Читаем Выбирай любовь. Рискнуть всем ради мечты, создать свое дело и стать счастливой онлайн бесплатно

Литературная обработка текста А. Степанова

В оформлении использованы фотографии Анастасии Волковой и Сони Хегай

Серия «Wonderclub. Ты можешь больше, чем кажется»

Порой, чтобы решиться на смелый шаг – открыть свое дело, поменять работу, начать большой проект, – нам нужен вдохновляющий пример. Книги серии Wonderclub рассказывают о женщинах, которые дерзнули и добились успеха. Их победы заражают азартом, советы позволяют избежать неприятных ошибок, опыт помогает поверить в себя.

– Почему ты молчишь? Как твои дела?

В машине было нечем дышать. Я опустила стекло, но лучше не стало: раскаленный воздух не принес прохлады. Стоял невыносимо жаркий июньский день, мама сидела за рулем, я – рядом. Мы возвращались из супермаркета, собирались вместе пообедать. Я не видела ее несколько месяцев и была по-настоящему рада встрече, вот только…

Как мои дела?

Мама ждала, что я расскажу ей, как мечтаю поскорее вернуться в «большую бухгалтерию» – к офису в центре Москвы, солидным людям и достойной зарплате. Всему тому, что вот уже год как осталось позади. «Работа мечты» с личным кабинетом, должностью главного бухгалтера, огромной ответственностью и чувством собственной значимости. Разве можно желать чего-то еще? Ведь именно для этого я с отличием окончила Финансовую Академию при Правительстве РФ и для этого не поступила в аспирантуру по рекомендации декана.

Тогда я верила, что иду к мечте. Но не теперь. Однако все это оказалось не так-то просто выразить словами, поэтому я сказала:

– Все хорошо.

На самом деле ничего не было хорошо. И мама это чувствовала – в ее молчании звенело глобальное неудовлетворение. Она явно готовилась срезать меня еще одним вопросом. Я повернулась к ней и стала рассматривать ее всклокоченные короткие волосы и напряженные губы под розовой перламутровой помадой. Казалось, мамино внимание полностью поглощено дорогой, но я знала, что это не так. И хотела быть честной, хотя мое признание было равносильно прыжку в ледяную воду. Я задержала дыхание, досчитала до трех и повторила:

– Правда, все хорошо! В июле будет готов интернет-магазин с женскими украшениями и аксессуарами. Пока что я веду пару фирм на аутсорсе, но пройдет какое-то время, мой магазин заработает в полную силу и я смогу окончательно бросить бухгалтерию.

Я задумала свой проект полгода назад, после поездки в Париж, и все это время держала его в тайне. А вот теперь проговорилась и тут же об этом пожалела – мамино негодование нарастало с каждым моим словом, я почти физически ощущала его разрушительную энергию в тесном пространстве салона. К тому же мне нечем было подкрепить свою уверенность в правильности выбора – статистики продаж еще не было, потому что не было самих продаж.

Машина вошла в поворот. Стоило только маме заговорить, виток дороги принял для меня форму знака бесконечности.

Бесконечности нашего непонимания.

– Что ты выдумываешь? Какой еще магазин? Почему я впервые о нем слышу? Маша, ты столько сил потратила на учебу в академии… На аудит в «Ernst&Young»! Ты же сама мечтала стать бухгалтером – и что теперь? Прошу тебя – восстановись, успокойся. Не нужно никакого интернет-магазина. Возвращайся к работе, серьезно. И не теряй времени, его и так мало!

Я пожалела, что нельзя выйти из машины на ходу.

Казалось, ни вокруг, ни во мне совсем не осталось воздуха. Я с трудом собрала его остатки и выдавила:

– Ты не понимаешь…

Сделала еще один вдох и продолжила:

– Мама, у меня проблемы с глазами, ты же знаешь. Я не могу проводить по двенадцать часов за компьютером, как раньше. Бухгалтерия – это файлы, документы, ответственность перед собственниками бизнеса. С моими ограничениями невозможно работать главбухом, как раньше. И финдиром никогда не стать!

Почему я опять оправдывалась и твердила про ограничения? Почему не могла говорить о главном? О вдохновении, одежде и украшениях! О том, как зимой я гуляла по Парижу и заглядывалась на витрины крошечных магазинчиков, в которых хозяйки продавали сделанные своими руками украшения и косметику. И они, эти предприимчивые женщины, выглядели вполне довольными собой, ухоженными и успешными!

Мы с мамой никогда не были особенно близки. Она нервно выворачивала руль, наверняка мысленно составляя план по спасению дочери от полнейшего карьерного краха. А я думала, что знай она своего ребенка чуть лучше, то, возможно, просто поверила бы в меня. Но в тот момент мы были далеки друг от друга как никогда.

– Мамуль… – То, что я говорила, и то, как я это делала, опустошало меня и уничтожало мою мечту. Она становилась все меньше и меньше. Ничтожно маленькой. – Я давно плачу за себя сама. Зарабатываю с семнадцати лет. Ведь жила я как-то раньше – и сейчас проживу. У меня есть квартира и есть голова на плечах. Я не теряю никаких перспектив – их и так не осталось…

Говорила и понимала, что сама себе смешна. Вот уже год я работала из дома и не получала даже половины того, что раньше. В будний день я сидела в мамином «Opel Astra» неподалеку от Химок, каждым пальцем ног ощущая свои разношенные балетки. На мне были старая майка и ситцевая юбка, сшитая мамой, когда я училась в восьмом классе. Ни инвесторов, ни состоятельного мужа. Зато проект магазина, как в Париже. Смешно и больно.

Пока я пыталась справиться со стыдом, мама бросала на меня умоляющие взгляды.

– Маша, я ничего не понимаю в том, о чем ты говоришь, но точно знаю: ты хоронишь свои способности! Обдумай все не спеша. Полечи глаза. А потом возвращайся к работе. Это единственно возможный вариант.

В поисках прохлады я прислонилась лбом к шершавому пластику двери, но он обжигал. Подо мной будто не было никакой опоры. Я поерзала в кресле в попытке убедиться, что оно на месте, и со всей искренностью, которую смогла в себе найти, ответила:

– Хорошо, мам.

Минус: утро с мамой, мама заставляет учить стихи;

Плюс: еду с бабушкой на дачу;

Музыка: Земфира – «Ромашки».

– Маша, ты что там притихла? Опять кукол стрижешь? Иди сюда – выберем, какое стихотворение будешь учить.

Однажды я подстригла не только кукол, но и себя. Мама заметила это перед тем, как мы должны были идти в театр. Как же она ругалась, пытаясь заколоть мне волосы, чтобы не было заметно торчавших прямо надо лбом клочьев!

Я выпуталась из шторы и нехотя вышла из-за шкафа. Он отделял комнату родителей от детской. Мы жили в коммунальной квартире: на четверых одна комната, разделенная этим самым шкафом. В двух других жили соседки. Мы редко появлялись в общих владениях, поэтому моим миром долго была та комнатка за шкафом. Тесная, милая и уютная.

Мама сидела перед швейной машинкой, которую, как обычно, поставила на обеденный стол. Белая атласная ткань в ее руках напоминала хлопья снега. Солнце било в окно так ярко, что мама щурилась. Из-под ее рук выходило свадебное платье со шлейфом из множества тканевых роз.

В мире много талантливых людей. Настолько много, что выражать себя, особенно в творческих профессиях, бывает страшно. Моя мама прекрасно шила, вязала и вышивала. Про таких говорят – рукодельница. Она брала выкройки из журналов «Бурда» и немного их изменяла. Эти потрепанные журналы стопками лежали в нашей маленькой комнате. На некоторых обложках женщины были с усами – папа подрисовывал их, когда мама не успевала убрать журналы подальше под стол.

Я много наблюдала за ней и повторяла. Она разрешала мне брать кусочки ткани. Кроме того, я занималась в детских кружках – керамика, роспись по шелку, ковроплетение, изготовление печатей из картофеля. С детства для меня было естественно что-то делать руками.

Почему тогда мама работала медсестрой, а не модным дизайнером? Очень важно слушать себя и понимать свои таланты и склонности. Но не менее важно находить им постоянное применение – этим профессия отличается от хобби или простой подработки. Мало произвести продукт – нужно его продать. Все это я уяснила довольно рано, поэтому даже не думала о профессии дизайнера. Сейчас каждая вторая девушка называет себя именно так. Раньше был только Зайцев – и огромный информационный вакуум.

Мои родители работали скорее вопреки призванию, чем в согласии с ним. Они заботились о том, чтобы мы были сыты и когда-нибудь получили возможность уехать из коммуналки. Уже тогда я уяснила, что на любимом деле денег не заработать. Выбирать нужно «твердое». Отчасти это правильно. Отчасти – нет. Как и все в нашей жизни. Точнее никто не скажет. Всегда сверяйтесь с сердцем!

Пока мама не заметила, я подошла к дивану. Там лежали атласные розы, сшитые для платья невесты. Я взяла одну из них и начала разглядывать – ничего себе розы! Пышные и красивые.

– Марусь, положи, – сказала мама. – Испачкаешь – ткани на новые нет, все уже раскроила. Бери Есенина и выбирай стихотворение.

«Лучше бы отправили в школу!» – подумала я. Но вместо того чтобы ходить в первый класс, в шесть лет я сидела дома с мамой и учила бесконечные стихи.

Я решила схитрить и открыла книгу на странице с «Белой березой».

– Хороший стих, наверное! Про березу буду учить.

– Маруся, ты уже учила про березу! – засмеялась мама. – Иди учи, только другое, а потом собирай вещи. Завтра с Тасей на дачу поедешь. Я потом к тебе приеду, будем сушить гербарий, – добавила она ласково.

Когда я родилась, ей было всего девятнадцать. Позже она выучилась на медсестру, совмещая учебу с работой уборщицы в медсанчасти. Об институте легкой промышленности, конечно, пришлось забыть. Но это не помешало маме брать на дом индивидуальные заказы на пошив.

Засушить гербарий, связать крючком змею, сшить свадебное платье. В детстве я думала, что так может каждая женщина. Поэтому сейчас, когда меня спрашивают, как я научилась шить, я затрудняюсь с ответом. Моя мама умела шить, бабушка умела, и прабабушка тоже.

Но это не было их профессией.

– Мамуль, ты так красиво шьешь, почему ты не модельер? – спросила я наивно.

– Для всего нужно образование и определенный круг общения. Мало сшить вещь – ее надо продать. Куда я пойду со своими прихватками для кастрюль из лоскутков? К метро? Ну, простою весь день, а вернусь – и обед не готов, и прихватки не проданы.

ВАЖНЫЙ ВЫВОД:

Шить нельзя, потому что сложно продавать.

Я не очень понимала, чем занимался папа. Вот мама – медсестра, а он – инженер, при этом ездит в Подмосковье и фасует крупу. Сейчас я назвала бы его предпринимателем. Но тогда он был просто самым любимым человеком, центром моей вселенной – сильным, категоричным, упорным, властным. Я очень старалась быть на него похожей, но все равно оставалась рассеянной, медлительной и творческой.

На даче у бабушки Таси меня ждала швейная машинка «Зингер» с перламутровыми цветочками. Я уже предвкушала, как буду шить на ней новые платья для кукол. Бабушка разрешала кроить их из чего угодно! Хоть занавески режь. И еще там, на втором этаже, находилась моя комната – попасть в нее можно было через люк с деревянной крышкой, поднявшись по приставной лестнице. Низкий потолок – взрослому не распрямиться, скрипучая кровать, мешок тряпок. И одиночество. Близость к людям всегда отдаляла меня от себя. Как грустно, что быть самой собой я умею только в одиночестве! Я приезжала на дачу, чтобы сидеть в маленькой комнатке, мечтательно смотреть в окно и шить себе рюкзак из обрезков ткани. Как мама.

Сейчас в поисках такого уединения я иногда летаю на пару дней в Нью-Йорк.

Но тогда меня ждало лето, полное свободы и творчества. Завтракать с бабушкой ароматными сырниками, ходить до обеда в ситцевой ночнушке, варить суп из собранных в огороде овощей. А по вечерам к нам будут приходить бабушкины подружки, с которыми можно болтать и танцевать под старый магнитофон.

Минус: не могу учиться в обычной школе, прошу папу перевести меня на экстернат;

Плюс: поступила в Финансовую академию;

Музыка: Звери – «Для тебя».

Мы постоянно что-то выбираем: чай или кофе, с кем быть и кого любить, работу, на которой проводим почти все свое время. Но самый главный выбор – это эмоциональный настрой, состояние. Именно от состояния зависит все в нашей жизни. Оно пронизывает реальность и определенным образом ее окрашивает.

Мне бы хотелось сказать, что подростковый кризис меня миновал, но это не так. Просто он выразился в странной форме: из веселого, необузданного интроверта с замашками питерской бабушки я превратилась в замкнутого, сконцентрированного «ботаника», внутри которого бушевало море.

В четырнадцать лет я пошла в новую школу. Выпускной девятый класс.

Тогда же мне пришлось распрощаться сразу с двумя моими большими страстями. Первая – спорт. Я больше не занималась греблей и не тренировалась шесть раз в неделю, то бегая кросс, то наматывая километры в одиночной байдарке по Москве-реке. Получилось нехорошо: большой спорт предполагал «большое изменение в принятии дополнительных препаратов». К счастью, я сказала об этом родителям. В тот же день они забрали меня из секции. Хотя я обожала каждый день ездить на троллейбусе в Серебряный бор. По дороге я слушала Земфиру и учила уроки. Я была отличницей.

Вторая страсть – это как раз учеба. Моя школа, № 141, была по-домашнему уютной. После уроков я часто ходила в детскую библиотеку, читала русскую классику и энциклопедии. Моими любимыми писателями были Набоков, Толстой и Достоевский. Погрузив книги в сумку на колесиках, я ехала на тренировку по гребле и не верила своему счастью – разве могут быть книги такими красивыми и вдобавок бесплатными? Читала по ночам. Жадно и быстро. К концу восьмого класса прошла всю школьную программу по литературе и даже больше.

А потом все резко закончилось: не стало ни спорта, ни любимой школы. Хорошо еще, что были каникулы и бабушкина дача.

Когда до начала учебного года оставалось всего две недели, я вернулась домой.

– Маша! – вскрикнула мама, увидев меня на пороге.

– Мам, возьми сумку, она тяжелая. В пакете пирожки. Их тоже.

– Вот я и вижу, что ты ела пирожки, – сказала она сердито.

Мое счастливое, не в меру округлившееся лицо сияло улыбкой. Я смотрела на себя в зеркало и думала: «Какая хорошенькая!»

– Маша, надо что-то делать, – сказала мама.