Читаем Новое царство онлайн бесплатно

Для Мохинисо

Ты исцелила мое сердце и дала мне силу целой армии

Спасибо тебе за то, что подтолкнула меня стать лучшим писателем,

каким я только могу быть

Дорогой Читатель,

Одним из самых приятных сюрпризов в моей карьере стал успех "Божества реки" и последовавших за ним романов древнеегипетской серии - "Седьмой свиток", "Чародей", "Миссия", "Божество пустыни" и "Фараон". Когда издатель впервые выразил заинтересованность в сотрудничестве со мной и соавторами в исследовании нерассказанных историй Таиты, я был взволнован их интересом и последовавшей за этим рекламой и был готов вернуться в свой собственный Древний Египет. Я перечитал серию, обнаружил пробел и живо представил в своем воображении, что задумал Таита. Именно в этом пространстве между "Божеством реки" и "Чародеем" сейчас находятся "Божество пустыни" и "Фараон". Было приятно проводить больше времени с Таитой. Некоторые утверждают, что он - мое альтер-эго (но это вопрос между Таитой и мной).

Египет всегда очаровывал меня, это был перекресток континентов, основа истории цивилизации – все это произошло там. Вторжение гиксосов было временем смятения и хаоса, и именно поэтому я смог дать волю своему воображению, заполнив пробелы того периода.

Одно из удовольствий общения с моими поклонниками - это вопросы, которые они задают мне в социальных сетях. Они хотят узнать гораздо больше о мире "Божества реки". Когда я закончил перечитывать Египетскую серию, я понял, что во всех шести романах я был настолько полностью сосредоточен на повествовании Таиты от первого лица и его стремлении защитить Два Царства, что совершенно упустил второстепенного персонажа, который заслужил собственную сцену и мог предложить другой взгляд на то необыкновенное время.

Возможно, вы помните Хуэя, молодого бандита, который становится лучшим колесничим фараона и тренирует армию, чтобы вернуть трон против собственного народа Хуэя. История Хуэя проходит параллельно миру "Божества реки", и я надеюсь, что камео Таиты вас удовлетворит. Это история мести, когда Хуэй замышляет заговор против своего брата Кена. Следите за еще одной моей любимой историей из "Божества реки". Пасхальные яйца можно найти и попробовать для моих старых и новых читателей. Надеюсь, вам понравится эта новая серия так же, как мне - ее замысел и соавторство.

Как всегда,

Уилбур Смит

***

Двое мужчин карабкались по возвышенности под бдительным оком богов. На вершине раскинулся бесплодный ландшафт, посеребренный лунным светом и изрезанный тенями. С востока дул прохладный ветерок, наполненный землистыми ароматами пышной растительности, растущей вокруг Нила.

Они были друзьями с самых ранних дней. Из них двоих Хуэй был храбрее. На нем был только льняной килт, обернутый вокруг него и завязанный узлом на талии, демонстрируя твердые и сильные конечности. В Лахуне, доме, из которого они сбежали на закате, многие все еще думали о нем как о ребенке. Хуэй винил в этом свои юношеские черты, которые все еще светились невинностью – щеки немного пухлые, никаких морщин беспокойства вокруг рта или на лбу. Подросток! Ему было семнадцать! Он сморщил нос. Эти недоброжелатели достаточно скоро убедятся в своей неправоте.

- Ты видишь это? - сказал Кики дрожащим голосом.

Его прозвище означало "обезьяна", потому что именно на нее он был похож - с тонкими руками, которые, казалось, доставали ему почти до колен, и маленьким лицом с большими темными глазами.

Хуэй прижал палец к губам. Присев на корточки, он вытянул шею, чтобы посмотреть на звезды, плывущие по небу. Да, боги всегда наблюдали, это знал каждый дурак. Он задрожал под тяжестью этих сверкающих глаз.

Его ждала великая судьба, если на то будет воля высших сил, и сегодня вечером он сделает свой первый шаг по этому пути к славе.

Жуткий лай, который они слышали во время подъема, раздался снова, на этот раз ближе, и его сердце забилось.

Хуэй обвел взглядом зазубренные зубцы скал на холмах, по которым он шел по следам старых пустынных скитальцев, и волнистые волны пустынных песков на западе. Прищурившись, он посмотрел на восток и смог разглядеть слабое мерцание Великой реки, отражавшее россыпь мерцающих звезд над головой.

Этот потусторонний вой раздался снова, на этот раз почти у его локтя, и Хуэй вскочил на ноги.

- Что это? - Кики заскулил. Он схватил Хуэя за плечо, его глаза расширились.

Хуэй издал то, что, как он надеялся, было утешительным смехом. - Будь сильным, мой друг.

- Ты затащил нас в это уединенное место, далеко от безопасности наших домов, а теперь говоришь мне не бояться? - пробормотал Кики. - Старики на скамейках у стен говорят, что в холмах водятся привидения. Демоны ходят здесь.

Хуэй подавил свое презрение, когда Кики протянул дрожащий палец. За выступом коричневой скалы поднимался силуэт. Два рога торчали из головы. Холодно мерцающие глаза уставились на них. Снова раздался этот заунывный лай.

Кики схватился за лицо и заскулил: - О, Хуэй, ты обрек нас на гибель.

Хуэй напрягся. Он стоял на своем, даже несмотря на то, что у него дрожали ноги, потому что именно так поступали великие лидеры.

Силуэт становился все более четким, пока лунный свет не выжег из него темноту, и Хуэй с облегчением обмяк. Эти рога были длинными, заостренными ушами, узкой мордой и миндалевидными кошачьими глазами. Это был пустынный кот. Он видел их только однажды, но слышал, что они лаяли, как собаки, вместо того, чтобы мурлыкать или шипеть.

Хлопнув себя ладонями по бедрам, Хуэй содрогнулся от смеха, а затем швырнул камень, чтобы отпугнуть кошку.

- Мы шарахаемся от теней, - усмехнулся он.

- И разве можно нас винить?

- Это ночь для важных событий -

- Скорее, ночь, когда дураки получают по заслугам. - Кики с вызовом поднял вихрь песка. - У нас больше шансов, что нам перережут глотки и оставят на съедение стервятникам.

Хуэй не мог с этим поспорить. Но он изобразил веселое лицо ради своего друга.

- Ты будешь петь другую песню, когда мы вернемся с даром от богов.

- Если мы вернемся.

- Смелее, маленькая обезьянка! - сказал Хуэй, обнимая друга за плечи. - Пусть огонь в твоем животе разгорается! Этой ночью твоя жизнь изменится. - Когда он увидел, что Кики сморщил нос, он поспешно добавил: - К лучшему, конечно. Девушки будут падать перед тобой на колени, умоляя тебя взять их. Хулиганы, которые мучили тебя всю твою жизнь, склонят головы в знак уважения. Ты будешь королем среди людей. Прими этот момент.

Кики покачал головой. - Это слишком опасно. Мы должны повернуть назад.

Хуэй улыбнулся, чтобы скрыть свое разочарование. Ему предстояло еще многое сделать для убеждения.

- И потерять немыслимый приз? - Он вскарабкался на валун и указал на звезды. - Огонь, пылающий в небе – вот что сказал старый пустынный странник. Там, где он упал на землю, песок превратился в стекло, а в центре широкого кратера лежал черный камень. Камень Ка, как назвал его странник пустыни. Не Камни Ка, которые остаются в гробницах, нет. Тот, который наполнен сущностью богов. Да ведь он сам сказал мне, что у него есть магическая сила. Некоторые говорят, что это может заставить человека летать вместе с птицами, если он произнесет правильные молитвы. Другие, что это вызывает призраки тех, кому отказано в месте в загробной жизни...

- Некоторые говорят, некоторые говорят. - Кики нетерпеливо вышагивал. - И почему этот старый странник пустыни сам не воспользовался этой магией? Потому что это было украдено у него – вырвано из мертвых пальцев, когда каждый человек, который шел рядом с ним, был убит. - Кики вскинул руки в воздух. - Украденный Сорокопутами! Самые кровожадные бандиты во всем Египте. И теперь ты хочешь украсть у них камень обратно. Безумие. Зачем я вообще тебя слушал?

Хуэй отвернулся, делая вид, что ищет тропу в нагромождении камней и пыли. Кики устал и был раздражен после похода, но в его словах была правда. Хуэй не мог отрицать, что проглатывал свои собственные опасения, которые теперь трепетали у него в животе, как маленькая птичка. Несмотря на всю свою браваду, он знал, чем рискует. Ограбить грабителя - это одно. Проникнуть в лагерь Сорокопутов и украсть их самое ценное имущество... Что ж, на этот раз Кики был прав. Это было безумие.

Сохраняй спокойствие, подумал Хуэй. Ты храбрый.

Хуэй снова поднял глаза к небу и стал искать созвездия, пока не нашел Четырех Сыновей Гора – там, точно там же, где его отец указал ему, когда он был мальчиком. Его проводник. Его судьба. Он почувствовал себя успокоенным.

Он вспомнил белые стены Лахуна, когда встретил одинокого скитальца по пустыне, просившего хлеба, чтобы наполнить свой пустой желудок. Закутанный в черную мантию, с шарфом, повязанным вокруг головы, человек имел лицо, такое же обветренное и загорелое, как пустоши, по которым путешествовали хабиру. В обмен на сухую корку он рассказал Хуэю о Камне Ка и нападении на его караван. Глаза Хуэя загорелись, когда он услышал, что в этой истории есть потенциал. Конечно, это может быть пустяком. Эти племена странников любили свои сказки. Но если это правда, то боги подарили Хуэю шанс овладеть чем–то большим, чем он когда-либо знал - для себя, для своего отца и семьи, для Лахуна.

Он не осмеливался говорить об этом широко. Его отец, Хави, прогнал бы его в свою комнату – опасность была слишком велика. Бандиты оставили кровавые следы по всему Египту. И все же он представлял себе лагерь Сорокопутов в горах, переполненный захваченными девушками, которых продавали в рабство, и огромные палатки, наполненные невообразимой добычей из их набегов вдоль побережья Нила к югу от Дахшура. Бандиты, без сомнения, были бы пьяны, празднуя свой большой успех и купаясь в уверенности, что именно они будут благословлены богами. Они напились, заснули и были слишком одурманены, чтобы заметить маленьких крыс, шныряющих среди их палаток, чтобы лишить их великой награды.

Хуэй спрыгнул со своего камня. - Робкие сердца никогда не достигали ничего великого. Но если ты хочешь повернуть назад, я не могу стоять у тебя на пути.

Кики посмотрел вниз по склону холма на пустые пустоши.

- Один?

- Или ты мог бы последовать за мной навстречу великой судьбе. Подумай – дар самих богов. Какое возвышение было бы возложено на человека, который вернул это в Лахун? Да ведь даже сам фараон озарил бы своим великолепием такого героя. Или героев.

Кики в нерешительности склонил голову. - Я доволен своей участью. Герой звучит как опасный титул. Нет, скажи мне еще раз, что мы можем получить, рискуя своей шеей? То, что я могу держать в руках.

- Богатства, превосходящие твои самые смелые фантазии. Нечто столь благословенное, столь редкое будет желанным для великих и могущественных людей во всем мире. Они заплатят что угодно, чтобы завладеть им. Вот почему странники пустыни впервые взяли его. Вот почему Сорокопуты украли его у них. Воспользуйся этим моментом, Кики, и мы станем самыми богатыми, самыми благородными людьми во всем Лахуне. Ты больше никогда ни в чем не будешь нуждаться. Во всем мире нет более ценного приза.

Прежде чем Кики успел сделать свой выбор, Хуэй услышал приближающиеся к ним шаги. Он выхватил из складок килта нож с коротким лезвием. Он понятия не имел, как использовать его для самозащиты, никогда в жизни не дрался. Он молился, чтобы отблеск лунного света на меди был достаточным сдерживающим фактором.

Кики издал дрожащий стон.

Из ночи вырисовалась фигура, и, вздрогнув от облегчения, Хуэй увидел, что это был Кен.

- Брат! - окликнул он. - Ты пытаешься напугать нас обоих до смерти?

- Говори тише, - отрезал Кен.

Когда новоприбывший резко остановился перед ними, Хуэй увидел, что глаза его старшего брата бегают по сторонам, расширенные от страха. Он разведывал путь впереди, когда они приближались к лагерю бандитов.

- Что такое? - спросил Хуэй.

Кен схватил его за руку. - Мы должны повернуть назад.

- Сорокопуты приближаются? Знают ли они о нашем плане? Они собираются выпотрошить нас и бросить на съедение стервятникам? - Паника Кики усугубила его слова.

- Пойдем со мной.

Кен развернулся на пятках и помчался обратно по камням, на этот раз пригибаясь.

Хуэй почувствовал, как узел дурных предчувствий внутри него становится все туже. Кен был выше его ростом и худой, как иголка, с впалыми щеками, из-за которых он выглядел так, как будто не ел много дней. Но когда он улыбался, его лицо озарялось, и все вокруг словно купались в радости. У них был один и тот же отец, но разные матери. Хави сначала взял мать Кена Исетнофрет, что было сделано по политическим соображениям, и она также подарила ему дочь Ипвет. Хуэй нежно любил ее. Но Хави влюбился в Кию, мать Хуэя, которая умерла, рожая его. Это объясняло, почему два брата были так непохожи друг на друга. Но они были разными и по характеру. Кен был таким же твердым, как выступающие камни на том склоне холма, непреклонным, когда он чего-то желал. И его стройная фигура скрывала мощную силу. Когда они были моложе, Хуэй был свидетелем того, как он избил двух хулиганов, несколько раз ударив одного из юношей головой о стену дома их отца, пока нос не был сломан, губы не превратились в кашу, а половина зубов не была выбита. Кен тоже был храбр. Что бы его ни беспокоило, было бы разумно принять это во внимание.

Хуэй и Кики отправились вслед за Кеном, они втроем бежали вместе, как делали с тех пор, как были мальчиками. Это были те, кому Хуэй доверял больше всех на свете, единственные люди, которым он был готов рассказать об этом великом приключении. За всю свою жизнь они не провели и дня порознь. Когда-то они носились по улицам Верхнего города со своими кнутами и спорили из-за кеглей. Теперь они были потенциальными ворами и героями. Как правильно , что они были здесь вместе этой ночью.

Впереди Кен замедлил шаг и остановился в начале тропы, идущей вдоль оврага между двумя высокими скалами. Он поднял глаза.

Хуэй проследил за взглядом Кена. Силуэты на фоне звездного неба парили в воздухе, шесть из них, казалось, парили над землей. Они трепетали на ветру, проносившемся над возвышенностью.

Сначала Хуэй изо всех сил пытался понять, что он видит. Кики, однако, издал еще один сдавленный стон. Он поднял голову, словно молясь, чтобы он ошибся, но потом в ужасе отдернул голову.

Хуэй придвинулся к брату. Они молча смотрели друг на друга.

Шесть тел висели на веревке, натянутой между двумя камнями. Канюки и коршуны уже полакомились нежной плотью на лицах. Скулы и челюсти блестели в лунном свете, а ряды пожелтевших зубов оскалились. Но именно эти пустые глазницы, глубокие и черные, как ямы Дуата, смотревшие на них сверху вниз, осуждая их как недостойных, наполнили их ужасом.

Кики рухнул на колени и заломил руки.

- Сорокопуты мало заботятся о душах своих жертв, - пробормотал Кен.

Он смотрел в затененные глазницы ближайшего мучительного видения.

- Предупреждение, - ответил Хуэй.

И послание было ясным. Чужаков ждала только смерть.

***