Читаем Остаток огня онлайн бесплатно

– Р-рр-рроб! Рррробар! – надрывалась огромная серая ворона на ветке старого клена.

– Роброберробарр! – подхватывали за ней остальные, а расселась их на паре только зазеленевших деревьев перед маленькой голубой церковью тьма тьмущая.

Все они были толстые, неопрятные, будто базарные бабы, и орали так, что уши закладывало.

Потом вдруг откуда ни возьмись нарисовался черный ворон: лощеный, блестящий, отливающий синевой, просто гигантский. Уселся на самую нижнюю ветку, помолчал, наклонив голову вбок и косясь блестящим глазом на рыжеволосого юношу, сидевшего на скамейке под кленом.

– Ррроберт, – после драматической паузы, взятой всем горластым отрядом, отчетливо проговорил он.

– Ррорберт, рроберт! – снова оживились серые вороны.

И тут же, непрерывно скрипя мерзкими голосами и шумно хлопая крыльями, поднялись и улетели прочь.

Роберт, а рыжеватого парня звали именно так, свел узкие брови к переносице.

Наверное, это всё переутомление, подумал он. Хотя какое, к черту, переутомление: университет он закончил пять лет назад, да и тогда мало внимания обращал на расписание, а сейчас водил экскурсии по старым зданиям Петербурга, показывая желающим скрытую красоту коммунальных квартир, парадных, лестниц, чердаков, проходных дворов и заброшенных садов… Особенно полюбились ему бывшие доходные дома: там иногда скрывались настоящие сокровища в виде лестничных перил или изразцовой печки. В детстве он сам любил ползать по таким «сокровищницам», а теперь, отучившись на истфаке, показывал их туристам за деньги.

Сейчас он сидел в небольшом парке и наблюдал, как вороны катаются по ярко блестящим в солнечных лучах куполам церкви. Три вороны по очереди съезжали по самому большому куполу на брюхе, лишь в самом конце «горки» хватаясь когтями за край крыши – для страховки (наверное, нещадно сдирали позолоту).

Вороны были умными тварями, но даже это не объясняло их внезапной способности к угадыванию имен.

Впрочем, Роберт об этом думал недолго. День выдался на редкость солнечный, и он наслаждался теплом и светом, подставив лицо жаркому небу. Бледная нежная кожа должна была обсыпаться после этого веснушками, но Роберта никто уже не дразнил девчонкой ни за веснушки, ни за тонкие черты лица, ни за растрепанные светло-рыжие волосы. Теперь Роберт сам мог довести до слез кого угодно.

Сегодня у него был выходной – он устраивал его себе раз в неделю. Он любил здания, мосты и статуи и любил рассказывать истории, но быстро уставал от людей и по-настоящему отдыхал только в одиночестве. Гулял по улицам, присматривал новые красоты для туристов, пил кофе из бумажного стаканчика, кормил птиц и уличных котов. Животную расу, в отличие от человеческой, он обожал. Знал места, где собирались бродячие коты и мог полдня провести, просто наблюдая за ними. Особенно приятными становились ранние утренние часы, когда воздух казался сладким на вкус, а улицы еще пустовали.

Это утро удалось. Сперва он наблюдал акробатические номера ворон, потом прогулялся к музыкальному магазину на Невском, чтобы покормить тунцовой пастой стаю местных кошек. Там были самые разные звери – и полосатые, и в пятнышко, и голубоватого окраса, и черепаховые, и пушистые сибирские – черные, серые и золотистые. Некоторые давно жили в местных подвалах, некоторые приходили сюда случайно, но неизменно находили еду и воду в пластиковых контейнерах, расставленных перед цокольными окнами.

Сегодня в компанию затесался кот, которого Роберт раньше не встречал. Выглядел он как аристократ, которого тяжелая жизнь превратила в разбойника: длинный, серый, гладкий, с белыми пятнами на носу и груди, с огромными усами, уполовиненным в жестоком бою ухом и наглыми желтовато-зелеными глазами. Низким требовательным мяу он воззвал к самой совести Роберта и тут же превратился в бедного сиротку, состроив страдающую морду. Роберт выдавил ему половину пауча на картонку. Опальный граф тут же кинулся на красное тунцовое пюре и принялся жадно чавкать.

Остальные кошки скромно ждали в сторонке, но тоже получили свои порции. Роберт покупал влажный корм уличным кошкам раз в неделю, зато никогда не скупился.

Серый поел, облизнулся, подошел к Роберту, боднул выпуклым лбом его ногу, затянутую в голубую джинсу, и снова низко мяукнул. Потом щекотно потерся о щиколотку усами.

Роберт взял его на руки. Кот довольно затарахтел, зажмурив змеиные глаза.

Тут, хлопая крыльями, на крышу входной группы магазина спикировал большой черный ворон. Роберт не мог поверить своим глазам: то была та же птица, что орала на него у церкви. Ворон в городе нашлось бы сколько угодно, но вот огромных воронов цвета угля…

– Акатарррррр, – на этот раз проорал ворон. – Акатаррр!..

Кот внезапно зашипел и вздыбил шерсть. Роберт попробовал его погладить, но тот вибрировал всем телом и издавал нутряные угрожающие звуки: «У-у, у-у».

Ворон потоптался и улетел.

Кот сердито спрыгнул на плитку тротуара, умудрившись в прыжке лягнуть Роберта задней лапой, будто это Роберт приманил сюда злого ворона. И что такого они не поделили?

Юноша снова потянулся погладить кота – и вдруг чуть не рухнул со скамейки.

На белоснежной меховой груди красовалось нечто, чего еще минуту назад там точно не было.

И Роберт даже не мог укорить себя в том, что раньше ничего не заметил: не заметить этого не смог бы даже человек с бельмами на обоих глазах.

В кошачьей шерстке горделиво блистало роскошное колье из крупных бриллиантов. Один из камней, в нижней центральной подвеске, светился обжигающе красным, как рубин.

Роберт не смог себя сдержать, потянулся к нему, как к живому пламени, и тут же глаза ему застлала темнота.

Кажется, очнулся он всего через несколько секунд, но вокруг уже синели вечерние сумерки.

Он огляделся: место знакомым ему не показалось, хотя Петербург он знал хорошо. Он явно находился где-то в центре, но в его глубинном лабиринте из узких улиц, застроенных домами с глухими стенами-брандмауэрами.

Роберт поднялся, морщась от покалывания в ногах, и отряхнул джинсы. Прямо напротив сияли витрины ювелирного магазина, не совсем уместные на такой глухой улице. Роберт покрутил головой: в окружающих домах горело лишь несколько окон, они светились ровными высокими желтыми прямоугольниками, будто бы светильники во всех квартирах повесили совершенно одинаковые. А вот витрины исходили голубоватым венерианским сиянием.

Час был уже темный, поздний, однако когда Роберт взглянул на свои часы, они показывали девять утра: то самое время, когда он кормил кошек около музыкального магазина. Сейчас цифры застыли на месте.

Открывая дверь, он потревожил висевший на потолке колокольчик, и тот забренчал недовольно. Роберт поразился: обычно такие вещи можно было найти в китайских лавках, торговавших благовониями и оберегами, но никак не в современных ювелирных магазинах – те выглядели, как стерильные операционные.

Этот магазин на операционную не походил совсем, и уж спутать его с каким-то другим не удалось бы при всем желании. С потолка на Роберта смотрели лепные головы пухлых амуров, стены голубели глянцевым шелком с позолотой, в центре зала красовалось несколько круглых столиков красного и розового цветов, тут же манили сесть низкие разлапистые кресла с мягкими сиденьями и резными деревянными подлокотниками. У одной стены в сумраке угадывался невысокий светлый камин, уставленный фарфоровыми статуэтками. На его мраморной доске стояли канделябры и высокие часы, похожие на горку выточенных из камня фруктов. Обычно стиль рококо подразумевал много зеркал, но здесь Роберт не увидел ни одного.

Его поразило, что в камине горел настоящий живой огонь, пожирая настоящие пахучие березовые дрова, и свечи в канделябрах – и в люстре на потолке – тоже горели вполне натурально.

По всему выходило, магазин был непростой, для определенной публики. И небедной, сообразил Роберт, глянув на украшения и не увидев ни одного ценника. Только вот почему такое невыгодное место? Впрочем, может быть, странный адрес только добавлял оригинальности: нечто эксклюзивное, для своих.

– Есть здесь кто-нибудь? – крикнул Роберт.

Но вокруг висела тишина, только дрова потрескивали в камине.

Однако через несколько секунд снова тренькнул колокольчик, и в магазин, цокая шпильками, вбежала белокурая девица в белой короткой шубке на мини-платье. Лицо ее показалось Роберту знакомым, но вот откуда, он припомнить не мог. Телезвезда или модная блогерка, Роберт плохо такое удерживал в памяти.

– Жанна Андреевна, – томным голоском позвала блондинка и взяла с витрины еще один колокольчик, маленький, Роберт его и не приметил. – Жанна Андреевна!

На звон колокольчика, на этот раз очень приятный, из двери подсобки выплыла пожилая особа, будто сошедшая со сцены театра оперетты. Одета она была в бархатное платье со множеством рюш, на шее носила бархотку с вышивкой, руки были затянуты в расшитые митенки, а туфли на невысоком каблуке без задника точно сшил из лепестков розы домашний эльф.

Роберт был так ошарашен ее внешним видом, что сначала загляделся на детали наряда и только потом взглянул в лицо. Оно было напудрено до того, что казалось бело-розовым слепком, однако глаза на нем жили блестящие и хитрые, серые, как невская вода.

– Oh, ma ch`ere… Je ne l'ai pas oubli'e de vous, – забормотала она ласково, хотя и несколько скрипучим голосом.

Будто из воздуха появился синий замшевый футляр, блондинка торопливо открыла его и издала несколько птичьих возгласов.

– Вы можете сразу надеть его, – перешла продавщица (а скорее всего, и владелица магазина) на русский.

Дальше их разговор сделался для Роберта почти неразличим, как журчание воды, с переходами от одного языка к другому; сон, в котором он, несомненно, пребывал, начал качаться, терять ясность. Вот мелькнуло ожерелье на шее счастливой гламурной дивы – в точности походившее на колье на шее бродячего кота; вот из сумрака всплыло овальное зеркало на витрине, над которым склонилась покупательница, и внезапно все ожерелье, от первого до последнего камня, привиделось Роберту красным, как гранат; вот сгустилось в том зеркале отраженье оперетной дамочки – и показало оно дряхлую старуху в чем-то сером, с покрывавшим седую голову черным беретом с пером, и глаза тоже были не серые теперь, а черные, как угли, злые и веселые…

Тут что-то стукнуло Роберта по затылку, и вновь пришла темнота.

Проснулся он утром в своей постели. За окном разливалось дивное розовое утро. Голова немного болела, но скорее так, будто бы он перебрал вчера вина, а не так, как будто его кто-то ударил.

Он посмотрел на часы: судя по всему, серого котика – любителя бриллиантовых колье он гладил вчера.

Он задумчиво встал с постели, внимательно посмотрелся в зеркало. У безумцев глаза моментально становились другими: больными, чужими, тревожными. Но зеркальный двойник смотрел ясными синими глазами из-под светлых ресниц.

Роберту показалось, что отражение чувствует себя совершенно безмятежно, в отличие от него самого.

Так же медленно Роберт отправился в душ и долго стоял там под теплой водой, занятый больше воспоминаниями, чем мытьем.

Потом сидел за столом, слушал, как новенькая сверкающая кофе-машина издает звуки, напоминающие о запуске ракеты в космос.

Роберт, сделавшись гидом по старинным местам Петербурга, постепенно стал и знатоком всякого винтажа вроде бронзовых кофейников, серебряных пашотниц и фарфоровых кувшинов из Баварии. Он примечал по всему городу хитрые лавочки и всегда мог посоветовать туристам, где выгодно купить чайников, ваз, сундучков и музыкальных шкатулок разных эпох.

Да что там: он мог бы приводить туристов к себе домой: бабушка, в одиночку воспитавшая единственного внука, оставила ему огромную квартиру в кирпичном доме на Кадетской линии Васильевского острова. Квартира имела три комнаты, высоченные потолки, длинные окна, исторические колонны и не менее исторический кафель. Ремонт с полным переводом в милый сердцу Роберта минимализм делать было не на что, сбережений после бабули не осталось, а сам Роберт зарабатывал разве что на хлеб насущный. Так что в бывшей бабушкиной спальне все еще мирно стояли полированный туалетный столик красного дерева и такая же кровать с фигурными спинками, накрытая пледом с вышитым тигром (второй тигр величаво шагал на вас с настенного гобелена, висевшего над кроватью, и мордами оба зверя смахивали на флегматичных барсуков). Много всего здесь можно было найти: и крошечные стеклянные столики с золочеными ногами, и люстры из паутины стеклянных шариков, и старинный желтый буфет на кухне, и круглые эмалевые портреты каких-то охотников над этим буфетом… Только ванну Роберт переделал под себя, и сейчас там царили только глянцевая черная плитка и блеск белого металла, больше ничего.

Впрочем, недавно он купил несколько банок краски для шкафов, а также новые медные ручки и молдинги, чтобы попытаться переделать кухню в английском стиле, поменяв желтоватые цвета на оттенки «кофе с молоком» и «молоко с ежевикой», как советовали модные каталоги. Но руки так и не дошли, хотя Роберт каждую неделю намеревался заняться всем этим.

Он усиленно думал о ремонте, чтобы не думать о другом.

Сегодня ему предстояла экскурсия по местам обитания в Петербурге графа Калиостро. Заявок от желающих пришло в социальную сеть целая дюжина, и Роберт подумал, что жадность иногда подводит его, ведь больше десяти человек – уже толпа. Причем группа получилась смешанной: четыре человека – иностранцы, французы, а остальные со всей страны – из Казани, Екатеринбурга, Перми и Калининграда. Рассказывать предстояло на двух языках, но это только казалось сложным: одна часть туристов обязательно отвлекалась на селфи, в это время он ловко показывал всё другой части.

Вот только как бы вчерашний приступ не повторился… Бабушка умерла в здравом уме и твердой памяти, но вот о двух ее братьях ходили упорные слухи, что к концу жизни их светлые головы пожрало полное безумие, то же самое говорили о бабушкином отце. И Роберт опасался, не настигло ли его проклятье генов слишком рано.

Ну, или такие огромные дыры в реальности могли свидетельствовать о каких-то органических повреждениях. Мысли об опухоли мозга тоже не приносили радости.

Путь группы Роберта лежал через Кутузовскую набережную (здесь Калиостро проживал когда-то в доме генерал-поручика Виллера) и Елагинский остров, где в ротонде, принадлежавшей Елагинскому дворцу, знаменитый маг проводил тайные встречи с петербургскими масонами и, по легендам, учил их создавать золото. По крайней мере, в подвалах когда-то нашли таинственные сосуды, вполне подходящие на роль тиглей.