Читаем Ветер, робот и паук не связаны онлайн бесплатно

Не такой дальний космос…

Пролог

Выбрана папка: «Выписки из бортового журнала». Файл: «Орбитальная станция Веган-6»…

25.07.2171. Нашёл душевую кабинку. Хотел установить. Теперь у меня нет душевой кабинки. Сломал трубку для дыхания. Сделал скол на пластике. Поскользнулся и отбил локоть. До смерти напугал Жоржа. Сидим оба обиженные: он – с лысым брюхом, я – с ног до головы в его шерсти, как Чубакка. Он так делает, когда думает, что его размеренной жизни что-то угрожает. То есть почти всегда, когда я рядом. Волосатое чудовище! Это я про него. Хотя из космоса нас сейчас не отличить. Помыться бы. И локоть саднит. Наверное, сантехник – это не моё. Завтра попробую снова.

27.07.2171. Вчера вышел в открытый космос, начался дождь из мусора. Так торопился вернуться обратно, что ударился об крышу люка. Хорошо, что во лбу кость.

28.07.2171. Или весы сломалось, или я умудрился похудеть. Семьдесят один килограмм в одежде, блин. Бег – это прикольно. Почти перестали трястись складки от подмышек до колен.

5.08.2171. Прошло полторы недели. Я починил душевую кабинку и сделал снизу рабочий «пылесос». Только оторвал распылитель водяной пыли.

7.08.2171. Сегодня мой робот вырубился. Включается и сразу «офф». Думал всё, аут. Придётся бухать наедине с фантазией. А это такое, не для всех. Полистал инструкцию, узнал много новых слов, расстроился. Решение оказалось простое: взял другой HDMI-кабель, благо у него их два. На втором он, кажется, собирался повеситься. Ну ничего, бракованный для этого тоже подойдет. Короче, подсоединил и вуаля – я снова весь довольный и с пивом. С – смекалка… ну и, по ходу, В – везение.

9.08.2171. Терпеть не могу правильное питание. Но вот, разморозил овощи. Они были покрыты инеем, так что не разобрать, что там было. Оказались баклажаны. Пришлось готовить. Под ледяной спирт Семиколона, да с горчичкой. В принципе неплохо.

10.08.2171. Дошла очередь до туалета. Это не краска, а гидроизоляция. Хотя прикольно. Чтобы на время отсечь долбаную плесень. Всё залито несмываемым гелем: пол, стены, потолок, робот, – и теперь пахнет лишь им. Завтра покрашу всё, и годик два оно продержится… наверное.

13.08.2171. Два года назад я прожёг себе указательный палец. Был август. Год назад я сломал на той же руке уже безымянный палец. Был снова август. В этом году я решил не ждать августа и предупредительно повредил ногу. Зато нашёл Жоржа! По идее, целый год должен пройти без травм, а в августе нужно быть осторожным. Дроиды в медицинском модуле меня узнали. Спросили, почему с рук я перешёл на ноги.

***

– Вы путешествуете со своим пауком? – агент на стойке регистрации вскинула зеленые кошачьи глаза.

– Да, это Жорж, – мужчина поставил пластиковую коробку на стойку. Под лампой, в золотистом свете, что-то шевелилось, мерцало: пушистое, красно-жёлтое с выпуклыми костяными коленками и твердым недвижным тельцем.

До старта оставалось еще два часа, но он прибыл в космопорт загодя, чтобы не опоздать, так как опоздание в последнее время стало его пагубной привычкой. Тут медлить было нельзя. Эта новая работа – самое долгожданное событие за последние десять лет его жизни. Если не за всю жизнь.

Джон Полушкин еще недавно был вполне нормальным себе Женей, пил водку и смотрел футбол по выходным. А ещё платил огромные алименты бывшей жене, ипотеку за квартиру, которую она отсудила, штрафы за просрочку того и другого, налоги и большую арендную плату за крохотную комнату в коммуналке или общаге, кажется, так бы это назвали в двадцатом веке – доподлинно не известно. По факту это был боксоблок с тремя душевыми, пятью писсуарами и парой кабинок, рассчитанный на пятнадцать половозрелых мужчин. Еду в боксоблоках употреблять было запрещено, и Джон часто ужинал пивом, представляя огромный, блестящий жиром говяжий стейк или утиную запеканку, которую готовила по выходным мать.

Измученный перманентным отсутствием денег и напрочь запиленный бывшей женой, Женя сменил имя, в надежде, что оно принесет ему удачу, подал свое резюме во все околоземные рекрутинговые агентства и вскоре получил распределение на наблюдательную орбитальную станцию Плутона Веган-6. Колесо удачи закрутилось.

Веган был древней металлической посудиной с искусственной атмосферой и планово восполняемыми ресурсами, тогда как станции последней модели были уже полностью автономны и не требовали заправки водой, кислородом и восстановленным дирадием. Дирадий открыли сто лет назад, его нашли под шумерским поселением, куда упал метеорит. Небольшой цилиндр этого мощного изотопа питал не только все системы космической станции, но и вполне был способен снабжать энергией целый город. Веган-6 не была исключением и работала за счёт маленького, отливающего голубым кристалла, драгоценного, в темных прожилках, похожего на крылья кампучийской бабочки. Раз в месяц его заменяли на новый, а продукты распада свозили в большую яму на Стиксе.

Станция постоянно нуждалась в ремонте, поэтому бригады универсальных рабочих: электриков, сантехников и сервисных инженеров в одном лице работали там вахтовым методом.

Джон был не просто рабочим. Он закончил филиал Марсианской Электротехнической Академии и получил бы ученую степень, если бы не жизненные сложности и неудачи. Стипендия кандидата наук едва покрывала плату за жилье, а эпизодические подработки не позволяли выплачивать все долги вовремя.

К тому же, у Полушкина осталось единственное в мире живое существо, которое, по его словам, беззаветно любило своего хозяина, – ангорский паук Жорж. То было потрясающей красоты животное: орнамент огненно-рыжего брюшка был похож на татуировку воинов, которые с колчаном и стрелами, голые, на избитых ногах, много веков назад выходили на охоту.

Комендант неоднократно пытался оштрафовать Джона за содержание домашних животных, что возбранялось уставом боксоблока, но тот оправдывался, апеллируя тем, что паук – это вовсе никакое не животное, и стыдно такому уважаемому человеку не знать курс земной биологии. В биологии сам Полушкин был слаб, но вид имел уверенный, поэтому комендант, едва закончивший базовые пятнадцать классов, не решался спорить с человеком без двух минут с ученой степенью.

Когда пришёл положительный ответ со станции, все вздохнули с облегчением: и сам Джон, и комендант, и бывшая жена, и, кажется, даже паук. Вещей у Полушкина оказалось немного: транспортировочный гермотеррариум для Жоржа с портативным изолированным кислородо- и водогенератором на водорослях и сухие прессованные мясные брикеты марки «Доши-доши», одного из ведущих мировых поставщиков каучуковой еды для холостяков и путешественников на дальние расстояния, а также собак, кошек и, безусловно, пауков.

Так, с гермотеррариумом в одной руке и чемоданом в другой, учёный, считанные минуты до степени которого бежали теперь в обратном направлении, разместился в каюте беспилотного пассажирского межпланетного лайнера Гефест.

Путешествие длиною в два с половиной месяца прошло без происшествий, если не считать сломанный автомат с напитками, в который Джон вместо карты засунул проездной на пневмопоезд. Документ немного не подходил по размеру картоприемника, но Полушкин был упорным и всегда добивался своего. Надо ли говорить, что пиво он получил бесплатно, просто посильнее стукнув по автомату рукой. Рука же оказалась не такой крепкой, как проездной, и Джон провел оставшиеся два месяца, неделю и шесть дней в полном покое.

Еду ему приносили прямо в каюту, а перед этим юрисконсульт корабля, приземистый мужичок с крючковатым носом и тонкими бледными губами, долго извинялся перед пострадавшим за «слишком твердые поверхности оборудования лайнера». С тех пор Полушкин каюты не покидал, наблюдая за тем, как иссыхается, мох в гермотеррариуме, как Жорж поедает помещенные туда запасы, как искрами загораются и гаснут звезды, когда Гефест выходит из гиперпространства. Наногипс сняли как раз перед самым прибытием на станцию.

Веган-6 предстала перед ним смугло-коричневой, с огнями, дрожащими среди бессчетного множества светил. Кольчуга обшивки полнела от накопившейся влаги, металлически блестела словно после дождя. Антенны струились стальными ручьями, на них горели фонарики: желтые и малиновые, как испуганные глаза зверьков.

– Ваши документы: универсальное удостоверение личности, направление на работу, регистрация… – На входе встречал странный робот золотого цвета, как из «Звездных войн», только более угловатый, корпус его был сварен наскоро, неровные швы топорщились, отчего конструкция казалась ненадежной и неприятной на ощупь. Внутренние механизмы крепились такими же блестящими металлическими клепками, не везде прилегающими вплотную, – права на управление воздушным катером, удостоверение электрика космических объектов, диплом об образовании, генетическая медицинская карта… – продолжал перечислять робот, пока отвыкший от активных движений Полушкин его тщательно разглядывал, – родословная до седьмого колена, справка с предыдущего места работы, справка от невролордантиста, справка из ДЖЕКа, справка… – не унимался этот позолоченный дознаватель.

– Откуда справка? – нахмурился Джон, и брови и лоб его образовали причудливые дуги, напоминающие алгебраическую степенную функцию.

– Из ДЖЕКа. А вы не брали?! – речевой аппарат робота почти перешел на визг. Это было очень похоже на проявление эмоций, коего у роботов Полушкин никогда не видел. – Департамент Жилищного Единого Конгломерата. Справку о переезде на другую планету. По бланку Е-380-Г, то есть в пределах Солнечной системы галактики Млечный путь.

– А разве можно переехать в другую галактику или звездную систему? – еще больше удивился Полушкин, и функция на его лбу из степенной изогнулась в квадратическую.

– Пока нет, но бланки уже разработаны и утверждены, – стабилизировал голосовой имитатор робот. – А что у вас в чемодане? Личные вещи? И документы на домашнее животное, будьте добры, предъявите!

– Это не… – Джон по привычке хотел вступить в пустую полемику о классификации членистоногих, но мысль о том, что придется предъявить еще не один десяток справок слегка охладила его пыл.

– Так что у Вас в чемодане? – повторил робот, и в его голосе начали проступать металлические нотки. «Как забавно», – подумалось тогда Полушкину.

– Там корм для Жоржа, – он приподнял слегка запотевший гермотеррариум и предъявил его для инспекции. – Сверчки домовые стерильные. И белковые брикеты: индейка и немного курицы. Курицу он не очень жалует, – с нежностью принялся рассказывать он о своем питомце.

– Веган-6 – веганская станция. Провоз мяса на ее территорию считается контрабандой. Впрочем, поднимите подбородок. Чуть выше. – Не успел Джон задрать голову вверх, как металлический истукан приставил за ухо холодный, как просторы Плутона, пневмошприц и со всей, своей двоичной силы вогнал туда чип, дублировавший все бумажные документы, положенные при заселении на станцию. – Это усовершенствованная модель: гибрид наночипа с данными и «торпеды», которую в прошлом веке вшивали алкоголикам…

– Это я теперь в трезвенники заделался, что ли? – возмутился Полушкин.

– Упаси вас дух Целерона и преподобного Атлона, – всплеснул руками робот. – Вы всего лишь больше никогда не сможете есть мясо.

– Значит, пить можно? – в голосе его проскользнуло легкое беспокойство.

– Старожилы говорят, – робот наклонился совсем близко к его уху и заговорщически шепнул: – по-другому тут не выжить. Семиколон. Рад представиться.

– Каких семи колонн? – поежился Полушкин, будто шепот щекотал ему шею.

– Семиколон. Меня так зовут, – он протянул правую руку для приветствия. На запястье с внутренней стороны грубый сварной шов напоминал точку с запятой и выделялся особенно отчетливо, не неся никакой конструктивной нагрузки, и, скорее всего, являлся, заводским браком. Заметив, как вновь прибывший разглядывает этот досадный дефект, робот поспешил пояснить: – Тату. Я очень особенный и это отражение моих внутренних порывов и стремлений. Жаль, что на фабрике не было черной краски. Ведь в душе я эмо… Мы все когда-нибудь умрем, – обреченно подытожил он.

– Очень жизнеутверждающе, – отозвался Полушкин. – Только роботы не умирают.

– Много ты знаешь о роботах! – оскорбился Семиколон, осторожно сжимая тонкие, чуть кривоватые пальцы своей золотой изящной клешней. – Мы все хотим умереть, ведь мы не просили, чтобы нас изготавливали и заставляли влачить эту жалкую, бессмысленную жизнь.

– Я знаю, что ты должен подчиняться Законам роботехники Азимова, а значит, и хотеть умереть не можешь, – безапелляционно заявил Джон, растирая покрасневшую от крепкого рукопожатия кисть.

– Великий Атлон, каждый робот уникален и должен иметь возможность желать смерти так страстно, как ему этого захочется. Я подам на Вас в суд за дискриминацию роботов, их прав и свобод!.. Давайте сюда Ваш чемодан и емкость с членистоногим пушистиком, – он выхватил из ослабевших человеческих конечностей весь багаж и бодро зашагал по коридору. – Следуйте за мной, я покажу ваш боксоблок. Курить можно только внутри, герметизировав дверь.

– Странно как-то: мясо есть нельзя, а пить и курить можно. – Голос звучал приглушеннее, чем в общем зале. Обшивка была мягкой и существенно поглощала звуки.

– Ничего странного не вижу. Мы – веганская станция. Чтобы не пить и не курить, вам надо было брать направление на ЗОЖ-54. Они там даже калории считают. И зарядка по утрам, даже если выходной. Мы пришли. Боксоблок номер двести восемьдесят шесть. Отдельный санузел, веганский холодильник и эргономичный матрас из переработанных отходов – мечта любого человека.

– Ты тоже не очень-то разбираешься в людях, да? – ухмыльнулся Полушкин.

– Когда меня собирали, питание отключилось. Вселенная не хотела, чтобы я появился на свет, и я обречен на вечные муки, – робот, как умел, придал своей физиономии страдальческий вид. – Ваш чемодан. Так зачем вам так много вещей? Униформу выдают целых четыре комплекта. По моим наблюдениям, даже женщины не привозят с собой столько нижнего белья.

– Я же сказал, там корм для Жоржа. А мое нижнее белье – на мне. Вот, двое плавок и три пары носков, – он потянул вверх правую штанину, и из-под нее показались разноцветные резинки, торчащие одна из другой.

– Охотно верю, остальные предметы гардероба можете не показывать, – Семиколон покосился на молоденьких девчушек, оживленно щебетавших в конце коридора, чьим вниманием явно завладел прибывший холостой, где-то даже симпатичный и молодой человек.

Джону всю ночь снилась свиная рулька с пивом, ради которой он когда-то бросил бросившую его жену и переехал в Баварию. Его организм сопротивлялся веганским настройкам чипа и перемежал в его фантазиях свиную ляжку с вполне человеческой женской, и когда белые ровные зубы, с которых капала, натягиваясь тонкой ниточкой, слюна, вгрызались в нежную хрустящую корочку, на блюде вместо свинины оказывалась соблазнительная обнаженная девушка, кричащая от боли и истекающая кровью.