Читаем Баланс черного. Баланс белого онлайн бесплатно

Я алкоголик и наркоман. Самое удивительное то, что в своей парадигме мира я не допускаю иного развития событий. На этом моем пути никто из коллег и партнеров по бизнесу не догадывается о глубине моих переживаний и дна зависимости, которого я достиг. А также истоков того, почему я проживаю этот трип снова и снова. Лишь некоторые близкие знакомые были частично погружены в историю моего внутреннего состояния.

На данный момент это все не имеет значения.

Обжигающий горло виски попадает в мой организм.

Как только понимаю, что пьян, на обратной стороне планшета уже расчерчены дорожки, которые в момент приводят меня в состояние трезвости и осознания бытия.

Сейчас меня ничего не тревожит и вряд ли что-то удивит, даже если напротив меня будет сидеть цирковая лошадь. Все мои переживания кажутся пресными. Более того, мне отвратительны мелочные мысли моего близкого круга. Даже не так. Я выше всего этого. Мне максимально безразличны все и всё.

Откинувшись на спинку кожаного кресла, я осмотрел комнату, с ощущением, что здесь нахожусь впервые. Странное чувство.

Кажется, что венецианские маски, висящие на стене, оскалились в немом презрении. Я слышу шипение, исходящее из черной прорези ртов.

Красные стены органично вписываются в эту безумную обстановку. Вокруг меня всегда безумная обстановка. Хочу я того или нет.

Мой кабинет – полная айдентика меня. Можно сказать, что я сложный человек, с тяжелой энергетикой.

Но это не так.

Это как в животном мире. Я огонь. Животные прыгают в него и горят, получают ожоги, а кто-то и вовсе погибает. Не стоит прыгать в огонь. Достаточно быть рядом, и всем будет тепло.

Поток моих размышлений прервал телефонный звонок, на который я не готов отвечать. Никто сейчас не будет столь важен для меня.

Делаю громче музыку. Портативная колонка творит чудеса. Я во всеобъемлющем коконе вибраций и звуков, переливов слов. Изумительно.

Рассмеялся, как это все выглядит со стороны. Человек сидит напротив гротескных масок, висящих на стене, и смеется, глядя в свое отражение в зеркале.

А рассмеяться повод есть.

Немного свободного от бизнеса времени я трачу на посещение встреч анонимных алкоголиков и наркоманов. Также являюсь спонсором бедолаг, ищущих свой путь к освобождению от зависимости.

Почему мне это кажется смешным? Потому что я сам алкоголик и наркоман. И не вижу себя в другой роли. Это часть меня.

Все шаги, которые предлагают в центрах реабилитации, я проходил не раз и не два. А сейчас нахожусь на таком отрезке жизненного пути, что, вернувшись с очередного собрания группы, с большим удовольствием принимаю наркотики и пью. Всегда четко знаю, что и в каких количествах употреблять, в зависимости от ожидаемого эффекта. Наркотики я крепко интегрировал в свою жизнь. На каждую ситуацию и настроение у меня всегда, как это говорят на уличном сленге, «есть чо».

Еще мне кажется, что я неуязвим. Я не на грани, я уже маленькая точка на горизонте, именуемом «ЗА». Каждый день как минимум испытываю свой организм на прочность.

Алкоголь, кокаин, алкоголь, кокаин – и в таком ритме не заметил, как наступило утро.

Через час ко мне должна заехать боевая подруга Рита.

Ее я знаю давно. Познакомились мы задолго до наступления ее бессмысленных страданий. И задолго до того момента, как я встал на путь наставничества в центре.

Хорошая она баба. Добрая. Только с головой проблемы. Впрочем, как и у любой женщины. Любовь и глупость идут рука об руку.

Вечные истории любви, завершенные страданиям и упадком. Но то, с чем она пришла ко мне в этот раз, – это уже по нашей части.

«Я любила наркомана, но об этом я не знала».

Пока Чарли Физерс звучит в моих колонках, и я могу в ритм щелкать пальцами, не понимаю, как и зачем люди вообще могут страдать.

Моя прекрасная муза влетела в двери. Огромные кукольные глаза с нарощенными ресницами, как обычно заплаканные.

Дура.

Никакого диалога, пока пятьдесят грамм односолодового не зальется в ее пухлое тельце.

Садится на диван напротив моего стола. Протягиваю ей рокс с виски.

– Драмы и господа? Пей.

Рита. До чего добрая, но тупая.

Только с таким набором личностных паттернов как у нее можно было влюбиться в отбитого и так отчаянно страдануть.

История знакомства банальна, крайне банальна. До тошноты.

Она с усердием напивалась в баре, а он кому-то у столика морду бил. Ее заметил и влюбился.

А дальше предсказуемо.

Эпизодическая дешевая страсть в дешевом отеле.

Он пропадал. А потом снова появлялся.

Близко – далеко.

Тепло – холодно.

Ночные истерики на балконе.

Не снимая кроссовок, кладет ключ от их квартиры ей в руку и говорит, что хочет признаться в тайне, которая гложет.

Куда он пропадает?

Все это время он жил со своей девушкой в двухгодичном гражданском браке. И она ждет от него ребенка.

Второго ребенка. Первый был мертворожденным.

Тот самый, чей прах стоит у нее в вазе на кухне, где она кормит Васю разогретыми пельменями и плесневыми словами любви.

Такой зависимой, но любви.

Любви ли?

Рита готова была принять его даже с таким бэкграундом? Готова.

– Он мое все.

– Это все дерьмо, – не выдерживаю я, прерывая ее полную слез и отчаяния речь. – Дерьмо. Ты либо тупая, либо слепая. Ау, очнись!

– Я устала.

– А кому сейчас легко? Тебе б поспать. Я вызову такси.

Конечно, я понимаю, что после кокаина она не заснет, но моя голова не выдержит еще капли подобного бреда. Тем более что меня снова нагнали мои привычные бояки, касаемо моей жизни. Я эгоист. Я жажду остаться один на один с самим собой, жалеть и презирать себя. Вот мое хобби.

Рита уехала, да и я оставаться в офисе больше не намерен. Единственная потребность в горячей ванне, отрезвляюще крепком кофе и свежей чистой одежде. Есть у меня такой загон, что ходить в одном и том же более двенадцати часов подряд я не могу.

Залив в себя остатки виски, осознав, что я жутко пьян, закрываю офис и иду к тачке. Сажусь за руль, шильдик мерседеса внезапно становится шестиконечным. Но меня это мало волнует.

На автопилоте я подъехал к дому, припарковался, перекрыв две тачки.

Понимаю, что через пятнадцать минут кто-то из выезжающих автохомячков будет неистово пинать мерс по колесам, ожидая, что я спущусь и соблаговолю отогнать тачку.

Перепарковался.

Будьте счастливы в своих буднях. Да прибудет с вами минус один козел на парковке.

Пролежав в горячей ванне несколько часов, невидящим взглядом лайкнув всю френдленту, просмотрев все банальные сторис моих подписчиков, меня начало тошнить. Блевать хотелось с каждой секундой больше.

Телки, шмотки, прекрасное утро, чьи-то вафли с мёдом вида «хрючело на завтрак» для какого-нибудь задрота, гордо именуемого «муж мой», сиськи с ненавязчивой татуировкой в надписи «форевер», «май лайв» или прочая дичь, вселяющая носительнице веру в светлое будущее. Твоё будущее уже прогнило, крошка, как и твоя целлюлитная жопа. Лайк от барина, черт с тобой.

Бросил телефон в угол ванной комнаты.

Обрыдло.

Мне всё это обрыдло.

Псевдо-друзья, телки, сомнительные знакомые, наркоманы, алкоголики и все из типа благополучной тусовки, где суть того, чтобы обьебаться не в обьебосе, а в стиле – ты не на теме? Что, бабла, может, подкинуть? Десятку кокоса? Хаха, давай вырубим. И употребляют, не понимая, зачем и почему. Перманентно кидая друг в друга свои корявые понты аля властителей мира.

Сами того не понимают, как мало надо на их слабый и пронюханный до тупизны мозг. Задавая один и тот же вопрос и рассказывая одну и ту же историю, как на репите.

Обдолбавшись в такой салат, что язык к нёбу и память к черту.

Обрыдло.

Телефонный звонок вытащил меня из желеобразной ваты мыслей. Удивился тому, что провалялся в ванной весь день и сейчас вечер, я на автомате поговорил, толком не понимая о чем и с кем.

Только сбросив звонок, в голове разархивировался контент диалога. Заедут за мной, ехать к адвокату.

Решение было простым. Либо я остаюсь дома и пытаюсь оскотиниться вискарем, либо я принимаю предложение друзей и еду с ними к больному на всю голову адвокату.

Тёма – конченый отморозок. Его стайл мальчика из Goldman Sachs, который случайно попал в колесницу юриспруденции, мне зачастую казался комичным.

Обшарабашенный взгляд, безумные серо-стальные брючные костюмы с голубыми рубашками и белыми воротничками. В отражении носков туфель наверняка залипает в свой самовлюбленный бородатый фэйс альфача. Хотя я видел его начисто выбритым и подкалывал его недели две (оказывается, у альфача милые щечки и губки бантиком). Бородатая секс-бюрокат-машина носится в стиле «боинг», а тёлки считают его крайне сексуальным в гневе. Хотя, я уверен, что текут они не на его 80 кг мяса, а на его BMW.

Сажусь в тачку, за рулем мой друг Хач, спрашивает, буду ли я курить.

– Сигареты?

– Не тупи, – улыбаясь в стиле Снуп Дога, протягивает мне забитую стеклянную трубку.

– Да, мы совсем конченые.

Музыка уже недостаточно громкая, басы настойчиво пробираются вибрирующими лапками под кожу, перебирая каждую клеточку костной ткани.

Стоим на светофоре, я выдыхаю дым прямо в открытое окно, смеюсь в голос над тем, с каким полностью туповатым лицом на меня смотрит водила белого «Рено» на соседней полосе.

Раз, два, три, педаль в пол, мы резко рванули. На асфальте остались следы от покрышек. Вечер становится менее отвратительным.

Едем по набережной. Клянусь ста франклинами! Это самое красивое, что я видел в своей жизни! Вода, отражения огней, объекты капитального строительства, на которых смонтированы объемные буквы, казались мне такими гармоничными, цветовая палитра и светодиоды просто поцеловали меня в душу. Это максимально эстетически прекрасное. А говорят, рекламщики – мудаки косорукие. Ну, здесь-то справились.

Молю, замри мгновенье, ты прекрасно.

Паркуемся у бизнес-центра, нас встречает адвокач Тёма, внезапно явивший миру свое туловище в шортах и спортивной кофте.

– Милые коленки.

– Спасибо, только побрить забыл.

Я ржу, мне чертовски смешно то ли от вида его дымно-зеленого цвета кроссовок с дешевыми шортами, то ли от его визуальной составляющей брутального мачо в Diadora, то ли от вида пухлого охранника, маячившего за стеклянными дверями входа. Охранника однозначно можно проткнуть иголкой, и из него польется розовый жир. Розовый, наверняка. С такого свиного и румяного лица ничего иного не может просочиться.

– Николаич, сердечно прости, что нарушили твой покой. Эти сволочи со мной.

Мы посмели нарушить его сладкий дрём, заехав с боевого разворота на парковку, да еще и ночью на его подведомственную территорию. Терпи, секьюрити.

– Не плохой вид, Тёма. Хорошая панорама. Вид в целом не самый отстойный.

– Семьдесят четыре квадрата манагерского рабовладельческого.

– Ты ж адвокат. На кой тебе манагеры? Я уверен был, что ты сидишь в конуре два на два, где в армяно-цыганском шике пускаешь слюни на свою секретутку с силиконовым ртом.

– Я почти большой брат. У нас еще и юридическое обслуживание. Аутсорсинг, слышал такие слова, башковитый?

– Сволочь, – бросаю в него какой-то розовый степлер, – явно владелица – жирная мышь с мечтами о пьяных пятничных принцах в весьма недорогих, но темных барах.

– Стас, ну ты и урод. Есть кокс? Давай вырубим? Сейчас моя банда подтянется.

– Кто подтянется, тот пусть и вырубает. А я подзавязал, в полузоже валю. Представь? Здоровый образ жизни жить мне помогает (продолжаю смеяться, понимая, сколько веществ во мне было еще с ночи, плюс сейчас я накуренный в слюни, боюсь мимо пола наступить).

– Ты видел, в каком ты состоянии? ЗОЖ, ага, не кашляй! Реально урод. Располагайся, – кивает на свое кресло большого босса.

– С – совещание. Что обсуждаем? Кстати, это мой друг Хач. Знакомьтесь. Тёма, Хач.

Хач робко присел на кожаный диван для посетителей. На самом деле тут не робость, а просто его валит уже в тряпки. И мне это кажется тоже очень смешным.

– Водки?

Я выпиваю залпом пятьдесят грамм из рокса с надписью The Macallan.

– Фу. Никакой эстетики. Офис на раздутый штат, а рюмками не обзавелся? Что морда кислая? Рассказывай! – кладу ноги на стол, роняя кипу каких-то договоров на пол. Тёма поморщился. – Бабы. Сто процентов бабы, – продолжаю я, заливая в себя еще водки, и неконтролируемо начинаю улыбаться.

– Да к черту баб. Тут история другая.

– Бабки? У тебя две темы. Бабы или бабки.

Тёма меряет шагами кабинет, резко разворачивается и останавливается напротив панорамного окна, ударившись бедром об угол стола.

В голове я усмехнулся над тем, как он поморщился от боли.

Ну и сколько стоит на этот раз наша дружба?

Так грубо и сразу к делу. Когда я был нужен и важен ему просто так? А не потому, что я оплачиваю вечеринки или даю какой-то профит?

Да ему плевать, что я в марафоне и не справляюсь со своими зависимостями.

Чтобы что вся эта дружба? Чтобы выгода?

Точно. Собутыльник – это еще не друг.

Меня тянет блевать от всех этих тем, муток, движей. Сука, вы как дети улиц в нулевых, насмотревшиеся фильмов про лихие девяностые, решили проникнуться некой романтикой.

Так может, вам полежать с набитым брюхом свинцом на обоссаной бомжами Петроградке, а не фантазировать на темы от великих инфоцыганей про великие империи «здесь и сейчас».

Правило трех беспонтовых «О».

Отмывай, откатывай, отжимай.

Starter pack «темщик».

Старшие добро дали. Поговорил с куратором, там все договорились, надо включаться сейчас, успевай прыгнуть в вагон уходящей тоски и прочая блевотня.

Ну, хоть не криптой решил в этот раз загадить мне мозг.

– Нахрена тебе это? Ты адвокат. Занимайся легальным бизнесом. Плати налоги, от тебя зависит твой штат и их семьи. Откуда такая страсть к лохотрону?

– Ты пессимист. И стал слишком осторожничать. Не узнаю тебя. Годы своё берут? Старость? Паранойя? Раньше ты в любую тему заходил.

– То раньше. Раньше и здоровья было больше, и трава зеленее, и женщины моложе.

С трудом вынес еще час трепа о великом будущем и ожидаемых откатов, исчисляемых миллионными эквивалентами, попрощался с Хачем, вызвал такси и двинулся в направлении дома.

Сейчас я хочу лишь упасть в свою мягкую и теплую постель.

Один.

Проснулся от звонка в дверь. Видеофон показывает, что это Рита. Я уже начинаю злиться, что она без предупреждения приехала, попутно нахожу на полу в пороге телефон и четырнадцать пропущенных от нее.

Влетает, как обычно взволнованно хлопая своими ресницами, начинает на меня орать.

– Я переживала, как ты добрался домой, жив ли или сдох уже от передоза, или в ДТП, зная, что ты, бухой садишься за руль. Трудно ответить?

– Тише, мать, я броня. А телефон без звука. Чай, кофе, что покрепче? – провожу ее на кухню, из бара достаю коньяк.

– Стас, ты алкоголик.

– Я знаю, – улыбаясь, разливаю в последние чистые кружки алкоголь, достаю из холодильника сок.

– Прибираться не пробовал? Уборщицу вызвать?

– Давай без морали. У меня тяжелая неделя. Закажи еды. Возьми мою карту.

Рита подходит к раковине, в которую практически все тарелки свалены в кучу с остатками кокса.

– Из твоих тарелок вообще когда-нибудь едят?

– Едят. Только носом.