Читаем Чай с мандаринами (СИ) онлайн бесплатно
Пролог
Я не спеша шёл по улице. Весна... Всё кругом зеленеет. Солнышко припекает макушку почти как летом. Осталось отучиться всего две недели, но погода такая, что ни черта не хочется сидеть за партой. Я довольно щурил на солнце глаза, и казалось, сегодняшнее безоблачное настроение ничто не могло испортить.
Давно стал замечать, что моё настроение имеет прочную зависимость от погоды. Если пасмурно и дождь (или того хуже - 6 часов утра, зима, темнота и холод), не хочется не то что вставать с кровати, но вообще день с самого начала кажется отвратительным. А поскольку он такой уж отвратительный, не стремишься это как-то исправить. Ходишь и ворчишь на мать, которая, в общем-то, не виновата в том, что ты потерял где-то свой второй носок; игнорируешь учительницу на уроке (потому как - "достала"); сердишься на соседа по парте, без спроса взявшего линейку (в другой день и не заметил бы такого пустяка).
Но в тот день с погодой всё было в порядке. Домой я не спешил. Хотелось насладиться влажным после утреннего дождя, густым воздухом. Жаль, что идти совсем недолго - всего минут пятнадцать.
Уже подходя к дому, я увидел отъезжающую от нашего подъезда скорую. Где-то внутри зашевелились тёмные предчувствия, и я кинулся вверх по лестнице. У открытых настежь дверей квартиры меня встретила соседка Клавдия Петровна, одинокая пожилая женщина.
- Мама? Где мама?! Мааам! - звал я, но она не откликалась. Я вбежал внутрь, методично обошёл нашу маленькую однушку, но безрезультатно.
- Она в больнице, - вдруг тихо сказала Клавдия Петровна. - Забрали на скорой...
Я и сам уже знал, но не хотел, чтобы это было правдой. Не сказав ни слова, я бросился бежать в единственную в округе больницу.
Надо было уговорить её пойти к врачу раньше, если бы только я уговорил её раньше! У нас были проблемы с деньгами, мама вкалывала на двух работах. Конечно, выматывалась жутко. Плакала по ночам. А я...Что я? Я спрашивал, как она себя чувствует и чем помочь. Но она всегда улыбалась и говорила, что справится. Я этим вполне удовлетворялся и продолжал жить так, как мне нравилось, предпочитая ничего не замечать. Не справилась... Она не справилась, и, если бы я не был столь эгоистичен, всё могло быть по-другому. Чувство вины и собственного бессилия меня просто переполняло, и я готов был уже расплакаться, как трёхлетний ребёнок. Но сдерживался, потому что не всё ещё было потеряно. Надеялся на лучшее.
Больница встретила меня холодом и светло-зелёными стенами. За стойкой сидела молодая женщина.
- Завьялова Ирина Александровна... Скажите, что с ней? - торопливо спросил я, подбежав. Медсестра лениво полистала бумаги на столе, а затем сочувствующе взглянула на меня.
- Сын? - понимающе протянула она.
- Сын...- прошептал я, тяжело дыша после бега.
- В реанимации, - она сочувствующе посмотрела на меня. - Посиди пока здесь. Туда тебя всё равно не пустят. - Она сделала паузу. - У неё инсульт.
Я не верил, что всё это на самом деле. Ей всего 38... Инсульт? Я знал, что сейчас должен быть рядом с ней, чтобы сказать, что люблю её, что она очень мне нужна. Очень - очень. Извиниться за свои ничтожные капризы и упрёки, за то, что редко обнимал её и говорил, какая она красивая. Моменты нашей с ней жизни медленно проплывали перед моими глазами, и все мельчайшие детали вдруг стали так важны. Наши близкие так уязвимы из-за своей любви к нам, они жертвуют ради нас кусочками себя: своей гордостью, своим здоровьем, своей личной жизнью. И мы никогда не спрашиваем их, насколько тяжело им это даётся. Моя мать драила полы в библиотеке и плевала на своё здоровье, чтобы вручить мне на день рождения новенький смартфон, "нормальный, как у всех, а не разваливающееся говно", а я с кислой рожей просто сказал "спасибо". Почему такие избитые и банальные вещи доходят до моих мозгов только сейчас?
Я не помню точно, сколько там просидел... Медсестра что-то говорила мне, видимо хотела утешить, подбодрить, но она не знала ни меня, ни её... Не знала ничего о наших отношениях, о том, что я чувствовал. Это было не её горе, и я не понимал, зачем она говорит то, что мне вовсе не нужно. Наверное, привыкла постоянно утешать пациентов и их родственников. Всё её показное сочувствие только бесило. Я был зол на себя, на неё и в принципе на весь окружающий мир.
Наконец, дверь открылась. Врач абсолютно равнодушно посмотрел в мою сторону:
- Родственник Завьяловой?
-Да...Что с ней? - торопливо спросил я.
-Если бы обратились пораньше... Порой время решает всё.
- Я спросил, что с ней?
- Нам не удалось спасти пациентку.
Я не мог в это поверить. У меня было такое чувство, как будто я стою на краю обрыва и дна не видно, его скрывает плотный слой тумана - и вот только что на меня сверху опрокинули ведро ледяной воды, такой, что стало трудно дышать и захотелось убежать оттуда, сорваться с места. Но я знал, что если пошевелюсь, то упаду вниз, в пропасть. Я боялся выйти из этого транса, потому что здесь всё было нереально, а снаружи я вынужден буду признать, что остался один.
-У тебя хоть есть другие родственники? - спросила медсестра с наигранным сочувствием.
-Нет, - очнувшись, сообщил я и только потом понял, что сказал. Они позвонят в социальную службу. Я ведь несовершеннолетний. Я бросился к выходу и, несмотря на окрики врача и медсестры, не собирался возвращаться. Я не думал о будущем, не хотел думать о более или менее счастливом прошлом. Я должен был опередить сотрудников социальной службы и добраться в квартиру раньше них, ведь в маминой больничной карточке есть наш домашний адрес.
Я вихрем пронёсся по квартире, собирая самое необходимое - еду и вещи в школьный рюкзак. Я тогда ни о чём не думал, просто убегал. Отойдя от дома на приличное расстояние, я немного успокоился. Мысли перестали шарахаться в моей голове, как бешеные. Кровь больше не стучала в ушах. Мне было 12. В детский дом я не собирался.
Конечно, я мог уехать куда-нибудь в тот же день. Но не уехал. Должен был узнать, где её похоронят. Я хотел навещать её. И я стал издалека следить за нашим домом. Приезжали работники социальной службы, просили соседей сообщить в случае, если им станет известно моё местонахождение. Приходила и парочка копов из местного полицейского участка. Клавдия Петровна и несколько маминых подруг занялись организацией похорон. Похорон, на которых меня не будет.
Маму хоронили рядом с бабушкой и дедушкой. Они прожили вместе долгую жизнь. А ей было только 38. Я сидел в лесу, за деревом, и ждал, пока все разойдутся. Народу было немного.
На самом деле, я до сих пор не осознавал реальности всего происходящего. Это было как во сне. Всё это время я совершал все действия бездумно, автоматически, ни с кем не разговаривая и не привлекая к себе внимания.
Я просидел на траве до вечера не пошевелившись. Когда стемнело, медленно вылез из своего укрытия, еле передвигая затёкшими ногами. Подошёл к свежей могиле и снова рухнул на землю. Я ничего не говорил ей, не оправдывался. Просто вдруг зарыдал в голос. Я не плакал ни разу до этого. А сейчас слёзы сами полились из глаз, а руки сжимали горсти земли. Как ни странно, мне стало легче, и я заснул прямо на могиле. Спать я толком до этого тоже не мог. То ли нервы, то ли боялся, что кто-нибудь обнаружит меня в сарае за домами. Хотя, честно говоря, кладбище тоже не самое лучшее место для ночёвки.
Долго я не проспал. Было холодно, несмотря на то, что июнь почти начался. Я сел и посильнее закутался в толстовку. Мои руки и ногти были в земле, как, впрочем, и одежда. Волосы растрёпаны и торчали в разные стороны. Я продолжал сидеть, покачиваясь, возле могилы своего самого дорогого человека, а моя голова была совершенно пуста.
Наступило раннее утро. Я попрощался с ней. Слёз больше не было. Ноги затекли и не желали двигаться. Я не знал куда идти. Вышел на дорогу и просто пошёл, шатаясь как последний алкаш, в противоположную от посёлка сторону. Я полностью ушёл в себя и потому не услышал звука приближающегося автомобиля.
Несколько лет спустя...
Валерия
"О господи... Первый день в дурацкой школе... С богатенькими мальчиками и девочками", - первая мысль с утра. Я абсолютно не знала, как себя вести и жутко боялась момента, когда учитель на первом уроке будет представлять меня моему новому классу у доски. Моя подруга считает, я счастливица - буду учиться в элитной частной школе. Возможно. Что касается образования, оно и правда на уровне. Но смогу ли сидеть за партой с детьми миллионеров? Риторический вопрос. Я не собиралась отказываться от учёбы из-за собственного страха. Конечно, нет.
Недавно моя мама спасла на улице одного очень влиятельного человека. Она врач. Хороший врач. И этот человек отыскал её и предлагал денег. Сказал, что привык отдавать долги. Даже странно слышать это в наше время. Но моя мать отказалась. Она у меня гордая, старой закалки. Соблюдает медицинскую этику. Клятва Гиппократа и всё такое. Этот бизнесмен порадовался, сказал маме, что она не только хороший врач, но и хороший человек. И что дочь хорошего человека должна получить хорошее образование. Мама не смогла устоять. После смерти отца она так заботится обо мне, будто я хрустальная. Иногда прямо раздражает! Так вот, о чём это я? Придётся идти туда сегодня. В эту новую школу.
Я очень боялась выглядеть глупо в первый день. Хорошо хоть нужно носить форму, иначе с одеждой бы возникла проблема. Не могу сказать, что я уж очень плохо одеваюсь, но платьев за тысячу долларов у меня нет. Да что там, дороже двух тысяч рублей в моём гардеробе точно вещи отсутствуют. Конечно, дело не в том, во что ты одет, а в том, какой ты человек, и бла-бла-бла. Но расскажите об этом кому-нибудь другому.
Я решила, так сказать, не выделяться из толпы. Не участвовать в разговорах и просто пережить сегодняшний день. Ещё один глубокий вздох, затянем хвостик на голове и в путь.
Как обычно, по закону подлости, я опоздала. Хотя вышла даже раньше, чем нужно. Трамвай сломался по дороге, и из-за оживлённого транспортного движения пассажиров не выпускали до тех пор, пока не приехал другой трамвай и не отбуксировал наш до остановки. Дальше пришлось идти пешком. Ещё больше времени я потратила на входе в это огромное здание с колоннами, называющееся школой, чтобы объяснить охране, что я действительно собираюсь тут учиться, и да, я пришла пешком. Потом ещё бежала по лестницам. В итоге я влетела в класс потная и задыхающаяся.
- Девушка, вы кто?
На меня смотрел безукоризненно одетый мужчина лет 35, в больших квадратных очках, вероятно, нужных ему лишь для солидности.
Я уставилась на него, потом оглядела класс. Скучные сонные лица. Видимо, школа надоела всем заранее, начиная с первого учебного дня. Красивая современная мебель, проектор, тяжёлые и наверняка дорогущие шторы.
- Я новенькая.
-Хм... Ну, если ты Илья Вольский, то проходи, садись.
В классе послышались смешки. Мне было неловко.
-Но я Валерия Короткова.
-Ладно, мисс Короткова. Садитесь пока. Сейчас всё узнаю.
Я потопала на заднюю парту. Но не успела прижать попу к стулу, как дверь снова распахнулась. В класс вошёл парень. Высокий и худощавый. В кожаной куртке и голубых потрёпанных джинсах. На груди куча каких-то подвесок и цепочек. Волосы чёрного насыщенного цвета. Чуть короче, чем до плеч. Верхняя часть забрана в хвостик на затылке, но многие пряди выбиваются с боков. Вообще, ненавижу парней с длинными волосами, но ему невероятно идёт. И этот чуть надменный взгляд исподлобья, сжатые губы.
- Пялься не так откровенно, - послышался шёпот с соседней парты. На меня с прищуром смотрела девушка.
- А вы, видимо, Вольский? Илья? Соизволили явиться? Где же ваша форма, мистер Вольский?
- Какая досада, - ухмыльнулся парень. - Дело в том, что у меня аллергия на ткань, из которой пошита непередаваемо прекрасная школьная форма. И к моему огромнейшему сожалению, я не смогу её носить.
- Ах вот как, - кивнул с усмешкой учитель, - ну, в конце концов, ваш классный руководитель с вами разберётся. Садитесь.
Илья неспеша осмотрелся, прошествовал назад и сел прямо позади меня. Этот факт меня жутко смущал, и я могла думать только о том, как выгляжу со спины, старалась не горбиться и не шевелиться лишний раз.
А учитель тем временем написал задание на доске и вышел.
Но вот делать это задание никто не спешил.
- Круто ты отмазался от формы, чувак, - крикнул блондинчик, сидевший справа.
- Хэй, Короткова, а ты чё такая лохматая? - заржал какой-то брюнет с первой парты. - Наверно, на урок бежала, торопилась?
- Только туда ли торопилась? Классом не ошиблась случайно?
- Кстати, у Коротковой фамилия говорящая! Помните, на литературе проходили говорящие фамилии? Она реально Короткова. У тебя рост где-то полтора метра? Угадала?
Я просто сидела и молчала, выслушивая эти дурацкие шуточки. Они не были злыми, но уж такая я. Плохо вливаюсь в коллектив. Молчал и Илья, сидевший сзади.
- Ребят, Короткова нас игнорирует и не хочет с нами дружить, - продолжал ржать брюнет.
- Мальчики, хватит уже. Серьёзно, - попыталась навести порядок красивая девушка, сидевшая рядом с брюнетом.
И на этой позитивной ноте вернулся учитель. Наконец, я смогла вздохнуть спокойно.
- Итак, мисс Короткова! Хочу тебе торжественно сообщить, что ты немножко, ну совсем чуть-чуть, ошиблась классом. У нас тут 11б. Химия. А тебе в 10а! У них английский в 203 аудитории. Всё ясно?
- Ну вот, я так и знал! - заявил кто-то громко.
Взрыв смеха.
- Да. Извините.
Как стыдно-то! Я опустила голову и, сгребя все вещи с парты в сумку, побежала к выходу.
- Александр Валерьевич, а Вольского-то вы нам оставите? Нам такой красавчик не помешает! - послышался женский голос. И снова смех.
Ответа я не услышала. Дверь за мной захлопнулась. Я побежала по коридору.
Надо успокоиться. Надо успокоиться. Так, аудитория 203.
- Здравствуйте! Извините за опоздание, я Короткова! Новенькая! - выпалила я, вбежав в аудиторию.
- In English please, - сообщила мне молодая женщина, преподававшая английский.
Пришлось повторить то же самое на английском, прежде, чем мне позволили, наконец, сесть. В моём классе всё прошло спокойно. Я сидела совершенно одна, и со мной никто не разговаривал. Никто даже не глянул в мою сторону. Одноклассникам было плевать, что я существую. И я особо не расстроилась. Но и слушать учителя не могла. Смотрела в окно на школьный сад, размышляла о том, что приключения в новой школе начались, и о том, что подумал обо мне Илья. И почему я волнуюсь о том, что он подумает?
