Читаем Мелиан. Охота Дикой Кошки онлайн бесплатно
Мелиан. Охота Дикой Кошки.
***
Хмарь.
Тяжёлое сизое небо, нависшее над головой. Оно практически всегда затянуто клубящимися серыми
облаками, днём и ночью сочащимися стылой влагой. Иногда идёт настоящий дождь, приходится
сидеть дома, замирая от непонятной сосущей тоски и наблюдая, как по стеклу стремительно
ползут прозрачные капли. Дождь редко обходится одним днём, и мы вынуждены в свете
понурившихся свечей коротать время за шитьём, пересказами одних и тех же скудных деревенских
сплетен и долгими промежутками сна.
Земля такая же серая и неприветливая, как небо. Холмистая, угрюмая местность испещрена
булыжниками и окаменелыми ракушками, меж которых попадаются пучки жухлой тёмно-жёлтой
травы. Кое-где торчат чахлые деревья, листья на которых быстро опадают, как только лето
начинает клониться к закату.
Угрюмые кряжистые дольмены, позеленевшие от времени. Они разбросаны по всему острову, и
никто в точности не может сказать, кто оставил их после себя. Говорят о каком-то народе,
поклонявшемся столь жутким древним богам, что даже их имена было запрещено произносить.
Теперь этих богов помнят только маслянисто-чёрные жирные жуки, что нашли убежище в
ноздреватых камнях дольменов.
Серые океанские волны, с мерным шумом омывающие берега. Иногда они выбрасывают на
скользкий песок обломки кораблей, обрывки одежды и изредка трупы, разбухшие в солёной воде.
Это значит, что какому-то кораблю близ наших берегов опять не повезло.
Это моя родина.
Моя Коннемара.
***
Сколько я себя помнила, мать никогда не говорила мне ласковых слов. Она любила лишний раз
подчеркнуть, что старшая сестра заслуживает родственного к ней отношения, а я - нет. Порой,
дождавшись глухой коннемарской ночи, я подолгу ворочалась и всхлипывала в соломенную
подушку, гадая, чем же заслужила такое отношение. Мать и сестра старательно делали вид, что
ничего не замечают, однако наверняка прекрасно слышали мой плач.
Только молчали.
Возможно, разгадка крылась в моей внешности. На острове я считалась кем-то вроде выродка.
Жители Коннемары – это непослушные рыжие волосы, взбитые мириадами кудрей, и плотная сеть
веснушек, накинутая на белоснежные лица. Одна я раз за разом видела в осколке зеркала, давным-
давно найденном на берегу, тёмные волосы, только слегка завивающиеся на концах, загар,
намертво въевшийся в кожу (сколько ни терла, он не желал отходить), и желтовато-карие глаза.
«Выродок, как есть выродок», - шептала я про себя. Маленькой я постоянно накручивала на палец
пряди, щипала себя за щёки, натиралась золой и мыльным корнем, чтобы хоть как-то избавиться от
ненавистной внешности. Один раз даже попыталась посыпать волосы тлеющими углями, рассудив,
что они придадут им нужный огненный оттенок, но мать вовремя оттащила меня от очага.
Причину своей непохожести на других силилась понять не только я. За спиной злые языки
кумушек-соседок нашёптывали о купцах с Коралловых островов, что лежат у второго материка. У
них, говорили женщины, были точно такие волосы и глаза. Однако богатые купеческие корабли,
похожие на огромные стручки фасоли, последний раз заглядывали в наши края сто пятьдесят лет
назад - вряд ли моя мать прожила столько времени, а подобных мне в нашем роду не было.
Торговцы, заглядывающие в нашу глушь, чтобы купить очередную партию овечьих шкур и шерсти
(коннемарская порода высоко ценилась зажиточными гражданами Алдории), завидев меня, цокали
языками и, не таясь, сообщали, что я очень красива. Красива? Я? Как может быть красива
головёшка, вытащенная из потухшего очага? Подобные заявления немедленно поднимались на
смех коннемарцами, а мне оставалось только плакать и со всех ног нестись домой, слыша
презрительный смех и улюлюканье за спиной, не зная, чего ждать от будущего. Оно виделось
туманным и далеким, напоминая предрассветную дымку на берегу; скорее всего, мне было
предначертано закончить свои дни в полном одиночестве где-нибудь на окраине нашей деревни,
как безумная старуха Молли-Энн, живущая в покосившейся лачуге, кромкой крыши касающейся
земли, и не показывающая носа за пределы своего дома до наступления темноты. Едва верхний
край солнца скрывался за горизонтом, старуха выскакивала из своей норы и принималась носиться
по деревне, время от времени разражаясь бессвязной бранью и швыряя в стены домов пригоршни
гальки, обильно сдобренные слюной. Жители деревни боялись выходить из домов с наступлением
сумерек, опасаясь попасться бесноватой Молли-Энн по дороге. Мне кажется, с её смертью эта
традиция не закончится, и ещё долго люди будут сидеть ночью за плотно задвинутыми
деревянными ставнями, шёпотом поминая сумасшедшую Молли-Энн и не пуская на улицу детей
после захода солнца.
Иногда после особо тяжёлого дня, когда ведро ледяной воды, вытащенное из колодца, казалось
весом с корову, а тюленьи шкуры покрывались мерзкой коричневой коростой, резавшей пальцы при
попытке выделки, мне казалось, что вся моя дальнейшая жизнь - неизбежная унылая дорога в
серую даль, в конце которой маячит домик Молли-Энн.
Так я думала ровно до того года, когда мне стукнуло семнадцать. В тот год невиданная засуха
выкосила траву меж камней, а южный ветер принес в Коннемару страшную заразу, от которой
овцы мерли одна за другой. Даже старый знахарь Эйсон не мог ничего поделать, стали
поговаривать о гневе безымянных богов.
Летом этого же года на горизонте показались белые паруса корабля, который принес роковые
перемены в мою жизнь.
***
- Корабль! Корабль!
Босые пятки Эмхина-младшего, сына кузнеца, дробно простучали по вытертым доскам крыльца. Их
вихрастый обладатель влетел в комнату.
Мелиандра, месившая тесто в деревянной кадушке, схватила ложку и, поймав Эмхина за шиворот,
с размаху залепила ему по затылку.
- Ай!
Мальчишка завертелся на месте, злобно глядя на мою сестру и шипя угрозы, но её это совершенно
не смутило.
- Я сейчас ещё наподдам, если будешь так орать! - рявкнула она, вытирая руки о передник. - Что ты
ещё придумал? Какой корабль?
Эмхин украдкой вытер ладонью слезы, бросил ещё один злобный взгляд на сестру и угрюмо
буркнул:
- Почем мне знать! Я видел только одно - паруса белые! Он далеко, только из-за горизонта
показался.
- С какой именно стороны показался?
Вопрос слетел с моих губ так неожиданно, что я сама растерялась. Обычно в моих предпочтениях
заниматься делом в стороне от любых разговоров, не привлекая лишнего внимания: так было
проще. И спокойнее.
Сестра и Эмхин вздрогнули и уставились на меня. Повисло тяжёлое молчание, и меня сковало
острое желание забиться куда-нибудь в угол.
В глинобитном очаге треснул уголёк, и это немного разрядило напряжённую обстановку.
- С запада, - нехотя сказал мальчик.
- Значит, он направляется со стороны Туманных островов(2), - тихо предположила я, перебирая
овечью шерсть. Мелиандра подавила зевок и пробормотала с досадой:
- Какая разница, откуда он прибыл?
- Я слышала, что Туманные острова облюбовали работорговцы, - пробормотала я. - Читала об этом в
летописях нашего храма. Если корабль действительно оттуда, то нужно подготовиться. Мне
кажется, они держат курс на наш остров, чтобы...
- Мелиан! – резко оборвала меня сестра и швырнула комок теста на доску, взметнув в воздух белые
клубы муки. - Что-то ты слишком разговорилась. Возьми-ка кувшин и отнеси отцу, наверняка он
уже есть хочет. И поменьше болтай, болтливых никто не любит!
Эта внезапная вспышка совсем меня не удивила. С каждый годом отношение сестры ко мне
становилось все хуже и хуже. В последнее время её придирки стали просто невыносимы.
Подозреваю, что виноват в этом её жених Квинлан. Никогда не отличавшийся шибко далёким умом,
он брякнул в её присутствии, что не будь я "черна, как головёшка", то была бы весьма недурна
собой. В тот момент Мелиандра промолчала, но после этого травля усилилась. Ответом ей служило
молчание и иногда слабые колкости, что злило сестру ещё больше.
В этот раз я тоже молча кивнула, взяла кувшин и вышла за порог. Вслед полетело недовольное
бормотание сестры, скрип старого стола и голос Эмхина: мальчишка вновь принялся
разглагольствовать о таинственном корабле.
***
На улицах Коннемары царила непривычная суматоха. Я невольно остановилась у ограды, поняв, что
не только меня взволновало судно, появившееся на горизонте. Люди сновали туда-сюда, изредка
останавливаясь, дабы перекинуться друг с другом последними слухами. Спешно захлопывались и
запирались ставни; домашняя скотина, несмотря на сопротивление, загонялась в стойла. Из-за
околицы показалась отара овец, подгоняемая пастухами. Животные недоумённо блеяли, мотали
головами и смешно подёргивали куцыми хвостами.
На меня никто не обращал внимания, и я, не увидев нигде отца, поймала пробегающего мимо
Квинлана за рукав:
- Что происходит? Ты не видел Шеймуса?
Шеймусом звали отца. Я питала слабую надежду, что он где-нибудь поблизости, чтобы не
пришлось покидать деревню. Наверное, легкая паника, витающая повсюду, оказалась заразной, и
высовываться за ворота совершенно не хотелось.
Квинлан замедлил шаг, пару мгновений разглядывая меня пустыми глазами, затем собрался с
мыслями и протянул:
- А, Мелиан, это ты... Нет, Шеймуса я не встречал. Последний раз мы здоровались утром, он
отправился на берег чинить снасти.
- Твой отец до сих пор на берегу, - прогудел позади чей-то бас, и я узнала эддре(3) Лэйдона,
главного жреца маленького коннемарского храма Лиара(4).
- Спасибо, эддре, - пробормотала я. Лейдон сочувственно посмотрел на меня с высоты своего
внушительного роста:
- Я думаю, что он уже взрослый человек и вполне может добраться до деревни сам. Не стоит тебе
сейчас отправляться на берег.
- Почему? - с невольным любопытством спросила я, как всегда зачарованная его низким звучным
голосом. Эддре глянул на меня с ласковой снисходительностью, с какой любящие матери смотрят
на своих не в меру расшалившихся детей, и спокойно сказал:
- В храмовых свитках Коннемары часто встречаются упоминания о кораблях, которые направляются
к острову. Оборачивается это всё грабежами, разбоем и прочей дрянью, которую творят пираты.
Я крепче прижала к себе кувшин. Ничто не пугает так, как твои подспудные опасения,
высказанные кем-то вслух.
- Вы всерьёз думаете, что это пираты?
Эддре невесело усмехнулся. В уголках его рта залегли глубокие морщинки.
- Кэйлин(5), не хочу тебя пугать, но это действительно либо контрабандисты, либо пираты. У
торговых судов не те паруса, а больше в нашу глушь заглядывать некому. Я поделился своими
опасениями с нашим старостой, и он немедленно велел людям прятать скарб.
Я прикусила согнутый палец. Эддре Лэйдон всегда производил впечатление уравновешенного
мудрого человека; он, как и отец, в общении никогда не подчеркивал мою непохожесть на других.
За это я была им обоим очень признательна.
Я доверяла эддре Лэйдену больше, чем кому бы то ни было.
Если он сказал не совать нос за деревенские ворота, так и следует сделать.
***
С моря потянуло вечерней свежестью, а солнце покатилось к закату, вырывая в низких тучах
окошки оранжево-золотого света. Все ценные вещи были рассованы по тайникам, дети - закрыты в
домах, а женщины наравне с мужчинами похватали оружие, которое только можно было найти по
домам. Почти всё взрослое население Коннемары высыпало на улицу, облепив низкую деревенскую
стену. По домам остались лишь дети да древние старики, которым было не под силу перешагнуть
порог. Лишь безумная Молли-Энн, почуяв беду, носилась по осиротевшим улицам и что-то выла,
встречая в ответ лишь тревожное мычание коров и блеяние овец.
Странное это было зрелище: вереница людей, ощетинившаяся короткими ножами, вилами, косами
и топорами. Кое-где даже мелькали давно не чищенные широкие мечи, чудом сохранившиеся с
незапамятных времен. Бурые пятна ржавчины покрывали их изогнутые лезвия, но обладатели
мечей держались так гордо, словно держали не заржавелую железку, а бесценный
ранаханнский(6) клинок.
Я стояла неподалеку от ворот, положив локти на забор, и неотрывно глядела на замерший в море
корабль. Ветер донёс до берега громыхание цепи и плеск от упавшего в воду якоря, после чего
воцарилась тишина. Корабль едва заметно покачивался на волнах, и больше ничего не
происходило. От этого в груди медленно разгоралось взволнованное напряжение, разливая боль
прямо под рёбрами. Никто не переговаривался; только изредка вспыхивали взволнованные
шепотки.
- Как думаете, чего они ждут? - тоже шёпотом спросила я у стоящего рядом старосты Рэмма. Что-то
словно сдавило горло и мешало разговаривать в полный голос.
Он дернул узким плечом и ответил, не поворачивая головы:
- Хэлль(7) их знает. Может быть, что-то обсуждают.
- Или готовят лодку, - послышался сзади по-прежнему спокойный голос эддре Лэйдона.
Оказывается, всё это время жрец стоял рядом, а я даже не обратила внимания. Староста бросил на
него неприязненный взгляд, но от дальнейшего разговора воздержался.
- Мелиан, а где твоя семья? - неожиданно спросил эддре. Я поджала губы и ответила, стараясь,
чтобы мой шёпот звучал как можно более безразлично:
- Мама с сестрой остались дома, а отец стоит где-то там, - я махнула рукой влево. - Мы пришли
сюда вместе, но началась суматоха, и мы потеряли друг друга.
На лице эддре отразилось недоумение:
- А зачем ты пошла? Я же предупреждал тебя. Кэйлин, если это действительно пираты, то молодой
девушке лучше держаться от них подальше!
Я опустила голову и проговорила:
- Почувствовала, что не смогу сидеть в четырёх стенах в такой момент. Мне жутко, когда я думаю,
что снаружи вот-вот произойдет что-то страшное, а я не смогу вовремя спасти себя и родных. Это…
это глупо звучит, знаю…
Я смешалась и покраснела от стыда за то, что невольно открыла Лейдону свои потаённые страхи,
но он только серьёзно кивнул и одобрительно потрепал меня по плечу. Староста повернулся к
нему, явно желая что-то сказать, но его прервал истошный крик:
- От корабля отошла лодка!
***
Они подошли к деревенским воротам, когда уже смеркалось, и синие сумерки размыли очертания
предметов. Трепещущее воображение рисовало вооружённых до зубов головорезов, и меня даже
постигло разочарование, когда перед стеной появились три безоружных человека обычного
худощавого телосложения с плохо различимыми лицами. Об их принадлежности к морским
путешественникам говорил лишь загар, намертво въевшийся в кожу, и одежда. Двое носили
простые куртки и укороченные штаны, какие любят матросы в алдорских портах. Их товарищ
