Читаем Влюбиться в насильника (СИ) онлайн бесплатно

У папы сегодня день рождения. Юбилей — сорок пять лет. Вот, в кругу семьи и близких друзей отправляем его на заслуженную пенсию. Тут собрались обычные рядовые молодые ребята, которые у него в учениках, и лейтенанты тоже есть — бывшие ученики. Сам он капитан полиции. С таким папой никакие преступники не страшны, ведь правда?

Мама сказала, что селёдка кончилась. И хлеб весь съели. А что мы завтра есть будем? И папа обожает селёдку с водочкой. Придётся сходить за рыбой и хлебом. Мама очень волновалась и не хотела отпускать меня на ночь глядя, — уже двенадцатый час пошёл. «Мало ли, кто там ночью бродит» — говорила она. Но что там идти? Один квартал, и на развороте в углу стоит этот магазинчик круглосуточный. Ничего со мной не случится за полчаса. Мама дала список, который нужно было заодно купить, и деньги. Папе мы ничего не сказали. Он даже не заметит, что меня нет со своими гостями.

И вот я уже возвращаюсь домой, купив всё нужное. Конечно, страшно заходить в квартал. Там темно и повсюду по дороге в магазин мерещились какие-то тени и шорохи. Да-да, я всё ещё ребёнок в душе и боюсь приведений и сущностей больше, чем пьяной компании. Я долго, мешкая, по дороге обратно шла по главной освещённой фонарями улице, боясь заходить в квартал, тем самым только увеличивая себе путь. Почему-то мне стало страшно. Дома так уютно, и ты ничего не боишься. А как выходишь на улицу, так коришь себя, какого чёрта тебе захотелось погулять.

Я остановилась перед входом в мрачный недружелюбный квартал и набиралась смелости, как ко мне сзади подошёл один парень. Его собачка на поводке так смешно уставилась на меня, как и сам хозяин. И вообще они чем-то были друг на друга похожи. Такие же милые дружелюбные и вопросительные мордашки.

— Может, тебя проводить? — добродушно улыбнулся он мне.

Увидев, что я немного растерялась, он ещё более засиял и смутился, аж пятнами закраснел. Такой милый парень.

— Я тут с собакой гуляю. Ничего не подумай. Вон мой дом, — он указал здание неподалёку, — Сегодня что-то припозднился с прогулкой. Думал уже пора спать, а Карамелька всё лает и лает, гулять просится. Я не маньяк, я просто Даня, — быстро, краснея, затараторил парень, отчего выглядел ещё смешнее, и подал мне руку.

Я захихикала и подала руку в ответ.

— Лея.

Передо мной стоял милый платиновый блондин с очень красивым и невинным личиком, в длинном кремовом пальто и белых брюках. Ему хотелось верить, не раздумывая. Казалось, он и мухи не сможет обидеть. А собачка его тем более. Я не разбираюсь в породах собак, но она была такая маленькая миниатюрненькая и лохматая. Хотелось наоборот её защитить от всего света, чем поверить, что она сможет защитить хозяина от кого-то. Она не лаяла на меня, а просто заинтересовано таращилась своими малюсенькими глазками.

Я согласилась на то, чтобы он меня проводил. Тем более самой было очень страшно. А с ним намного спокойнее. За разговором и не замечу, как доберусь домой.

— У тебя родители с фантазией, — всё также смущенно улыбался Даня.

— У меня подругу Весна зовут. Вот у кого родители с фантазией.

Мы оба тихонько засмеялись. Он такой милашка, когда смеётся. Если предложит свидание, я с радостью соглашусь. Тем более я давно уже ни с кем не встречалась.

Мы со своими разговорами не заметили впереди себя компанию молодых ребят, вероятно, сильно пьяных. Когда они подошли вплотную, я ужаснулась от их количества. Их было восемь-десять, не меньше. Может, они просто пройдут мимо? Чего я сразу панику забила? Фильмов насмотрелась просто. Вот они почти проходят. Даня замолк. Видно было по его выражению лица, что он тоже испугался.

— Не хочешь поразвлечься? — сказал кто-то из них еле шевелящимся языком… кажется, мне.

Я с ужасом начала бегать глазами по парням, не зная, что делать. Меня охватила такая паника. Я сотню раз пожалела, что пошла за этой чёртовой селёдкой. Сидела бы дома и ни о чём не волновалась. Ведь мы почти дошли до него. Вот он в пятнадцати метрах от меня! Даня, видимо, тоже не на шутку перепугался. Наконец, ничего не ответив этим ребятам, я взяла за руку блондина, и мы быстрыми шагами направились к моему дому. Осталось совсем чуть-чуть, и мы в безопасности. Я попрошу маму, чтобы он переночевал у нас. А то мне страшно за него.

— Эй, мы с тобой разговариваем, — недовольно пробубнил уже другой голос.

Я не обернулась, а мы с Даней лишь ускорили шаг. Парни что-то там начали обсуждать. Кто-то допивал остатки жидкости в бутылках, кто-то с кем-то спорил. Мне неважно это. Главное дойти до подъезда, и мы в безопасности. Всё будет хорошо.

Вдруг послышались шаги. Быстрые шаги. Бутылки падали на землю и разбивались вдребезги. Я вздрогнула и сильнее вцепилась в Даню. Он сделал тоже самое. Парни расхохотались. Двое из них нагнали нас и встали перед нами, не давая пройти. Остальные встали сзади и по бокам, тем самым полностью нас окружив. И в этот момент моё сердце ушло в пятки и дико стучало. Вся жизнь разделилась на до и после. И мы с Даней потерялись где-то между. Их так много. Нам конец. Неужели я никогда не дойду до подъезда? Я больше не увижу мой дом? Маму? Мама! Мамочка! Мама, спаси меня!

— Девушка не ответила, значит, она не желает с вами разговаривать. Дайте, пожалуйста, пройти, — голос у Дани дрожал, что выдавало его страх. Я тоже боюсь, Даня. Очень боюсь. Мы всё ещё держались за руки, вцепляясь всё крепче друг в друга, будто держась за спасительную соломинку.

Один из парней, стоявших впереди, засмеялся и толкнул блондина, отчего он чуть не упал. Все подхватили и тоже рассмеялись. У них был такой противный смех. Меня сейчас стошнит от их присутствия. Может, когда они трезвые, они нормальные люди, но сейчас эти ублюдки ведут себя как свиньи. Их слишком много. От них несёт перегаром. Они кажутся такими дикими и… способными на все гадкие вещи. Я хочу сбежать отсюда. Неужели я никогда больше не увижу родителей? Папа! Папа, спаси меня!

Даню толкали уже со всех сторон, словно перекидывали мячик. Мне невольно пришлось отпустить его ладонь, и нас сразу занесло в противоположные стороны круга.

— Не трогайте его! Даня! Пожалуйста, отпустите его! — кричала я не в силах смотреть на это.

Он такой милый. Он и мухи не обидит. Мне именно такой типаж парней нравится. Даже если бы он и умел драться, он бы всё равно не справился с таким количеством этих козлов.

— Что ты там вякнул? Тебя кто просил лезть? Мы не с тобой разговаривали, маменькин сынок.

Его уже не толкали. Его уже начали бить. Кто в живот, кто в нос. У кого куда руки дотягивались, туда и били. Ненавижу этих мразей. Это не люди. Это животные. Твари. Мрази! Я подбежала к Дане, чтобы поднять его с земли. Он стоял на четвереньках, харкая кровью. Они продолжали его бить ногами в живот. Со всех сторон слышался пьяный смех. Собака лаяла, видя, что с хозяином его что-то неладное. Она беспрестанно лаяла. Я кричала изо всех сил. Всё смешалось в один давящий ужасающий гул.

— Не трогайте его! Не бейте его!

Меня кто-то оттащил от него за талию и крепко держал так. Я сопротивлялась, пыталась вырваться, царапалась, барахталась, как истеричка. Но хватка была крепкая.

— Ублюдки! Сволочи! Мрази! — у меня уже была истерика. Его убьют? Меня убьют? Что со мной будет? Что они со мной сделают?

И вот мне уже закрыли рот ладонью, и я не могла произнести и слова. Просто мычала что-то нечленораздельное. Дикий страх заставлял меня царапаться, кусаться, вырываться. Я ощущала, что совсем чуть-чуть, и я выберусь из хватки. Я чувствовала в себе необычайную силу. Меня держало уже трое.

Даня упал, съёжившись в комочек. Если раньше он стонал от боли и хрипел, то сейчас вовсе не реагировал на пинки. Он умер? Боже, Даня умер? Они его убили? Они его убили! Ублюдки! Гореть вам в Аду! Ненавижу вас! Чтоб вы сдохли! Что же теперь со мной будет? Папа. Папочка, спаси меня.

Видя, что Даня не реагирует, парни остановились. Те, что держали меня, вдруг расцепили руки, и я валуном сползла на асфальт. Я больше не сопротивлялась. Просто села на землю коленами и безжизненными глазами уставилась на окровавленное тело блондина. Он не двигался. Мне казалось, что он и не дышал. Всё кремовое пальто было запачкано кровью. Лицо было таким чёрным, что я даже не смогла разглядеть черты лица, которые некоторое время назад мне улыбались…

— Давай оттащим её в подъезд.

— Ты код-то знаешь, тупица?

— Тогда в кусты или давай к кому-нибудь домой её отвезем и там…

— Ещё чего! Я не собираюсь ею марать свою хату! Давай от дороги просто оттащим и в тоннель.

После бурных споров они поволокли моё обмякшее несопротивляющееся тело куда-то. Их было очень много. Да это сейчас не имеет никакого значения. Даня умер. Меня тоже убьют. Даже если каким-то чудом они оставят меня в живых после того, как поимеют всей толпой, я сама себя убью. Лучше умереть, чем всю жизнь жить с позором.

Собака всё лаяла над телом своего хозяина. Эти нелюди о чём-то переговаривались, таща меня на себе. Наконец, они грубо бросили меня на твёрдую поверхность асфальта. Тоннель для прохода людей, вырезанный в доме. Здесь было ещё темнее, чем на открытом небе. Из глаз невольно полились горькие слёзы безысходности. Было до мурашек страшно и до тошноты противно.

— Пожалуйста, не надо, — взмолилась я жалобно, всхлипывая.

Сколько их было? Их было так много. Я даже не могла разглядеть их лица. Просто чёрная масса нечисти. Демоны. Бесы.

Мой рассудок начал покидать меня. Я будто наблюдала за всем происходившим со стороны. Будто это не меня держали за ноги и за руки и заставляли распластаться на холодной земле, а какую-то другую так похожую на меня девушку. Тело было настолько напряжено, и страх бегал по жилам с нереально бешеным ритмом, что это казалось моим обычным состоянием.

— Папа. Папочка, помоги мне, — всхлипывая, произнесла я тихо-тихо, одними губами.

— Обычно все маму зовут в такие моменты. А она папу, — усмехнулся кто-то.

Я была ударницей. Примерно училась все годы. Уже решила, куда поступлю. У меня оставался последний год в школе. Я хотела стать врачом, хотела спасать людские жизни. А теперь моя жизнь кончена. И никто её не спасёт. Родители будут сильно горевать. Я не смогу смотреть им в глаза, если останусь жива после такого. Пусть всё скорее закончится, и убейте меня. Почему каждое мгновение длится как вечность?

Папа сейчас сидит и празднует свою пенсию в кругу семьи и друзей. Мама выносит им из кухни жаркое. Они, наверное, и не заметили, что меня нет.

— Папа! Папа! Помоги мне! — закричала я во всё горло, за что мне дали пощёчину и закрыли рот рукой.

С меня сняли колготки с трусами, подняли юбку и, кажется, начали расстёгивать куртку. Впереди стоящие начали толкать друг друга. А кто был со стороны начал совать в мои руки что-то липкое и пульсирующее. Я невольно брала, но ничего не делала.

Вся жизнь пронеслась перед глазами: как мама заплетала мне косички в детстве, как папа учил меня плавать, как я приносила грамоты с олимпиад, как мы ездили на Байкал всей семьей. Неужели она кончится вот так? Лежа на этом жёстком асфальте?

— Тим, ты чего. Я же сказал, что первый буду, — недовольно буркнул кто-то, еле стоя на ногах.

Тот, на кого он обращался, сильно толкнул его и он, чуть не упав, отошёл.

— Тим, мы же договаривались, — начали возражать остальные.

— Если не я первый, то её вообще никто не получит, уяснили, бараны безмозглые? — он, кажется, был пьянее всех здесь.

Все расступились и встали с моих ног. Он сел на меня, снимая свой ремень. Так вот кто будет моим первым. Никогда не могла подумать, что это произойдёт так… Так мерзко и отвратительно. Я отвернула голову, тихо всхлипывая. Не хочу это видеть. Хочу, чтобы всё это поскорее закончилось.

— Тише-тише, моя хорошая. Я постараюсь быть нежным, — он повернул мою голову обратно, и тут я увидела его светящиеся, как у кошки, янтарные глаза. Я хотела плюнуть ему в лицо, тело не слушалось. Оно онемело и застыло. Я и сама уже не понимала, что происходит. Меня, уже почти оголённую, лапали со всех сторон и совали пальцы в рот. Было уже всё равно. Просто убейте меня.

Я смутно почувствовало, как в меня входит что-то сухое, неприятное, — палец. Я даже не пошевелилась. Он входил резко и грубо, не заботясь обо мне, а получая лишь своё извращённое удовольствие. Вот смотрю я на себя со стороны — я такая жалкая. Ах, это же не я. Это просто девушка, похожая на меня. Они попользуются ею и выкинут, как мусор. А я досмотрю и пойду домой. Меня там мама ждёт с селёдкой и хлебом. Что-то я задержалась. Зачем я тут? Мне пора…

Тишину и мои тихие всхлипы прервал выстрел. Он оглушил весь квартал.

— Ни с места! Полиция!

Кто-то бежал к нам… может, от нас… Начался такой переполох. Кто-то резко стащил парня с меня. Послышались ещё выстрелы и крики. Кто-то куда-то бежал.

— Говорю же, выхожу курить на балкон, а там собака лает и лает. Потом вижу, что-то лежит рядом с ней, — сказал чей-то голос рядом со мной.

— Лея, ты жива? — не слушая первый голос, второй напуганный и обеспокоенный обхватил моё лицо. Это был отец.

К кому он обращается? Я вообще-то не там. Я тут. И мне жутко холодно. На улице, наверное, только плюс десять. Я хочу домой!

— Это лейтенант Лесков, наряд сюда… Да-да, и скорую. Тут один, — молодой человек жалостливо посмотрел на девушку, безжизненно лежащую на земле, и прибавил, — Нет, два пострадавших.

Хочется спать. Вот досмотрю… хотя, тут и смотреть нечего. Отнесу пакет домой и лягу спать.

Глаза закрылись сами собой.

***

— Где этот Тимур Орлов? Протрезвел? В рассудке, чтобы чувствовать боль, когда я ему морду бить буду?! М? — яростно кричал папа на какого-то мужчину в такой же полицейской форме, как и он.

— Животные! Нелюди! Это надо же до такого докатиться, чтобы девушек насиловать! Мою дочь! Ну, я ему сейчас устрою!

Из-за бешеного крика отца я и проснулась. Я лежала на кресле в его кабинете, укутанная пледом. Почему-то не дома. Эти двое не обращали на меня никакого внимания.

В кабинет завели какого-то парня. Он был в наручниках. Красивый такой. Глаза янтарно-карие, волосы цвета кофе торчали ёжиком, а у самого черты лица такие правильные, будто нарисованные умелым художником. Такой стройный, в меру накаченный и очень красивый. Только вид наглый и злой. Красивый, но злой. Мне не нравится такое сочетание.