Читаем Дышу — значит, живу. Метод Стрельниковой онлайн бесплатно

Я пулей вылетела из кабинета врача, едва удержавшись, чтобы не хлопнуть дверью. Кабинет назывался фониатрическим. Впрочем, врач был совершенно не виноват. Просто он, а точнее она, поставила мне диагноз: узлы на связках. Это значило, что с моей карьерой покончено. Двадцать лет назад это было бы не так страшно. Я могла бы выбрать другую профессию, могла бы... Даже в голову ничего не приходит. Черт знает что!

Но в мои тридцать восемь думать о новой профессии?.. Скрипя зубами, я доехала до дома, упала на диван и наконец-то разрыдалась.

Узлы на связках... Для обычного человека — это просто неприятность. Жить с ней можно. Маленькие узелки лечатся — на это уходит несколько месяцев, но все поправимо. Большие же удаляют с помощью операции, но после нее на слизистой оболочке остаются шрамы и петь, например, все равно уже нельзя.

Я судорожно перебирала в голове все возможные пути, надеясь найти выход. Безрезультатно. Начать писать мемуары, что ли? Для этого нужен талант, а у меня его нет и не было. Стать бухгалтером? С моим-то умением считать... Я даже улыбнулась сквозь слезы. Крупную компанию мне, пожалуй, удалось бы пустить по миру. Стать домохозяйкой и жарить котлеты три раза в день? Мне стало еще больнее. Три месяца назад мы решили с мужем немножко отдохнуть друг от друга. Пожить отдельно. За это время он позвонил два раза. А неделю назад я узнала, что две последние песни он написал для девочки из «Фабрики звезд». Ну, понятное дело — молодая, привлекательная... Как я ей завидую! Я так мечтала петь! Пять лет я училась на актрису музыкального театра, но потом выяснилось, что без моего голоса можно обойтись. Тембр чуть тускловат, а главное, дыхание никудышное. В театр меня не брали, для эстрады были нужны деньги. Тогда (как давно это было!) я не знала, куда кинуться. Но помог дядя — он в то время работал антрепренером. Зарабатывал неплохо. Я «вошла в дело» — стала возить артистов по городам, устраивать концерты, вести их дела. И я понимала, что без меня им не обойтись. От природы я общительна и коммуникабельна. Да и нервы у меня крепкие. Заказчики, бывает, попадаются непростые. В этом деле надо быть настоящим дипломатом. И что теперь? Я попробовала сказать своим любимым «дипломатическим» тоном: «Друг мой, давайте попробуем найти компромисс...» — но из горла вылетел только тихий сип. Прощайте, любимые клиенты, прощайте, заказчики, прощайте и вы, пташки мои певчие. Как вы без меня будете? Оставалось только стать вором-карманником. Но это дело было мне... не слишком по душе. Да и не хотела я заниматься ничем, кроме любимого дела, просто не могла.

Я пошла на кухню, выпила полпузырька корвалола и провалилась в сон. Если бы я знала тогда, что спасение совсем недалеко, сон не был бы таким тяжелым.

Но читателю, вероятно, совсем не интересно читать женские романы. Да и писать их, как и мемуары, я не умею. Я просто хочу поделиться с вами опытом, который очень сильно изменил мою жизнь, и, думаю, мог бы помочь кому-нибудь еще. Мой рассказ — о методе дыхательных упражнений, который позволяет решить гораздо больше проблем, чем обычные проблемы с голосом. Позднее я подробно изучила этот метод — метод Стрельниковой — и могу с уверенностью сказать, что он пойдет на пользу каждому человеку. Астмы, бронхиты, тонзиллиты, гаймориты, насморки и простуды — вот далеко не полный перечень тех проблем, которые с помощью этого метода решаются почти мгновенно. Ведь в большинстве учений, практик и единоборств есть один общий принцип: принцип правильного дыхания. Восточные мудрецы считали, что не уметь дышать правильно равносильно тому же, что не дышать вообще. Я подробно изложу всю методику и постараюсь сделать это как можно более доступно. Но сначала — коротко о том, как я к ней пришла.

* * *

Когда я проснулась, было уже менее паршиво — наверное, выплакалась за ночь. Часы показывали половину второго. Великая вещь — корвалол! Ну ничего, я уже неделю на больничном. Новый контракт помахал мне ручкой и уплыл в далекое никуда. Но зато — свобода! Чтоб ей пусто было... Я еще немножко повалялась в постели и отправилась на кухню варить кофе. «Ну, хоть что-то в жизни удалось», — думала я, прихлебывая из чашки отменный арабский кофе и заедая его куском пармезана. Надо срочно найти еще что-нибудь хорошее, а то загнусь! Записи-концерты-гастроли, записи-концерты-гастроли — лента памяти быстро закрутилась назад. Почему же она такая одинаковая-то?! Записи... Пятнадцать лет потрачено на записи, концерты и гастроли, а результат? Попробовала пойти еще дальше назад, и против воли перед глазами встала улыбка Чеширского Кота. Чеширским Котом прозвали мою однокурсницу Сашу Калашникову. На первый взгляд она казалась ничем не примечательной девочкой. Ну меццо-сопрано... Но когда она улыбалась... Сначала улыбка занимала все лицо. Потом становилась больше Саши... А потом перекрывала всю сцену. Этюд существовал отдельно, а улыбка плавала как бы поверх, вытесняя все остальное на второй план. Интересно, чем Саша теперь занимается? На втором курсе у нее началась чудовищная астма. По-моему, причиной был развод родителей. Она стала часто пропускать занятия, особенно вокал. Но к четвертому курсу как-то подтянулась и спела две очень приличные партии. А после диплома я с головой ушла в эстрадные дела и стала общаться с ребятами все реже и реже. У них была совсем другая жизнь: у кого — театр, у кого — дети. Вот и пришла пора наверстать упущенное. Надо же было насладиться свободой, если она сама пришла мне в руки. Я откопала в секретере старую-престарую записную книжку и набрала Сашин номер.

Бодрый, но чуть сипловатый голос в трубке я узнала не сразу, а после приветствий и радостных охов не удержалась и спросила: « Как же ты петь будешь с таким сипом, да и астма ведь у тебя?» Мне почудилось, что улыбка Чеширского Кота вот-вот вылезет из трубки. «А ты приходи вечером на спектакль, послушаешь...»

Одним словом, мы договорились встретиться после спектакля.

Давали «Снегурочку». Сашиной фамилии я в программке не нашла и уже расстроилась было, но потом поняла: она, наверное, взяла фамилию мужа. И вот на сцене появились девушки в сопровождении Леля — моей Саши. Статная и подтянутая, в юношеском костюме, она смотрелась прекрасно. Время от времени сцену озаряла ее фантастическая улыбка» А как она пела! Даже такому придирчивому критику, как я, не за что было зацепиться. Глубокий тембр, чистота сложных интонаций и голос, летящий через зал, были настолько безупречны, что я засомневалась, с тем ли человеком разговаривала днем. Спектакль закончился бурными овациями.

Выйдя под дождик, я направилась к ближайшему кафе, где мы договорились встретиться. Саша не заставила себя долго ждать. Некоторое время она оглядывала посетителей, пытаясь найти меня, и, увидев, радостно замахала рукой.

Разговор, как это всегда бывает после долгой разлуки, перескакивал с одного на другое. Работа, семья, дети... Я не нашла что сказать, узнав, что у Саши — трое сыновей. На мать троих детей она походила еще меньше, чем на астматика. Но она как-то угадала мои мысли и спросила, что за странный вопрос про астму я ей задала. Мое удивление — неужели не помнит? — было таким искренним, что Саша звонко рассмеялась. Поняв наконец, о чем идет речь, она развеселилась еще больше и сказала, что вылечила астму уже к концу четвертого курса. Тут уж я просто застыла с открытым ртом. Вылечила? Астму?! И вдруг из какого-то уголка памяти всплыло, как мы заходили в раздевалку, где стоял Чеширский Кот и делал какие-то немыслимые упражнения, громко пыхтя. Неужели это они помогли справиться с астмой?

И Саша вкратце рассказала обо всем. Про приступы по любому поводу, про врачей, решивших, что она уже не жилец, про педагога по вокалу, который узнал о том, что ей дают инвалидность, пожалел ее и рассказал о дыхательной гимнастике Стрельниковой.

От Саши я узнала и о том, что Александра Николаевна Стрельникова да- не врач, а певица и педагог. Она помогла многим известным людям: Армену Джигарханяну и Ларисе Голубкиной, Андрею Миронову и Маргарите Тереховой... А однажды Елена Абрамовна — та, которая и посоветовала Саше заняться дыхательной гимнастикой — взяла ее с собой в гости к Александре Николаевне. У нее как раз был пациент. Он пришел с температурой под сорок, а через час ушел абсолютно здоровым.

Подруга не поверила своим глазам. Но потом сама стала заниматься — и астмы как не бывало.

Я начала догадываться, как именно Саша успела за день избавиться от сипа. А подруга продолжала рассказывать. Семья ее благодаря этим упражнениям никогда не температурит, хотя со стороны гимнастика кажется смешной. На самом же деле это метод парадоксального дыхания, то есть при вдохе грудная клетка не расширяется, а сжимается. Нужно делать не менее трехсот вдохов, темп при этом — 1 вдох в секунду. И Сашиному мужу парадоксальное дыхание несколько раз помогало. Он преподает в университете, поэтому приходится много говорить. И тихо тоже не скажешь — аудитории огромные. Бывает, что на лекции приходят студенты с разных потоков, больше двухсот человек. Акустики — никакой, а микрофонов не положено. Пару раз он себе даже узелки на связках «наговаривал», но потом они прошли.

В этом месте Сашиного рассказа у меня перехватило дыхание. Я почувствовала, что меня всю затрясло. Неужели это возможно? «Нет, не может быть, не может быть», -- твердила я. Подруга меня не понимала: как это не может быть, если это есть?

Одним словом, в ближайший Сашкин выходной понедельник — я примчалась к ней домой с огромным тортом. И хотя Саша согласилась мне помочь совершенно безвозмездно, по старой дружбе, ели мы его за обе щеки.

До этого, пока Саша разливала на кухне чай, я успела познакомиться с ее младшим сыном, Мишей Котовым. Когда его голова высунулась из-за двери, ведущей в комнату, я сразу подумала: «Ни дать ни взять — „чеширский котенок”!» А услышав фамилию, не выдержала и рассмеялась. Ну и фамилия досталась Саше! Хорошо, что не Чеширова. Мальчик, кажется, даже обиделся. Но, узнав, что я пришла лечиться у его мамы, оживился и поведал мне такую историю.

Стрельниковых было две — мама и дочка. У мамы было очень смешное отчество. Ее звали Александра Северовна. Она еще до войны учила пению. А потом ее дочка — Александра Николаевна Стрельникова, певица — потеряла голос, и врачи не смогли ей помочь. И тогда ее мама думал-думала и придумала все эти упражнения. Вылечила дочку, а потом дочка стала лечить и учить всех остальных. «А я когда вырасту, буду певцом, как мама, и лектором, как папа. Буду петь лекции! — гордо сообщил он. — Я даже знаю, что говорила Полина Виардо — самая великая певица старины „Если ты приготовился петь, взял дыхание и не пришел в... экстаз, то ты его неправильно взял. Ищи“. А я уже нашел! » — Миша с шумом втянул воздух и издал невообразимый по своей оглушительности звук.

Вошла Саша, дала сыну блюдце с куском торта и выгнала его из комнаты, велев не мешать.

Я поинтересовалась, действительно ли Стрельникова-старшая лечила дочь. Оказалось, Миша говорил правду. Саша объяснила мне, что педагоги-вокалисты очень внимательны. И Стрельникова уловила потрясающее воздействие на организм сочетания быстрых частых вдохов с движениями, которые ограничивают их глубину.

клетку, либо не дают легким расширяться. Так как частота вдохов в шесть раз выше нормальной, вентиляция легких усиливается из-за подачи большого количества воздуха. А определенные движения способствуют тому, что в мышцах образуется гораздо больше углекислого газа. Он расширяет сосуды и нормализует состав крови — уравновешивает кислоты и щелочи. Так как организм тоже насыщается кислородом, все тело наполняется энергией. Пищеварение улучшается. И все переживания тоже понемножку утрясаются — приходит какое-то душевное спокойствие.

Стрельникова-младшая тоже стала заниматься преподаванием и заметила, что восстанавливается не только голос е- оздоравливается весь организм. В семидесятые годы Александре Николаевне выдали авторское свидетельство о том, что она изобрела новый способ лечения болезней, связанных с потерей голоса, и она начала лечить астматиков. Причем очень успешно. Когда Елена Абрамовна привела к ней Сашу, Стрельниковой было уже семьдесят шесть, однако она по-прежнему оставалась стройной, веселой, активной. Такими и в двадцать лет не все бывают. И все показывала новичкам сама. Но тогда, в восемьдесят девятом году, Саша видела ее первый и последний раз. В том же году Александра Николаевна трагически погибла.

Кстати, в связи с этой гимнастикой у нее было много неприятностей. Больше двадцати лет назад, в начале восьмидесятых, Минздрав решил провести исследования по эффективности метода Стрельниковой в лечении легочных заболеваний. Больных с разными заболеваниями и разного возраста разбили