Читаем Крокодил под кроватью онлайн бесплатно

В то самое утро Х. Х. проснулся в семь. Как всегда. Он умылся и побрился. Как всегда. Выпил апельсиновый сок. Как всегда. А затем приступил к одеванию. Как правило, он одевался тщательно и аккуратно, отдавая предпочтение спортивному раскованному стилю, как это и подобает молодому банковскому служащему без особых амбиций, при этом довольному своей работой. Обувь была последней деталью, и каждое утро ему приходилось проделывать одну и ту же процедуру: вставать на четвереньки и искать под кроватью ботинки, которые накануне вечером он по обыкновению зашвыривал туда. Нет, он ни в коем случае не пренебрегал этой частью своего гардероба — напротив, всякий раз, достав ботинки из-под кровати, он самым тщательным образом начищал и полировал их, думая при этом о сеньоре Эулалии, самой опытной сотруднице их банковского отделения, самой педантичной, самой язвительной…

— Боже, Хуан Хосе, ну как же ты ужасно ухаживаешь за своей обувью! — воскликнула она однажды. — Ну-ка, дай мне твои ботинки, чтобы я их почистила, и не смей попадаться шефу на глаза с такими пятнами.

Х. Х. навсегда запомнил охвативший его в те минуты жгучий стыд. Хуже всего было то, что все случилось в присутствии Элены, молодой стажерки, присланной к ним из центрального офиса на практику. У Элены были длинные и густые золотистые волосы, сияющие глаза орехового цвета и все еще почти подростковая фигурка. Услыхав слова сеньоры Эулалии, девушка подняла взгляд от экрана своего компьютера и перевела его на ноги Х. Х. в носках, расписанных синими и красными ромбами, а сеньора Эулалия между тем достала из ящика своего стола тюбик с ваксой и бархотку и принялась начищать и полировать ботинки бедняги.

— Ох уж эти парни-холостяки! — с состраданием вздохнула сеньора Эулалия. — Ты не думаешь все же как-нибудь жениться, Хуан Хосе?

Х. Х. покраснел до корней волос, взгляд Элены словно прожигал насквозь его ноги… О, как было бы здорово, если бы этот взгляд был обращен на его ухоженные руки, или на его каштановые усы, или хотя бы на его галстук! Нет. Это не должно больше повториться. С того злополучного дня он каждое утро с одержимостью чистил свои ботинки, хотя это не мешало ему по вечерам швырять их под кровать — резко и дерзко. О, странности и превратности холостяцкой жизни!

Но тем самым утром, когда X. X. в очередной раз встал на четвереньки в поисках своих ботинок, случилось нечто странное и необычное: под кроватью его рука натолкнулась на что-то длинное, чрезвычайно шершавое и бугристое на ощупь, морщинистое, словно кора оливкового дерева… «Не чемодан ли это?» — первым делом подумал он. И тут же понял, что его догадка абсурдна — ведь он никогда не засовывал никакие чемоданы под кровать. Он жил один, и у него до сих пор ни разу не было повода усомниться в своей памяти. И он сделал то, что всегда делают в подобных случаях: заглянул под кровать. Просто заглянул.

И тогда он увидел его.

Это было невообразимо. Он поднял голову, как будто ему не хватало воздуха, и обвел взглядом пространство вокруг себя, словно пытаясь сообщить кому-то нечто ужасное. Но рядом с ним никого не было. В доме вообще никого не было. Он жил один, и это означало, что в подобную минуту у него не было никого, с кем можно было бы поделиться таким потрясением, никого, кто мог бы вместе с ним заглянуть под кровать, никого, за чьей спиной можно было бы спрятаться…

Поэтому у Хуанхо не было иного выхода, кроме как преодолеть собственное замешательство, вновь опуститься на колени и опять посмотреть под кровать в надежде, что все это ему почудилось. Но нет. Ему не померещилось, и он был вынужден ошеломленно признаться себе в том, что под его кроватью, как ни в чем не бывало, расположился огромный крокодил.

Он и в самом деле был с чемодан размером. Как минимум, с тот большущий чемодан, который Х. Х. приволок с собой, когда впервые приехал в город. Огромный чемодан, в котором умещались все его пожитки, чемодан, скитавшийся вместе с ним из пансиона в пансион, с квартиры на квартиру вплоть до того самого дня, когда он наконец нашел этот дом, где жил до сих пор, пусть и не очень счастливо, но достаточно уютно и спокойно. Даже хорошо — по крайней мере, до этой злосчастной минуты, когда он увидел крокодила, затаившегося под его кроватью.

Тело рептилии было покрыто коркообразными, словно окаменевшими, чешуйчатыми пластинами, своего рода броней серо-зеленого цвета, а в полуоткрытой продолговатой пасти покоился один из ботинков Х. Х., крепко прихваченный острыми зубами. Крокодил, распластанный на паркете, был совершенно неподвижен, будто бы смертельно парализован, его тяжелые веки смежились. Было совершенно очевидно, что крокодил спал и при этом потихоньку начинал заглатывать и второй ботинок.

Х. Х. поднялся, слегка пошатываясь. Он поплелся в гостиную, включил негромкую музыку, поглядел в окно, медленно сосчитал количество этажей в доме напротив и стремительно бросился обратно, чтобы заглянуть под кровать. Нет, это был не мираж— крокодил по-прежнему оставался там.

Х. Х. подстриг ногти, разобрал счета за газ, электричество и воду. Еще раз причесался и снова обеспокоенно заглянул под кровать. Нет, нет, ему ничего не померещилось: крокодил продолжал лежать на том же месте. И было ясно, что он питается ботинками, ибо оттого ботинка, который только что виднелся в его пасти, не осталось и следа. Х. Х. погрузился в размышления… «Ладно, давай подумаем…» — сказал он самому себе, пытаясь успокоиться. — «Крокодил— животное не из этой природной зоны, он не живет в нашем климате. Ладно. Стало быть, он откуда-то сюда приполз. Таким образом, проблема заключается в том, чтобы понять, откуда именно он здесь взялся…» Х. Х. продолжал рассуждать, строго придерживаясь логики. Где поблизости могут находиться крокодилы? Нигде. Если только… ну конечно же, как это сразу не пришло ему в голову?! В зоопарке! Этот крокодил сбежал из какого-нибудь зоопарка! И Х. Х. бросился к телефонному справочнику. Он почувствовал, что становится понемногу спокойнее и увереннее в себе. Листая страницы в поиске телефонного номера городского парка развлечений, он сказал себе, что самое важное в жизни — сохранять спокойствие и ясный рассудок даже в самые непростые минуты, в такие минуты, когда…

— Слушаю вас!

— Это парк развлечений?

— Да…

— У вас же там есть зоопарк?

— Ну, у нас туг есть кое-какие звери…

— A y вас не пропадал крокодил?

— Простите, что вы сказали?

— Я говорю, может быть, вы обнаружили, что у вас сбежал крокодил?

Повисла напряженная тишина. Х. Х. подумал, что, пожалуй, стоило бы говорить несколько иным тоном — не столь прямо, не так категорично…

— А, нуда, да, возможно. Знаете, мы тут устраиваем для зверей вечеринки по субботам и воскресеньям, и некоторые из них веселятся тут всю ночь.

Это был голос человека, который с трудом сдерживал раздражение…

— Нет, видите ли, я говорю совершенно серьезно. Дело в том, что я нашел крокодила у себя под кроватью и…

— Нет, я прекрасно понимаю вас! Крокодилы очень капризны. Но я вам вот что скажу: вам повезло, потому что кенгуру гораздо хуже. Вы не представляете себе, как они скачут на вечеринке!

— Поверьте, я говорю серьезно! Вам нужен крокодил или нет?

— Что нам действительно нужно, так это терпение и чувство юмора в разговорах с подобными вам типами!

На том конце провода повесили трубку без лишних слов.

Х. Х. постепенно начинал осознавать сложность своего положения. То есть он не может даже просто сообщить всем о том, что под его кроватью сидит крокодил.

К следующему телефонному звонку он подошел уже с гораздо большей предусмотрительностью.

Он позвонил Сефе, мяснику со своей улицы, которого считал своим почти что лучшим другом.

Сефе был немного грубоват, у него была своеобразная и несколько странная манера выражать свою симпатию к окружающим, «ласково» именуя их «придурками», «проходимцами», «алкашами» и другими подобными словечками. Впрочем, Сефе удавалось произносить эти эпитеты с нежностью в голосе, сопровождая их дружескими похлопываниями по спине — такими, что человека неподготовленного они могли попросту вколотить в землю. С другой стороны, он обладал теми качествами, которые представлялись Х. Х. абсолютно необходимыми в данной ситуации:

А) Он умело обращался с животными. Мертвыми животными, но все же животными.

Б) Благодаря своей невозмутимости он мог легко справиться с любым шоком или страхом, даже если этот шок или страх примут обличье крокодила.

В) И наконец, куда более важное соображение: Сефе был по сути дела единственным другом Х. Х. в этом городе.

Пока Х. Х. набирал номер телефона Сефе, он представил себе мясника вытирающим руки о фартук, перепачканный кровью…

— Слушаю вас!

— Сефе?

— Дружище, чтоб тебя! Где тебя сейчас носит, придурок?

— Сефе, я хотел бы попросить тебя…

— Давай, давай, говори уже, алкаш, ведь мы же друзья…

— Ты можешь заглянуть сейчас ко мне домой?

— К тебе домой, в такую рань? Что у тебя там стряслось, хитрец?

— Я не могу рассказать тебе это по телефону. Приходи и сам все увидишь.

— Ладно, сейчас скажу Эстер, чтобы она спустилась в магазин, и сразу же поднимусь к тебе. Эй, ты там не пугай меня, козлина! Ничего страшного с тобой?

— Ты сам всё увидишь…

На сей раз Х. Х. совершенно не был расположен терпеть шутки и подтрунивания над собой. Ему был нужен чей-нибудь совет, чье-нибудь сочувствие в этой беде… Кроме того, Сефе был мясником и, пожалуй, смог бы… эх, хороший удар топором покончил бы разом со всем, хотя от этой мысли у него задрожали колени. Он посмотрел на часы и подумал, что опоздает на работу. В любом случае, у него была на то уважительная причина, разве нет? Не каждый же день у тебя дома обнаруживаются крокодилы!

Прозвенел звонок. Сефе стоял на пороге, и по всему было видно, что его распирало от любопытства Он был высок и очень крепок. Он упирался в пояс ладонями размером с теннисные ракетки, и эта поза создавала во всем пространстве вокруг Сефе атмосферу солидности, уверенности и безопасности.

— Хуанхо, чтоб тебя, я сгораю от любопытства! — и он, как обычно, нежно хлопнул Х. Х., отчего тот слегка впечатался в стену.

— Иди за мной! — сказал Х. Х. Сефе, оправившись от дружеского приветствия. — У меня крокодил сидит под кроватью.

— Что-что у тебя там?

— То, что слышишь. Здесь под кроватью сидит крокодил, и я не знаю, как мне с ним быть. Посмотри сам.

И Сефе пришлось встать на четвереньки и заглянуть под кровать. Х. Х. воспользовался секундой, чтобы закурить. Он вновь начал успокаиваться. Воистину дружба — великая вещь! Иметь возможность поделиться своей бедой, опереться на плечо друга…

— Черт возьми! Ну у тебя и шутки!

Х. Х. от потрясения чуть не проглотил сигарету…

— Ты что, его не видишь, Сефе?

— Кого не вижу, придурок? Какой крокодил? Здесь ни фига нет!

Х. Х. бросился на пол так, будто сию секунду должен был начаться воздушный налет, обстрел, бомбардировка. Он посмотрел под кровать… и увидел его! Да, он его видел! Огромного, неподвижного, словно мертвого. Только движение его пластинчатого брюха говорило о том, что рептилия жива…

— Слышь, у тебя крыша едет! Здесь нет ничего, кроме пыли! С каких это пор у тебя такие глюки?

— Сефе, я клянусь тебе, что…

В эту минуту X. X. с особой остротой ощутил свое глубокое одиночество. Он понял, что упорствовать бесполезно. И даже опасно. Он отдавал себе отчет в том, что происшествие начинало приобретать неожиданный оборот, и, стремительно прокрутив все это в мыслях, Х. Х. представил происходящее следующим образом:

1. Под его кроватью был крокодил.

2. Крокодил ел ботинки.

3. Он не сбежал из зоопарка.

4. Крокодил невидим для всех, кроме него самого.

Х. Х. подумал, что теперь правильнее всего было бы притвориться, что ничего не происходит…

— Я клянусь тебе, что мне показалось…

— Хуанчик, Хуанчик, ты заработался! Да и вообще-сколько можно жить холостяком, в конце концов? Тебе нужно отдохнуть, развлечься! И найти себе девушку — среди них попадаются симпатичные, я тебе точно говорю! Давай, зайди ко мне потом в магазин, я тебе, голодающему, дам парочку отбивных! Угощаю!

И, сказав так, Сефе нежно похлопал его по щеке, отчего Х. Х. вновь закачался, как одинокое дерево на ветру…

— Прости, Сефе, ты из-за меня только время потерял! — пробормотал Х. Х., собравшись с силами. — Ты не представляешь, как я тебе благодарен! Но я был уверен, что…

Оставшись один, он стремительно кинулся в свою комнату. Бросился на пол, вытянувшись во весь рост, и стал разглядывать крокодила, своего крокодила. Ему уже не было страшно, он чувствовал лишь какую-то странную тревогу, которой даже не мог придумать названия. Его прошиб холодный пот.

И мелко задрожали руки. Он не знал, что теперь может случиться. Сейчас ему нужно было идти на работу. Все, что касалось крокодила, должно было стать его великой тайной, и, думая об этом, Х. Х. понял, что хранить это в себе куда труднее, тяжелее, чем испытывать страх.

Перед тем как уйти, он кинул под кровать тапочку.

Надо было не дать крокодилу проголодаться.

Принять в свой дом, впустить в свою жизнь крокодила совсем нелегко. Это несет с собой многочисленные перемены — большие и маленькие, с которыми будет вынужден смириться тот, на чью долю выпало нечто подобное. Это напоминает ситуацию, когда у вас в доме долго живут гости, а теперь представьте себе, что один из этих гостей — крокодил.

Для начала кровать перестала быть для Хуанхо кроватью, то есть тем местом, где человек предается отдыху и погружается в целебный, восстанавливающий силы сон. Кровать перестала быть его кроватью для того, чтобы превратиться в логово нового жильца, соседа. Х. Х. устроился на софе и каждую ночь тщательно проверял, плотно ли закрыта дверь в гостиную, уповая на то, что крокодилы ни физически, ни психологически не приспособлены к тому, чтобы открывать двери самостоятельно.

Он и сам уже не был таким, как раньше. Он часто просыпался, стремясь удостовериться в том, что крокодил остается на своем месте. Правда, надо отдать ему должное, он всегда оказывался именно там. Можно было бы сказать даже, что он сделан из папье-маше, если бы ботинки, которые Х. Х. подбрасывал ему на прокорм, не исчезали бесследно. Не оставалось ни шнурков, ни тесемок, ни даже шляпок от сапожных гвоздиков. Новый сосед пожирал все это, и, хотя он не был взыскателен в еде и не требовал особого разнообразия, было очевидно, что кормить его стоило Х. Х. немалого труда.