Читаем Пионовый фонарь (ЛП) онлайн бесплатно

Санъютэй Энтё

Пионовый фонарь

Мистическая драма в 2 действиях.

Перевод со старояпонского языка М. Май.

Действующие лица

ИИДЗИМА ХЭЙТАРО – самурай, 22 года.

ИИДЗИМА ХЭЙДЗАЭМОН – он же, 40 лет.

КОСКЭ – слуга Иидзимы, 21 год.

О-КУНИ – наложница Иидзимы.

МИЯНОБЭ ГЭНДЗИРО – любовник О-Куни, племянник Иидзимы.

О-ЦУЮ – дочь Иидзимы, 17 лет.

О-ЁНЭ – ее служанка, 30 лет.

ХАГИВАРА СИНДЗАБУРО – ронин, свободный самурай, живущий на доходы с рисовых полей и домов, сдаваемых внаём, 25-27 лет.

ЯМАМОТО СИДЗЁ – его приятель, лекарь-шарлатан, «знаток» древней китайской медицины.

ТОМОДЗО – человек, снимающий вместе с женой пристройку во дворе у Синдзабуро, работает у него во дворе, 38 лет.

О-МИНЭ – жена Томодзо, ведёт у Синдзабуро хозяйство, 35 лет.

ХАКУОДО ЮСАЙ – гадатель-физиогномист, также снимает домик во дворе Синдзабуро, 70 лет.

НАСТОЯТЕЛЬ РЁСЭКИ – настоятель храма Симбандзуй-ин, 53-55.

АИКАВА СИНГОБЭЙ – самурай, будущий тесть Коскэ, 54 года.

О-ТОКУ – дочь Аикавы, 17 лет.

КОРМИЛИЦА – женщина, воспитавшая О-Току.

ДЗЭНДЗО – слуга в доме Аикавы Сингобэя.

ФУДЗИМУРАЯ СИМБЭЙ – держатель оружейной лавки.

КУРОКАВА КОДЗО – спившийся самурай.

ГЭНСКЭ – слуга в доме Иидзимы, по возрасту старше всех остальных слуг.

О-ТАКЭ – служанка в доме Иидзимы.

О-КИМИ – служанка в доме Иидзимы.

СЛУЖКА в храме Симбандзуй-ин.

КАМЭДЗО, ТОКИДЗО – слуги соседских самураев.

ХОЗЯИН ХАРЧЕВНИ в Курихаси.

О-РИЭ – мать Коскэ.

ГОРОДЗАБУРО – брат О-Куни.

КЮДЗО – погонщик лошадей, приятель Томодзо в Курихаси.

БУНСКЭ – приказчик Томодзо.

ТОСКЭ – первый слуга Иидзимы, молодой юноша.

О-МАСУ – служанка в доме Томодзо, 30 лет.

ИСИКО БАНСАКУ – сыщик службы князя.

КАНАЛ ТОТАРО – сыщик службы князя.

РАССКАЗЧИК – дзёрури.

СТРАЖНИКИ.

В древней Японии применялся лунный календарь, заимствованный в Китае.

 Весна - 1—3 луна

 Лето - 4—6 луна

 Осень - 7—9 луна

 Зима - 9—12 луна

Сутки делились на двенадцать страж, также носящих имена "двенадцати ветвей" (дзиккан).

Каждая стража делилась на четыре коку. Одно коку соответствовало тридцати минутам.

СтражаЧасыКрыса23-1Бык1-3Тигр3-5Заяц5-7Дракон7-9Змея9-11Лошадь11-13Овца13-15Обезьяна15-17Петух17-19Собака19-21Свинья21-23

Действие первое

Картина первая

РАССКАЗЧИК: Это было давно. Когда город Токио ещё назывался Эдо… В то время Японией правил сёгун из феодального дома Токугава, и чуть ли не каждый пятый был самураем. Высший слой воинов-самураев, служивших при императорском дворе, составляли – хатамото. Законы Токугава разрешали самураям безнаказанно убивать на месте простолюдина – любого, кто посмел неприличным образом вести себя по отношению к членам военного класса…

Одиннадцатого апреля третьего года Кампо, в 1773 году, в Юсимском храме было торжество в честь достойной памяти принца Сётоку. Неподалёку, в третьем квартале Хонго, была тогда лавка оружейника по имени Фудзимурая Симбэй. Возле доброго товара, выставленного в лавке, остановился самурай…

Cтолица Японии - Эдо. Улица. БОГОМОЛЬЦЫ спешат к храму, на улице полно зевак и просто ПРОХОЖИХ. Оружейная лавка. Хозяин - Фудзимурая СИМБЭЙ. Самурай ИИДЗИМА ХЭЙТАРО разглядывает выставленные мечи. На вид ему двадцать два года, лицо белое, взгляд прямой и смелый, волосы уложены строго. На нём хаори – куртка, надеваемая поверх кимоно – и хакама – широкие штаны, заложенные складками у пояса. Его сопровождает слуга ТОСКЭ, он в короткой куртке хаппи, на которой изображён герб его хозяина-самурая, на нём нарядный пояс и деревянный меч, обшитый медью.

ИИДЗИМА: А ну, хозяин, покажи-ка вон тот меч с чёрной рукоятью и с гардой из старого заморского железа…шнур у него не то чёрный, не то синий… Кажется, отменный клинок.

СИМБЭЙ (с готовностью). Сию минуту. Эй, кто там, подать господину чай!.. (Снимает меч.) Нынче у нас в храме торжество, народ валом валит, вы, наверно, совсем замучились от пыли… (Обтирает и подаёт меч.) Вот здесь отделка немного попорчена.

ИИДЗИМА: Действительно, попорчена.

СИМБЭЙ: Зато клинок, как сами изволите видеть, хоть куда. Он вас не подведёт. Товар отменный, из хороших рук вышел… (Протягивает меч.)

Появляется МАЛЬЧИК-СЛУГА, который подаёт чай. Иидзима прикидывает, как меч будет смотреться за поясом, пробует остриё, осматривает головку рукояти.

(Тихо – мальчику). Гляди-ка, вот это настоящий знаток оружия, даже не пробует клинок на изгиб, чтоб определить, не пережжена ли сталь. Сразу видно, что он из господ хатамото, а не из каких-нибудь простых самураев.

ИИДЗИМА: Да, вещь, кажется, весьма хорошая. Работа мастеров Бидзэн, не так ли?

СИМБЭЙ: Ну и глаз у вас! Мы, оружейники, тоже считаем, что это меч работы Тэнсё Сукэсады. К сожалению, в те времена он не ставил клейма на изделиях.

ИИДЗИМА: И сколько ты за него хочешь, хозяин?

СИМБЭЙ: Спасибо, господин. Цена этому мечу была бы большая, если бы на нём было клеймо. Но ничего не поделаешь, клейма нет, и я уступлю вам меч за десять золотых.

ИИДЗИМА: Десять рё? Что-то очень уж дорого. А не уступишь ли за семь с половиной?

(Рё - старинная золотая монета.)

СИМБЭЙ: Да ведь я тогда останусь в убытке! Он мне самому достался недёшево…

С улицы доносится шум, это пьяный КУРОКАВА КОДЗО сцепился со слугой Иидзимы – ТОСКЭ. Вокруг сразу же собрались ЗЕВАКИ.

КОДЗО: (держит за шиворот Тоскэ). Т-ты как с-смеешь?

Кодзо, пошатнувшись, падает. Затем кое-как пднимается и бросается колотить слугу. Тоскэ положил руки на землю, нагнул голову и бормочет извинения, однако Кодзо его не слушает и бьёт всё сильнее.

ИИДЗИМА: (выходя из лавки, вежливо кланяется Кодзо). Я не знаю, какое невежество позволил себе мой слуга, но прошу у вас за него извинения.

КОДЗО: (кричит). Так этот болван – твой слуга? Мерзавец! Уж если сопровождаешь самурая, должен быть возле него, и быть тише воды ниже травы! А он что? Расселся тут возле этой пожарной бочки, загородил всю улицу – ни пройти, ни проехать…

ИИДЗИМА: Я вас очень прошу, простите этого тупицу. Я сам прошу у вас прощения вместо него.

КОДЗО: Иду это я себе и вдруг – бац! – натыкаюсь. Что такое, думаю, собака что ли? А тут, холуй этот вытянул ноги на всю улицу, а я всю одежду из-за него в пыли вывалял!

ИИДЗИМА: (терпеливо). Примите во внимание, это же невежественный человек, всё равно что собака. Пожалуйста, простите его.

КОДЗО: Вот тебе на! Да где это видано, чтобы самурай с собакой разгуливал? А раз он у тебя всё равно что собака, так отдай его мне, я накормлю его крысиным ядом… Да ты… А ты что? Кто это просит прощения с мечом в руке? Ты уж не рубить ли меня собрался?

ИИДЗИМА: Да нет же, я покупаю этот меч, и как раз осматривал его…

КОДЗО: А мне что до этого? Какое мне дело, покупаешь ты или нет?..

1 ЗЕВАКА: Ну, сейчас подерутся…

2 ЗЕВАКА: Что, драка?

3 ЗЕВАКА: Ух ты, они оба – самураи, плохо дело…

2 ЗЕВАКА: Из-за чего это?

1 ЗЕВАКА: Да вон тот пьяный самурай к мечу приценился первым, да цена больно высокая, а тут подходит этот молодой и тоже стал прицениваться, ну пьяный и рассвирепел, «как, мол, смеешь, не спросясь меня, прицениваться к вещи, которую я сам хочу купить?»

3 ЗЕВАКА: Из-за собаки здесь ссора. Ты, мол, отравил крысиным ядом мою собаку, так отдавай мне свою, я её тоже отравлю…

4 ЗЕВАКА: Да не-ет, родственники они. Вон тот, красномордый и пьяный, это дядя, а молодой красивый самурай – его племянник. А ссорятся они потому, что племянник не даёт дяде карманных денег.

5 ЗЕВАКА: Нет же, просто вора поймали.

ПРОХОЖИЙ: Этот пьяница живёт в подворье храма Маруяма Хоммёдзи. Прежде он был в вассалах князя Коидэ, но потом начал пьянствовать. Зовут его Курокава Кодзо. Привык всюду жрать и пить бесплатно, и к молодому самураю, видно, пристал, чтобы тот купил ему водки.

2 ЗЕВАКА: Вон оно что! Ну, другой на его месте давно уж зарубил бы этого пьяницу, да молодой на вид что-то немощный!

5 ЗЕВАКА: Просто он не умеет фехтовать. Самурай, если не умеет фехтовать – всегда трус.

ИИДЗИМА: (услышав последние фразы, задрожал от ярости, вплотную подошёл к Кодзо). Итак, несмотря на все мои извинения, вы не желаете покончить дело миром?

КОДЗО: Заткнись! Напугал, тоже мне! А если я не желаю покончить миром, что ты сделаешь? (Плюнул Иидзиме в лицо.)

ИИДЗИМА: Подлая тварь! Ты посмел плюнуть в лицо самураю?! Ну ладно, я хотел разойтись по-хорошему…

Мгновение – и блестящее лезвие сверкнуло перед самым носом пьяницы. Толпа зевак с воем бросается врассыпную. Торговцы закрывают лавки, только Фудзимурая Симбэй остаётся сидеть на месте, рядом с ним – трясущийся Тоскэ. Курокава Кодзо повернулся и, пошатываясь, побежал.

ИИДЗИМА: Стой! Трус! Хвастун! Позор воину, который показывает противнику спину! Стой! Вернись!

Кодзо понял, что ему не убежать. Он остановился, ноги его тряслись. Он схватился за облезлую рукоять своего меча и обернулся. В то же мгновение Иидзима набежал на него и, пронзительно вскрикнув, погрузил меч в его плечо. Кодзо упал на одно колено. Стоя над ним, Иидзима вновь ударил его, разрубив левое плечо до самой груди. Двумя косыми ударами Кодзо был разрублен на три части, словно рисовая лепёшка. Иидзима быстро нанёс точный завершающий удар и, помахивая окровавленным мечом, вернулся к лавке. Он был совершенно спокоен.

ИИДЗИМА: Он сам призвал к себе гибель. (Слуге.) Возьми меч, Тоскэ, и смой с него кровь.

ТОСКЭ: (полумёртвый от страха). Вот ведь беда какая, и всё из-за меня… А что, если при расследовании дела выплывет ваше имя?

ИИДЗИМА: Пустяки. Что с того, что я зарубил негодяя, державшего в страхе весь город!.. А знаешь, хозяин, я и не думал, что меч так хорош. Рубит превосходно.

СИМБЭЙ: (дрожа). Это всё ваше мастерство.

ИИДЗИМА: Мастерство мастерством, а меч замечательный. Ну что ж, если уступишь мне его за семь рё и два бу, мы поладим.

(Бу - старинная денежная единица; четыре бу составляли один рё.)

СИМБЭЙ: (поспешно). Уступаю, пожалуйста.

ИИДЗИМА: Не бойся, твою лавку не потревожат, но сообщить обо всём городской страже необходимо. Подай мне тушечницу, я напишу тебе моё имя.

СИМБЭЙ: (не заметив тушечницы, стоявшей рядом с ним). Эй, мальчик, принеси тушь!.. Разбежались все кто куда...

ИИДЗИМА: А ты молодец, лавку свою не бросил.

СИМБЭЙ: Зря хвалите…У меня просто ноги со страху отнялись…

ИИДЗИМА: (с улыбкой) А тушечница ведь возле тебя.

Симбэй подаёт тушечницу, Иидзима берёт кисть, бегло пишет иероглифы своего имени, расплачивается, берёт меч и выходит на улицу. Там к нему подходит городская СТРАЖА.

СИМБЭЙ: (читает). Иидзима Хэйтаро.

РАССКАЗЧИК: Шли годы, Иидзима набирался знаний и мудрости, а когда скончался его отец, он принял имя отца, и стал называться – Иидзима Хэйдзаэмон. Потом он женился, и у него родилась дочка, О-Цую. Была она хороша, и родители души в ней не чаяли... Но так уж повелось в этом мире, что где прибавляется, там и убавляется. Супруга Иидзимы вдруг заболела и отправилась в последнее путешествие, из которого не возвращаются…

Когда-то она привела с собой в дом мужа служанку О-Куни, и вот после смерти супруги господин, устав от одиночества, приблизил О-Куни к себе, она стала его наложницей, и дочь Иидзимы возненавидела её. Тогда он купил неподалёку от Янагисимы небольшое поместье и переселил туда О-Цую вместе со служанкой О-Ёнэ. Минул ещё один год, и девушке исполнилось семнадцать…

Картина вторая

Улица. ХАГИВАРА Синдзабуро встречает свого приятеля – Ямамото СИДЗЁ. Природа оделила Хагивару прекрасной внешностью, но он застенчив и до сих пор не женат.

СИДЗЁ: Погода сегодня прекрасная, предлагаю прогуляться по сливовым садам в Камэидо! На обратном пути заглянем в усадьбу Иидзимы Хэйдзаэмона. Кстати, я был у него сегодня, пытался заговорить его болезнь – но он так странно смотрел на меня...

ХАГИВАРА: Чему удивляться? Только ты сам и считаешь себя великим знатоком китайской медицины. У тебя же в сумке только костяшки для фокусов и шутовские маски!

СИДЗЁ: Ерунда! Пойдём погуляем! В доме, о котором я говорю – только девушка и служанка. Хороша цветущая слива, спору нет, но я человек простой, мне женщин подавай! Знаю я тебя, сейчас опять за какие-нибудь рукописи засядешь! Ну, хватит зарываться в пыльные книги, пошли!

Дом и двор О-Цую. СИДЗЁ и ХАГИВАРА стоят возле калитки.

СИДЗЁ: А вот и мы! Разрешите?

Появляется служанка О-ЁНЭ.

О-ЁНЭ: Кто это? Ой, да это господин Сидзё! Добро пожаловать!

СИДЗЁ: Здравствуйте, госпожа О-Ёнэ. Нелегко стало добираться до вас.

О-ЁНЭ: Мы решили, что с вами что-то стряслось, так давно вы не были.

СИДЗЁ: Прошу прощения. Мы ходили смотреть на цветущие сливы в Камэидо. Но любоваться цветущей сливой можно без конца, и поэтому мы просим разрешения побыть и в вашем саду.

О-ЁНЭ: Мы будем только рады! Проходите. (Открывает калитку.)

СИДЗЁ И ХАГИВАРА проходят в сад во дворе.

Право, как приятно, мы с госпожой совсем истомились от скуки. Простите, я на минутку оставлю вас. (Уходит в дом.)

СИДЗЁ: Превосходный дом… Кстати, Хагивара, меня поразил тот изысканный cтих, который ты сложил сегодня. Как это там у тебя?

Огня до трубки

Не донесёт моя рука

Средь сливовых ветвей…

Очаровательно! А вот у грешников вроде меня и стишки получаются грешные:

А у меня иное на уме,

Когда хвалю я сливу,

Другой меня притягивает запах…

Приоткрываются сёдзи. Это О-ЦУЮ выглядывает из своей комнаты и видит Хагивару Синдзабуро, мужественного и изящного. В голове у неё проносится мысль: «Да каким же ветром его занеслю сюда на мою погибель?»

СИДЗЁ: Как тебе? Нет, ты невозможен! Ну, куда это годится – пребывать в постоянной меланхолии? (Достаёт тыквенную бутылку.) Здесь осталось ещё немного водки, глотни… Не хочешь? Ну как хочешь, тогда я сам. А госпожа О-Цую – такая красавица, вот выйдет – сам убедишься…

О-ЁНЭ приносит вино и закуски.

О-ЁНЭ: Госпожа просит вас принять угощение.

СИДЗЁ: Помилуйте, сколько беспокойства… Что это, суп? И подогретая водка? Замечательно!.. А нельзя ли попросить выйти к нам госпожу О-Цую? Мы ведь к вам сегодня вовсе не из-за цветущей сливы пожаловали… Что? Нет, я ничего…

О-ЁНЭ: (рассмеялась). Я уже звала её, она сказала: «Я не знакома с приятелем господина Сидзё, и мне неловко».

СИДЗЁ: Да что вы! Это же мой самый близкий приятель, друг детства, мы с ним чуть ли не в лошадки вместе играли!

О-ЁНЭ: Пойду, попробую уговорить её. (Входит в дом.)

Спустя некоторое время появляются О-ЦУЮ и О-ЁНЭ.

О-ЦУЮ: (еле слышно от стеснения). Добрый вечер.

СИДЗЁ: Разрешите представить вам моего приятеля. Он холост, и зовут его Хагивара Синдзабуро… А теперь давайте в честь нового знакомства обменяемся чоко… Вот так! Ни дать ни взять брачная церемония! Только там обмениваются трижды три раза…

Они беседуют, смеются, юная О-Цую то и дело поглядывает на Хагивару; он тоже глядит на неё и чувствует, что душа его уносится в небеса. Спускаются сумерки.

О-ЁНЭ: (зажигает свечи). Кажется, настало время зажечь огни.

СИДЗЁ: А мы изрядно засиделись, пора и честь знать.

О-ЁНЭ: Ну что вы, господин Сидзё, может быть, ваш товарищ ещё не собирается уходить? И вообще, оставайтесь у нас ночевать!

ХАГИВАРА: (поспешно). Я с удовольствием. Я могу остаться.

СИДЗЁ: Что ж, хотя я навлеку на себя всеобщее осуждение, но всё- таки на сегодня довольно, давайте прощаться.

ХАГИВАРА: Простите, нельзя ли мне пройти в уборную?

О-ЁНЭ: Пожалуйста.