Читаем Зямка Копач (Хлопчик) онлайн бесплатно

Андрей Кудрявцев — командир красноармейского отряда.

Запалка — его помощник.

Микола,

Казимир,

Федор — красноармейцы.

Лейбка,

Зямка — подростки — воспитанники Красной армии.

Марианна — мать Андрея Кудрявцева.

Самуил — старый рабочий, сапожник.

Петро — сапожник, большевик-подпольщик.

Зорах — многосемейный сапожник.

Виктор — сапожник.

Ян — сапожный подмастерье.

Магда — служанка сапожной мастерской.

Зигмунд — польский офицер, майор.

Брамик — начальник тюрьмы, лейтенант.

Савелий Никитич — его помощник,

Влас Маковецкий — тюремный надзиратель — бывшие надзиратели царской тюрьмы.

Сержант.

1-й легионер.

2-й легионер.

3-й легионер.

Бенця — хозяин сапожной мастерской.

Сора — его жена.

Красноармейцы, польские солдаты, ремесленники.

Морозная зимняя ночь. Снег. Небольшая железнодорожная станция. Видны железнодорожные пути и составы. Вдали — вокзальные огни. То и дело нервно перекликаются паровозы и доносится гул вагонов, — в городе идет эвакуация.

Со стороны вокзала в сопровождении Федора, Запалки, Казимира появляется Андрей Кудрявцев.

Кудрявцев(отдает приказ). Составы с четвертого и второго пути отправить немедленно!..

Запалка(вытягивается по-военному). Есть отправить, товарищ командир!

Кудрявцев(обращается к Миколе). Караулы на вокзале усилить! Подозрительных задерживать. Понятно?

Микола. Так точно, понятно, товарищ командир! (Уходит.)

Кудрявцев(к Казимиру). Все посты расставил?

Казимир. Только теплушка с лекарствами без охраны стоит.

Кудрявцев. Свободные красноармейцы имеются?

Казимир. Свободных нет, — все на постах!

Кудрявцев. Хлопчиков наших не видел?

Казимир. Они на посту, охраняют теплушки…

Кудрявцев. Передай по постам, что штаб находится теперь в депо.. Вернись немедленно… можешь итти…

Казимир. Слушаюсь, товарищ командир! (Уходит.)

Кудрявцев обходит пути и приближается к заброшенному тупику, у которого стоит запломбированный вагон-теплушка. Неподалеку от нее, на снегу, барахтаются двое подростков в длинных, волочащихся по снегу красноармейских шинелях. Они затеяли возню, чтобы немного согреться, а потом увлеклись и теперь уже борются всерьез, со всем азартом молодости. Кудрявцев, заметив борющихся, подходит к ним, приглядываясь. Те, увлеченные борьбой, продолжают свою возню.

Кудрявцев. Так его! Так его!.. А ну-ка, еще разок! Лейбка, не сдавай!.. Жару, жару больше!

Лейбка(вырываясь). Пусти… чего пристал! Холодно мне… чего балуешься?

Кудрявцев. А ну, пусти его, Зямка! Со мной, небось, не станешь? Сдрейфишь?

Зямка. Это я-то? Становись, товарищ командир!

Кудрявцев. О-о, вот он какой! Ладно. Скидывай шинель — готовь бока. Гляди в оба глаза, Лейбка, сейчас пятками вверх полетит!

Кудрявцев и Зямка, сбросив шинели, схватились.

Зямка(отдуваясь). Ффу… Ну, и жарко… Рубашка так и горит на теле… Какой тут мороз!

Лейбка(дрожа). А мне холодно! Руки остыли, ноги остыли.

Зямка. Да не хнычь ты! Ватой, что ли, тебе их укутать?

Кудрявцев. По местам! На пост!

Зямка и Лейбка, схватив винтовки, становятся по обе стороны теплушки, вытянувшись, как часовые.

Слушайте, ребята, что бы ни случилось, — с поста ни шагу. Ждите смену. Эта теплушка для пашей армии — большое дело сейчас. Здесь лекарства и перевязочный материал для наших больных и раненых товарищей. Понятно? Каждый аршин марли может спасти жизнь бойца. Понятно?

Зямка. Так точно, понятно, товарищ командир.

Лейбка(жалобно). А смена-то скоро придет? Мороз-то какой… Тридцать градусов!..

Зямка. Мороз! Товарищ командир, пускай он домой идет, — я один постою…

Кудрявцев. А ты не командуй здесь! Лейбка домой вернется, когда смена придет, через два часа. Пароль — Марат.

Зямка. Марат?

Кудрявцев. Марат. Имя такое.

Зямка. Не слыхал… Это кто же? Из наших?

Кудрявцев(улыбаясь). Из наших, Зямка, из наших!

Зямка. А-а! С товарищем Лениным работает вместе?

Кудрявцев. Нет, Зямка. Марат умер давно. Больше ста лет назад. Его убили…

Зямка. Убили?

Кудрявцев. Да. Убила женщина… как бы это тебе объяснить? Ну, словом, — французская белогвардейка… Пробралась к нему надом и заколола безоружного кинжалом… за то, что он боролся за французскую бедноту… Понятно?

Зямка. Понятно… Эх, жаль, я тогда на часах у его дверей не стоял!

Кудрявцев. Ну и что бы ты сделал?

Зямка. Я бы ее штыком… не дожила б до того, чтобы живой уйти!

Кудрявцев. И правильно сделал бы, Зямка! Вот что: коли мороз не спадет, что хотите делайте — на кулачках бейтесь, в обнимку валяйте друг друга, прыгайте, пляшите, — только глаз не смыкать! Понятно?

Зямка. Понятно, товарищ командир!

Лейбка(уныло). Понятно…

Кудрявцев. Ноги бумагой обмотали?

Лейбка. Бумагой?

Зямка. Зачем бумагой?

Кудрявцев. А затем, что теплее будет. (Достал из кармана несколько старых газет, передает мальчикам.) Нате. Обмотать как следует. К теплушке не подпускать никого. Пароль?

Зямка. Марат!

Кудрявцев. Марат. (Уходит.)

Лейбка и Зямка, усевшись на снег, начинают обматывать ноги бумагой.

Лейбка. Слюна во рту совсем теплая, а сплюнешь на землю, — ледышка падает… Ну и мороз! В такой мороз нос, говорят, сначала белеет, потом чернеет, а потом…

Зямка. А потом и вовсе отваливается. Лейбка! Нос-то у тебя…

Лейбка(испуганно). Ну?

Зямка. Белеет!

Лейбка(хватаясь за нос). Врешь?

Зямка. С места не сойти! Самый кончик — прямо, как снег, белый!

Лейбка. Да откуда же? Я его все время в башлык кутал.

Зямка. Плохо, должно быть, кутал…

Лейбка. Да я и не чувствую ничего…

Зямка(испуганно, всплеснув руками). Лейбка, знаешь что?!

Лейбка(в ужасе). Ну?!

Зямка. Почернел!

Лейбка. Ой!.. (Трогает нос.) Может, показалось?

Зямка. Как уголь!

Лейбка. Домой побегу… Тридцать пять градусов…

Зямка. Куда? Дурак ты эдакий! Да шучу я, шучу. Ну-ка, покажи нос… (Щелкнул его по носу.) Чуешь?

Лейбка(неуверенно). Словно бы — да…

Зямка(еще раз щелкнул). А сейчас?

Лейбка. Больно!

Зямка. Порядочный нос от щелчка всегда болит… Даже летом… Значит, все в порядке…

Лейбка. А ты — тоже! Что ты - хозяин, чтобы меня по носу щелкать? До сих пор болит!

Зямка. А ты и вправду испугался?

Лейбка. Вот уж ничуть! Что ты думаешь — я шуток не понимаю? Ну и холод! Градусов сорок! Зямка, а как ты думаешь, час уже прошел?

Зямка. Час? Час, пожалуй, прошел.

Лейбка. А тьма какая! Ни одной звезды! На небо погляди… Жутко уж очень… Спой что-нибудь…

Зямка(поет).

Наш командир с Донбасса приехал… шахтером там работал… Лейбка, ты никогда не был в угольной шахте?

Лейбка. Нет еще…

Зямка(помолчав). И я еще не был!.. Интересно там, под землей-то, а? Как ты думаешь? (Поет.)

А вчера он рассказывал про Луганск… город есть такой у них на Донбассе… завод там большой стоит… Паровозы мастерят там… И на том заводе работал командир всех донецких партизанов, я фамилию запомнил… Во-ро-ши-лов! (Поет.)

Слушай, Лейбка…

Лейбка. Ну?

Зямка. Как ты думаешь, — знает он, что я пошел добровольцем в Красную армию и стою вот здесь на часах?

Лейбка. Кто?

Зямка. Ворошилов…

Лейбка. Ворошилов? (Задумывается.) Думаю, что не знает.

Зямка. А я думаю, что командир написал ему обо мне. Ты знаешь, когда я в первый раз прибежал к нему записываться в Красную армию, он меня долго расспрашивал, кто я да что, и есть ли у меня родители… А откуда у меня родители, если я родился круглым сиротой? (Изображает в лицах свой разговор с Кудрявцевым.)

— А голубей гонять умеешь?

— Нет, — говорю я, — это парни на слободке гоняют, а мы бумажные змеи пускаем!

— А свистеть? — спрашивает.

Я как свистнул, аж стекла задрожали.

— Хорошо! — говорит, — молодец! А драться?

Тут я подвох почуял и промолчал. Скажу «умею» — не запишет, решит, что скандалист, а скандалист не может быть красноармейцем. Скажу «не умею» — опять не запишет: какой же из тебя красноармеец, если ты драться не умеешь? У красноармейца такое ремесло, чтобы драться.

Лейбка. Ну, ну?

Зямка. Ну, я ответил, что по специальности я сапожник, но с буржуями, если командир прикажет, драться сумею… Смеется. «Хорошо», — говорит. Позвал начальников, показал на меня: «По специальности, — говорит, — сапожник, а драться с буржуями, если прикажут, сумеет…» «Ну, коли ты такой боевой, — сказал он мне, — садись со мной обедать, посмотрю, какой у тебя аппетит, а там увидим, — может, тебя и в армию запишем». (Убежденным тоном.) С тех пор командир без меня — ни шагу! Даже сплю у него в комнате!

Слышится стрельба.

Лейбка(испуганно). Стреляют!

Зямка. Наши легионеров угощают!

Лейбка. А на базаре сегодня говорили, что легионеры уже совсем близко… И когда в город войдут, то всех вырежут… Всех большевиков и красноармейцев…

Опять слышны выстрелы, теперь уже ближе.

Лейбка. Опять… Слышишь, Зямка? Вот еще…

Зямка. Замолчи.

Оба прислушиваются.

Опять стихло…

Слышны заводские гудки.

Заводы кричат… на подмогу зовут. Видать, что-то случилось в городе… Как зовут… словно живые люди…

Лейбка. Суматоха теперь пойдет… о нас забудут…

Зямка. Командир не забудет! За нами пришлет!

Лейбка(хныкая). Да… пока он пришлет, мы померзнем тут… Видишь, на вокзале темно… Все фонари погасли… Все фонари… Конец нам теперь, Зямка, не сыщут нас тут!

Зямка. Ну, завыл… Не скули ты! Постой-ка! (Прислушивается.) Идут сюда как будто?

Лейбка(прислушиваясь). Идут!

В темноте появляются два мутных огонька — ручные фонари в руках приближающихся людей. Подходят Савелий Никитич и Влас Маковецкий.

Савелий. Тут она где-то… на седьмой линии теплушка стояла… запломбированная… На станции сказывали: сахаром гружена…

Влас. Какой там сахар?.. Лекарства в ней… Дорогая это штука и тянет мало… что-то не видать ее… угнали, должно быть… торопятся хозяева… бегут… весь город очистят.

Савелий. Дожили мы с тобой, Влас. Дослужились… Сорок лет при тюрьме… Сорок лет верой-правдой служили. Ни один арестант не сбежал! И вот — взашей!.. Как собак… По ночам приходится здесь шарить. Пропитание себе в теплушках отыскивать…

Влас. Не сгодились мы с тобой, Савелий Никитич… «Старого, — говорят, — вы режиму…» Ну, ладно, не хороши — не надо… А только я тебе скажу, здесь, на железной дороге, по ночам — не по мне это дело… душа не лежит! По тюрьме скучаю…

Савелий. Мы своего часу дождемся… не боюсь… Только вот кого стеречь будем? В тюрьме-то пусто, — они, я гляжу, арестантов у нас начисто выведут… всех отправляют…

Влас. А ты не робей, Савелий Никитич, место свято не бывает пусто… Есть тюрьма — будут и арестанты… Одних увезли — других привезут. Чуешь, что в городе?

Савелий. Так-то так…

Лейбка(неожиданно). Сюда! Помогите!

Зямка. Ш-ш-ш… ты!.. Кто идет?

Лейбка. Сюда!

Зямка затыкает ому рот.

Зямка. Кто идет? Стой! Пароль!

Савелий Никитич и Влас молча замерли на месте.

Пароль говори, а то стрелять буду!

Ручные фонари повернулись и осветили мальчиков. Зямка взял ружье наизготовку. Громкий смех Власа и Савелия.

Влас(хохоча). Савелий… Савелий Никитич! Ну, скажи мне, христа-ради, видал ты когда-нибудь такое? Вот щенок! «Пароль, — говорит, — стрелять буду!» Ну, в кого ты стрелять собрался? В меня? Да я тебя плевком перешибу. Возьму вот сейчас, как котенка, за горлышко и… (Приглядываясь и переменив тон.) Да вы что здесь делаете?

Лейбка(испуганно). Груз охраняем… лекарства… мы не виноваты… нас сюда поставили…

Зямка(Лейбке). Молчи уж! (Власу.) На посту мы. И покуда смена не придет, мы отсюда не уйдем.

Влас. Смена? (Гогочет.) Ах, ты… Сменять-то будешь пеленки свои, что ли?

Савелий(Власу). Погоди-ка, Влас… тут дело такое… (К мальчикам.) Вы, сопляки, вот что… бросайте-ка ваши винтовки и марш отсюда, пока целы! Город окружен. Того гляди — легионеры придут.

Зямка. А наш отряд?

Влас. Отряд? Сбежал твой отряд…

Зямка. Неправда! Если бы я на посту не стоял, то за такие слова отвел бы вас в штаб!

Выстрелы.