Запада, где они спустились в ад». Оторванную от своей родной земли женщину, как и многих других, доставили на борт работоргового судна и переправили в Новый Свет на плантации сахарного тростника, табака или риса, где рабы трудились ради благосостояния своих хозяев. Эта книга последует за пленниками на невольничий корабль — который оказался страшным и мощным европейским орудием такого порабощения. [2].

Драма разыгрывалась с бесчисленными вариациями в течение длительного периода, и ее действующими лицами стали не единицы, а миллионы людей.

Почти за четыреста лет работорговли, с конца XV до конца XIX в., 12,4 млн душ были погружены на суда работорговцев. Они прошли по Среднему пути¹ через Атлантику до сотен пунктов назначения, растянувшихся более чем на тысячи миль. Во время этого ужасного пути 1,8 млн человек умерли, тела были выброшены в воду, где их разодрали следовавшие за судами акулы. Более 10,6 млн выживших попали в кровавую мясорубку смертоносной плантационной системы, которой они будут сопротивляться всеми мыслимыми способами [3].

Однако даже эти чудовищные цифры не передают всего масштаба этой драмы. Многие люди, попавшие в неволю в Африке, умерли еще на пути к кораблям, однако отсутствие каких-либо документов не позволяет провести точные подсчеты таких потерь. Исследователи полагают, что от момента пленения до доставки на работорговое судно (в зависимости от времени и места) из десяти пленников погибали от одного до пяти. Принятая 15-процентная смертность, куда нужно добавить погибших по дороге и в факториях на африканском побережье, означает еще 1,8 млн человек, погибших в Африке. Еще 15% (или больше, в зависимости от региона) — это около 1,5 млн человек, которые умерли в течение первого же года невольничьей жизни в Новом Свете. На разных этапах — от пленения в Африке до плавания по Среднему пути и эксплуатации в Америке — умерли приблизительно 5 млн мужчин, женщин и детей. Иначе говоря, из 14 млн попавших в неволю людей «был собран урожай» в 9 млн рабов. «Самая большая драма» Дюбуа была трагедией... [4].

Так называемый Золотой век этой драмы пришелся на период 1700-1808 гг., когда пленников перевозилось больше, чем в другие времена, — примерно две трети от общего числа. Больше 40% из них, или более 3 млн человек, были доставлены на доставили британские и американские корабли. Предметом исследования данной книги стали именно эти суда с их командой и невольниками в XVIII в. Несмотря на то что постепенно уровень смертности на работорговых судах уменьшался, общее число смертей оставалось прежним: около 1 млн рабов погибли в результате работорговли и половина из них — в британских и американских портах. Эти цифры пугают, потому что те, кто вел торговлю людьми, знали о высокой смертности, но так или иначе на ней зарабатывали. Человеческий «убыток» был просто частью бизнеса, он был предусмотрен и подсчитан. Африканский автор О. Кугоано, сам прошедший Средний путь, как и многие другие писатели, кто стоял в основе движения за отмену работорговли в 1780-е гг., осудили и приравняли торговлю людьми к простому и очевидному убийству [5].