Читаем Политическая система мира: проявления «внесистемности», или новые акторы – старые правила онлайн бесплатно

1

Лебедева М.М. Рефлексия конфликтов: новое качество старых ситуация / М.М. Лебедева

// Экономика и политика в современных международных конфликтах / Под ред. А.Д.

Богатурова. – М., МГИМО, 2008. – С.108-118.

Рефлексия конфликтов: новое качество «старых» конфликтов

М.М. Лебедева

Феномен конфликтов - один из самых старых в истории человечества, появившейся

задолго до создания государств, различных систем межгосударственных отношений и т.п.

Одновременно конфликт является и важнейшим феноменом международных отношений и

мировой политики: не случайно, с поиска ответа на вопросы, почему возникают мировые

войны и что можно сделать, чтобы их предотвратить началось становление

международных отношений как научной дисциплины1. Очевидно, что и исследований

конфликтов множество: в том числе, изучаются причин возникновения и развития

конфликтов; процесс перехода конфликтов в вооруженную стадию; технологии их

урегулирования и разрешения и т.п.

После окончания холодной войны, для которой были характерны региональные

конфликты под определенным «присмотром» сверхдержав, мир столкнулся с множеством

конфликтов, имеющим, как правило, этническую окраску. Стали говорить об изменении

природы конфликтов, их переходе с межгосударственного на внутригосударственный

уровень2. Еще одной важной характеристикой конфликтов первой половины 1990-х гг.

стало то, что они совершенно неожиданно появились в Европе, что вызвало особую

озабоченность, поскольку именно здесь зародились две мировые войны. Несмотря на

свою внутригосударственную основу эти конфликты (особенно европейские) втянули в

свою орбиту другие страны, в результате чего они приобрели явный международный

1 Грум Дж. Растущее многообразие международных акторов / Международные отношения: социологические

подходы // Под ред. проф. П.А.Цыганкова. - М.: Гардарика, 1998. - С. 222-239.

2 См., напр., Rassmussen J.L. Peacemaking in the Twenty-First Century: New Rules, New Roles, New Actors. /

Peacemaking in International Conflicts: Methods and Techniques // Ed. by I.W.Zartman and J.L.Rasmussen. -

Washington D.C.: United States Institute of Peace, 1997. - P. 23-50.

2

характер. В конце ХХ в. количество и интенсивность этнических конфликтов пошла на

убыль, о чем свидетельствуют, в частности данные СИПРИ конца 1990-х3.

В начале ХХ1 появляются новые конфликты, связанные не столько с этносом,

сколько с конфессиональными и цивилизационными параметрами. Часть из этих

конфликтов проявляется в явной насильственной форме – террористические акты "Аль-

Каиды"; военная операция в Ираке; погромы в европейских странах в конце 2005 г.,

организованные выходцами из африканских стран и стран Ближнего Востока;

вооруженные действия Израиля в южной части Ливана в 2006 г.; столкновения на северо-

западе России в г. Кондопоге между местными жителями и приезжими с Кавказа и т.п.;

другие – ограничиваются лишь словесными баталиями – «карикатурный скандал»,

связанный с публикациями в европейской прессе карикатур на пророка Мухаммеда;

университетская лекция Папы Римского в сентябре 2006 г. (он со ссылкой на

византийского императора сказал о насилии ислама), вызвавшая бурную негативную

реакцию мусульман и т.п. Последние события заставили даже говорить о том, что 2006 г.

«в мировой политике можно назвать годом религиозного всплеска»4.

В итоге в ХХ1 в. все чаще стали говорить, о неправомерности разделения

конфликтов на внутренние и внешние, поскольку большинство внутренних конфликтов

имеет международную окраску, а международные напрямую сказываются на

внутриполитической ситуации, в частности, связанной с выборами; подчеркивать

асимметричность современных конфликтов, в основе которой лежит явная

несопоставимость сил участников5 и т.п.

Существует ли «единая составляющая» всех этих конфликтов? В такой постановке

вопрос обычно не звучит. В качестве объяснительных принципов развития конфликтов в

начала ХХ1 вв. обычно выступают три подхода. Первый подход основан на теории С.

3 СИПРИ 1999.

4 Лукьянов Ф. Религиозный ренессанс?/ Россия в глобальной политике. – 2006. - № 5 (сентябрь-октябрь).

http://www.globalaffairs.ru/numbers/22/6335.html

5 См., в частности, СИПРИ 2005.

3

Хантингтона о конфликте цивилизаций, выдвинутой им еще в 1994 г. Подчеркивается, что

в настоящее время речь идет о конфликте христианской и мусульманской цивилизаций,

при этом делается ряд оговорок, в частности, указывается, что речь идет только об

экстремистском направлении ислама.

Второй подход к объяснению конфликтов обращает внимание на разрыв между

«глобальным Югом» и «глобальным Севером», который, как отмечают сторонники,

прежде всего неомарксизма, сохраняется, а по ряду параметров и усиливается. В этих

условиях, так называемая «полупериферия» наряду с «периферией» оказывается той

областью, где зарождается протест6. Особенно болезненно отставание от Запада

воспринимается в арабском мире. «Глубокое разочарование и фрустрация, - пишет Г.

Мирский, - вызванные тем, что мусульманское «сообщество избранных», приверженцев

единственно верного учения, оказалось в современном мире на обочине, переживает

упадок, вынуждено бессильно смотреть, как неверные определяют судьбы человечества и

правят миром. В первую очередь, это относится к арабским странам. Нельзя уйти от

сравнения былой славы и могущества арабов с их теперешним положением»7.

Если С.Хантингтон, указывая на цивилизационный конфликт, противоречия видит

в ценностях, то неомарксисты исходят, прежде всего, из экономического детерминизма.

Важно этих двух подходов является то, что социально-экономическое неравенство в

принципе может быть уменьшено путем компромиссов за счет перераспределения, а

ценностный конфликт вообще исключает компромиссные решения, о чем писал,

например, Ж.-М. Гуэнно8. По своей природе ценностный конфликт – это конфликт с

нулевой суммой. Конечно, можно и в социально-экономических сфере видеть

непримиримое противостояние, например, классовых ценностей, или ценностей иных

6 Wallerstein I. The End of the World as We Know It: Social Science for the Twenty-First Century. – Minneapolis:

University of Minnesota Press. – 2000.

7 Мирский Г. Цивилизация бедных / Отечественные записки, 2003, №5. http://www.strana-

oz.ru/?numid=14&article=641#prsfrm#prsfrm

8 Guehenno Jean-Marie. Globalization and International System // Journal of Democracy. – 1999. – N 7. – P. 22-35.

4

социальных групп. В этом случае конфликт также становится конфликтом с нулевой

суммой.

Наконец, третье объяснение сводится к гегемонистской, односторонней политике

США, вызывающей недовольство и ответную реакцию в других частях мира9.

Наверное, в той или иной степени названные причины действительно влияют на

развитие и проявление конфликтов, однако не могут полностью объяснить их. Почему,

например, исламский фундаментализм активизировался именно сегодня, хотя

насчитывает столетия? Аналогичный вопрос возникает и в связи с разрывом между

бедными и богатыми регионами мира. Этот разрыв существовал и ранее, что случилось

сейчас? Если основная проблема в политике США, то почему «под прицелом» оказались

не только Соединенные Штаты с их политикой унилатерализма, но и Европа, которая,

кстати, в этом смысле противостоит Америке, будучи ориентированной действовать

скорее на коллективной основе и через международные институты? Конечно, по-

отдельности на каждый из этих вопросов можно найти ответы, сложнее ответить на весь

комплекс, не прибегая к общим рассуждениям относительно глобализации.

Своеобразной единой составляющей, которая объединяет разные, порой очень

непохожие друг на друга конфликты, является проявление недовольства. Такая

«политическая феноменология» обычно сопровождает значимые повороты в истории и

можно предположить что, чем масштабнее (по географии охвата, по силе выступления по

политическим последствиям и т.д.) и разнообразнее все эти проявления, тем серьезнее

проблема, лежащая в их основе.

Представляется, что сегодня мир переживает некий системный кризис, который

вызван не только и не столько крушением биполярной системы международных

отношения, а более глубинными процессами, обусловленными кризисом политической

системы мира, как таковой.

9 См., напр., Уткин А. Глобализация: процесс и осмысление. – М.: Логос, 2001.

5

Современная политическая система мира, получившая название Вестфальской или

государственноцентристской, начала складываться в Европе более 350 лет в результате

окончания Тридцатилетней войны, в которой участвовала по разным причинам, в том

числе религиозным, династическим, территориальным и др., значительная часть

европейских государств. Подписание Вестфальского мира в 1648 г. стало важнейшей в

историческом развитии вехой, которая ознаменовала собой формирование политической

системы, которая в дальнейшем распространилась по всему миру. В ее основу была

положена идея национального государства, обладающего суверенитетом. Это была

величайшая социальная инновация, позволившая преодолеть многочисленные

конфессиональные, территориальные, этнические и другие противоречия, раздиравшие

Европу середины 17 в.

Можно шутить, перефразируя фразу Дж. Оруэлла относительно того, что все

государства, безусловно, равны, но некоторые из них равнее, тем не менее, в правовом

отношении национальный суверенитет действительно уровнял все страны, независимо от

их различных характеристик - формы правления, размеров, военной и экономической

мощи и т.д. - и дал возможность выстроить основы международного права, режимы, а в

более общем виде – некие «правила политического взаимодействия».

Национальный суверенитет стал своеобразным «общим знаменателем» (по

аналогии с математикой) для многочисленных и разнообразных акторов, который

позволил упорядочить их деятельности внутри и за пределами национальных государств,

а само государство сделало некоей структурной «единицы» политической системы,

которая потом получила распространение во всем мире.

Важный момент заключался в том, что с самого начала Вестфальская модель

разрабатывалась, а потом и развивалась как система. Участники соблюдали

договоренности и взаимодействовали друг с другом на государственном уровне. Иные

6

контакты торговые, научные, культурные осуществлялись в принципе с согласия

государственных структур.

Разумеется, изобретение национального суверенитета и выстраивание правил

взаимодействия на мировой арене не избавило мир от их многочисленных нарушений,

которые приводили к войнам, в том числе, и двум мировым. Однако это было, во-первых,

нарушением международного права, нарушением правил взаимодействия, а во-вторых,

что в данном случае особенно важное подчеркнуть, речь не шла об отказе от принципа

суверенитета как важнейшего правого и политического принципа, а также от государства

в качестве структурной единицы политической системы. Иными словами, несмотря на

многочисленные войны под сомнение не ставилась политические правила взаимодействия

и политическая система мира в целом.

Вестфальская модель не была застывшей на протяжении последующих веков. Она

развивалась, изменялась, расширялась, охватывая все большее число стран. Это был

западный проект в том смысле, что его идея родилась в Западной Европе, а затем

отчасти искусственно за счет колониальных завоеваний, отчасти естественно

распространилась на другие континенты.

В конце ХХ – начале ХХ1 года США, заняв лидирующие позиции в мире в военно-

политической, экономической областях, а также в сфере массовой культуры10, стали

символом этого проекта. Однако при всех изменениях содержания понятия

«суверенитета» на протяжении истории, его нарушениях, развитии самих государств и т.д.

классическая Вестфальская система мира оставалась построенной на том, что

участниками международного взаимодействия были только государства.

Классические конфликты Вестфальской системы – это межгосударственные

конфликты с перераспределением ресурсов, баланса сил, изменяющие политическую

конфигурацию на международной арене, в том числе, и меняющие систему

10 Nye J. The Paradox of American Power: Why the World’s Only Superpower Can’t Go it Alone. – Oxford:

University Press, 2002.

7

международных отношений (но не политическую систему мира). Европейский

концерт, Версальско-Вашингтонская система, Ялтинско-Потсдамская системы – все это

системы в рамках одной политической системы мира – Вестфальской с едиными

правилами, основанными на принципе национального суверенитета.

Логическое завершение Вестфальская модель получила к концу ХХ столетия, когда

рухнула колониальная система, и мир фактически полностью стал состоять из

совокупности независимых государств.

В это же время в недрах государственно-центристской модели мира начали

зарождаться и активно действовать иные акторы – межправительственные организации,

международные

неправительственные

организации

и

движения,

ТНК,

внутригосударственные регионы и мегаполисы и т.п., получившие название новых, или

негосударственных транснациональных акторов (ТНА). Границы национальных

государств стали в значительной степени прозрачными (в принципе в этом и проявилась

суть глобализации). Особенно четко это видно на примере Европейского союза, который в

конце ХХ - начале ХХ1 столетия вышел на новый уровень интеграционных процессов.

Все эти процессы хорошо описаны в исследованиях Дж. Ная, Р.Кохэна, Дж.Розенау11.

На рубеже веков изменяется и само государство. Ранее слабые «довестфальские»

(т.е. не вошедшие в Вестфальскую систему мира) государственные образования мало

были способны самостоятельно функционировать как государства, поэтому либо

захватывались и управлялись более сильными государствами, что и составило суть

колониальных войн, либо находились на периферии политической системы мира, почти

не влияя на нее (пожалуй, наиболее ярким примером здесь может служить Япония).

11 См., в частности, Keohane R. O., Nye, J.S. Transnational Relations and World Politics. - Cambridge (MA):

Harvard Univ. Press, 1972; Keohane Robert O., Nye Joseph S. Complex Interdependence: World Politics in

Transition. – Boston: Little& Brown, 1977; Keohane Robert O. , Nye Joseph S. Power and Interdependence. Third