Читаем Войны мозга. Научные споры вокруг разума и сознания онлайн бесплатно

Очень часто, возможно, гораздо чаще, чем может показаться, самые обычные люди приобретают необъяснимый опыт, выходящий за рамки и объяснения традиционной науки.

Пациенты с больными коленями – остеоартрит, иным без трости и шагу не ступить, всем показана операция, – участвуют в исследовании. Двойной слепой метод. Одним проводят настоящую операцию, а другим «дают плацебо», то есть делают псевдооперацию. И результаты поразительны: все пациенты сообщают о значительном снижении боли, а те, кому провели «операцию-плацебо», не просто ходят, но даже играют в баскетбол.

Однажды вечером после ужина, любуясь закатом за окном гостиной, преуспевающий врач и ученый-психиатр входит в мистическое состояние озарения, в котором кажется, что время исчезает. Через несколько минут он возвращается к привычному состоянию сознания, но его жизнь меняется навсегда.

С Марией, трудовой мигранткой, случился сердечный приступ. Медики в отделении кардиологии экстренно перезапустили сердце и спасли ей жизнь. Позже, в беседе с социальным работником, Мария рассказывает: пока ее сердце не билось, она смотрела на свое тело откуда-то с потолка и видела все, что делают врачи. А потом она выглянула в окно и заметила на карнизе соседнего здания кроссовку. Любопытный социальный работник ищет эту кроссовку и находит ее именно там, – и это место никак не увидеть с больничной койки.

Что за этим стоит?

Неужели пациентов с больными коленями, которым сделали операцию-плацебо, исцелила сила их веры? Или же артроскопическая хирургия попросту зря расхвалена?

Испытал ли психиатр влияние «Всего разума» – как называл это Олдос Хаксли? Слилось ли его сознание с источником Вселенной? Или ему привиделся сон наяву?

Покидала ли Мария свое тело? Парила ли под потолком? А если нет, как же ей удалось разглядеть ту кроссовку – ведь с койки ее не увидеть?

Возможно ли такое?

Вопросам, поднятым в книге, уже много веков. Верно ли то, что мы – всего лишь развитые животные? Откуда берется наше «я»? Есть ли разница между нашим мозгом и нашим разумом, или сознанием? Что происходит с нами после гибели тела? Сознание полностью исчезает? Растворяется в пустоте? И может ли разум существовать без тела?

В последние века почти все ученые Запада работали в строгих материалистических рамках и исходили из фундаментальной предпосылки: есть только лишь материя. Эта точка зрения стала призмой, сквозь которую почти все мы воспринимаем мир, осмысливаем его, взаимодействуем с ним и судим, что верно и что – нет. Специалисты в официальной нейробиологии – такие ученые, как я, изучающие мозг и его функции, – исходят из предположения о том, что все наши паттерны мышления и психический опыт объясняются и обуславливаются электрическими импульсами в мозге. Знаменитый молекулярный биолог Фрэнсис Крик, один из первооткрывателей молекулярной структуры ДНК, высказался сурово и резко: «И сами “вы”, и ваши радости, и горести, и воспоминания, и стремления, и ваше чувство собственной личности, и свобода воли, – в сущности, не более чем поведение обширного скопления нервных клеток и молекул, из которых они состоят»[2].

И все же… на самом ли деле есть только лишь материя? Большинство людей, независимо от их религиозных убеждений, интуитивно чувствует, что наше сознание – наше «я», которое делает нас единственными в своем роде, – отделено от тела. В культурах всего мира, во все века, возникала идея о жизненном начале – о некоем средоточии разума, души и нашего «я», которое после смерти тела живет как отдельный дух или как часть мирового духа. В последние столетия ученым приходилось отодвигать в сторону свои исконные убеждения, чтобы выполнить точную и объективную работу. Да, это позволило совершить немало замечательных открытий, и благодаря этому методу мы многое обрели, но попутно наука, кажется, упустила из виду картину в целом: открытую дверь к возможности «невозможного».

С материалистической точки зрения все сущее – скопления частиц вещества. Все, что мы испытываем, – наши мысли, чувства, убеждения, намерения, ощущение «я», духовные озарения, – это итог электрохимических импульсов в мозге. И в этом мире люди, сообщающие о сверхъестественном опыте, – от внетелесного, как у Марии, до пророческих видений о вещах и событиях, неизвестных нам, и экстатических состояний слияния со Вселенной, – по определению бредят, или у них временно «сбоит» мозг.

Для меня, для неуклонно растущего числа ученых и, вероятно, для вас мышление такого рода не согласуется с тем, что мы чувствуем и испытываем ежедневно, а тем более – когда случай выходит за рамки обыденности. В сущности, усеченные материалистские представления о том, что значит быть человеком, зачастую мешают нам увидеть то, что находится прямо перед глазами. Врач и писатель Ларри Досси указывает на главную проблему: «Есть один [грустный] маленький секрет, в который ученые-ветераны никогда не посвящают молодежь: если идешь в науку, душу оставь за дверью. Дело в том, что разума и души в том виде, как их представляет большинство, в традиционной науке нет: такие проявления сознания, как выбор, воля, эмоции и даже логика считаются работой мозга под прикрытием»[3].

Мы уже очень долго держим душу за дверью. Но неважно, считаем ли мы себя религиозными или даже духовными людьми. При виде того, сколь филигранно устроена природа и наши тела, многие просто чувствуют, что «должно быть нечто большее». Да, мы понимаем, что мозг управляет удивительными системами, поддерживающими наш организм в рабочем состоянии, но в то же время упрямо верим, что «мы» – то неосязаемое и неуловимое, что мы с собой отождествляем, – это нечто большее, чем мозг.

Мозг можно взвесить, измерить, просканировать, препарировать и изучить. Однако разум, который, как мы считаем, порожден мозгом, остается загадкой. Он не имеет ни массы, ни объема, ни формы, его не измерить в пространстве и времени, и тем не менее он так же реален, как нейроны, нейромедиаторы и синапсы. И сила его невероятно велика.

Множество научных исследований указывает: наши мысли, убеждения и эмоции влияют на то, что происходит в нашем мозге и теле, и играют ключевую роль в нашем здоровье и самочувствии. Так или иначе, мы собственным разумом создаем нашу жизнь, наше здоровье и наш мир. Об этих и многих других исследованиях вы прочтете на страницах книги. Они доказывают: сила разума реальна, просто мы ее часто не используем.

Если мы верим в эффективность псевдолечения – того, неэффективность которого доказана наукой, – это может стимулировать нашу способность к самоисцелению даже при таких тяжелых заболеваниях, как рак и болезнь Паркинсона. Эмоции влияют даже на то, «включены» или «выключены» определенные гены, – к примеру, те, что меняют реакцию нашего организма на стресс.

Мы можем намеренно менять процессы в нашем организме, которые обычно не поддаются сознательному контролю. Можем улучшить когнитивные функции, учась управлять электрической активностью нашего мозга посредством нейронной обратной связи (нейрофидбека). Можем посредством медитативных практик натренировать разум – и тем повысить активность областей мозга, вовлеченных в поддержание здоровья эмоциональной сферы, в сопереживание и в процесс внимания. А тренировка психики способна даже изменить структуру нашего мозга.

Под гипнозом люди могут увидеть разные цвета там, где на самом деле присутствует только один – серый. С помощью приемников мозговых волн можно передвигать предметы одной силой мысли. На самом деле невозможное возможно!

Как и все больше ученых с каждым днем, я горячо верю: материалистические принципы – это не наука. Все больше серьезных научных исследований показывает, что считать эти принципы научными – это не просто ограниченность, но и ошибка. По сути, мало кто из ученых, ведущих свою работу, «как все», в рамках научного материализма, сознает, что тот основан на ряде философских допущений, – то есть убеждений без доказательств. По меньшей мере три можно проследить до классической физики:

Физикализм – идея, согласно которой во Вселенной существуют лишь материя и энергия. Это означает, что жизнь, разум и сознание – просто случайные и несущественные побочные продукты сложных конструкций из материи (и энергии).

Редукционизм – принцип, согласно которому сложное можно понять путем сведения его к взаимодействию составляющих, или к более простым и фундаментальным вещам. Ключевые выражения для такой точки зрения – «всего лишь», «просто» и «не что иное, как».

Объективизм – учение, согласно которому ученые должны исследовать эмпирические факты объективно, полагаясь на телесные органы чувств и на технологии, те же микроскопы и телескопы.

Рассказ о том, как наука пришла к безусловному принятию этих идей, окажет неоценимую помощь в понимании не только того, почему они столь долго были нам полезны, но и того, почему ей пора выйти за рамки, возникшие еще в Древней Греции.

Древнегреческий философ Гераклит первым предположил, что человеческие существа состоят из тела и души и что душа отвечает за мышление и чувства. Немного позднее Платон развил эту идею и предложил дуалистический подход: тело – временное вместилище бессмертной и невидимой души, связанной с мозгом[4]. (Запомните этот подход: мы к нему еще вернемся.)

Демокрит, творивший чуть раньше Платона, скептически относился к сверхъестественным объяснениям и выдвинул теорию, звучащую очень знакомо: все сущее образовано веществом и пустотой; мир состоит из базовых частиц вещества («атомов», то есть «неделимых»); люди материальны, и их жизнь обрывается, когда перестает действовать тело.

Идеи Демокрита стали чем-то вроде крутого поворота в споре о разуме и мозге. Его современник Гиппократ, «отец западной медицины», пошел еще дальше. При травме мозга могут нарушиться психические функции, утверждал он, значит, мозг должен вмещать сознание, интеллект и чувства. Несколько столетий спустя, во II веке нашей эры, римский врач и философ Гален предположил, что от мозга зависят такие умственные способности, как восприятие и мышление[5].

В Средние века в Европе обрела могущество Церковь. Ее влияние простиралось повсюду. «Наукой» стала алхимия – мутная мешанина религии и суеверий. Свободные наблюдения и исследования не поощрялись, о причинах болезней и их лечении было мало что известно. В эпоху Ренессанса, в XV–XVI веках, вновь возник интерес к науке, отделенной от религии, а к XVII веку научная революция уже была в разгаре.

Французский философ и математик Рене Декарт возродил платоновскую концепцию дуализма души и тела. Прославивший себя фразой: «Я мыслю, следовательно, существую», Декарт считал человека слиянием материального тела и нематериальной души, а Бога – источником и души, и тела. С его точки зрения тело – это машина, и действует она по законам физики; душа же свободна от влияния этих законов, ибо природа ее не телесна. И еще Декарт строил теорию о том, что душа намеренно воздействует на тело. Большинство последователей Декарта, выдающиеся философы и ученые, отвергли его теорию: та не могла убедительно объяснить связи души и мозга. Как, вопрошали они, может нематериальная психическая сущность воздействовать на материальный мозг?

Открытия научного прогресса покончили с суевериями. Закон гравитации и законы движения планет показали нам, как устроен мир; математический анализ проявил то, что мир можно измерить и исчислить; в микроскоп мы увидели незримые миры, о которых даже не догадывались. Все эти инструменты, как и изобретение самого научного метода, заложили фундамент современной науки и подарили нам современный мир.

В XVIII веке, с началом эпохи Просвещения, религиозные откровения все чаще ставились под сомнение[6]. Рациональность и наука отстаивались как главные источники авторитета и законности. Научно-технический прогресс позволил ученым увидеть, что происходит в крови, воде и других природных субстанциях: те кишели живыми организмами. Врачи начали выявлять различные возбудители болезней – бактерии, грибки, вирусы, – и по вполне понятным причинам сочли, что для лечения инфекционных заболеваний требуется лишь устранить эти факторы.

Промышленная революция с ее поразительной мощью машин, призванной преобразить мир, и революционной возможностью «прогресса» дала науке новую концепцию для пересмотра научного мышления. В теле уже не видели божественный образ и подобие – оно стало биологической машиной. Еда на входе, энергия на выходе. В этом мире роль медицины уже не сводилась к мольбам о милосердии, обращенным к Богу. Эта роль стала чисто механической: устранение неисправностей в организме[7].