Читаем Миллион BR в мифе онлайн бесплатно

Стоял теплый летний день, один из таких, в которых ты ощущаешь, что можно навсегда расстаться с прошлым, и по удивительному совпадению я как раз решила завязать с проституцией. Накопленных денег хватило бы на полгода комфортной жизни. Меня ждало небольшое путешествие. Со временем, конечно, приходит понимание того, что оно было формой эскапизма. Как я уже упомянула, был теплый летний день. Поезд прибыл на перрон в назначенное время, я заняла свое место. В купе находилась одна девушка. Некоторое время она не обращала на меня никакого внимания, погруженная в раздумья. Ее образ вызывал какое-то необъяснимое любопытство. Продолжительное время она не обращала внимания на мое присутствие. Я решила дождаться подходящего случая для того, чтобы завести диалог. Случай все не представлялся, мне надоело ждать.

– Ты выглядишь очень напряженной! – сказала Марго.

– Неужели? – ответила Софи, она удивленно посмотрела на спутницу. В ее планы не входило знакомиться с людьми.

– Меня зовут Марго, а тебя?

– Ты действительно хочешь завести светскую беседу?

– Я уже ее завела, – улыбнулась Марго. Впрочем, если это тебя утомляет, то я могу помолчать.

Софи немного возмутила такая навязчивость попутчицы, она решила продолжить диалог, попутчица была слишком приветливой, не хотелось ее отвергать.

– Меня зовут Софи.

– Не знаю, почему, случайные попутчики зачастую плохо идут на контакт. Меня всегда привлекали такие беседы. Возможно, я много на себя беру, во мне появилось желание отвлечь тебя от мыслей.

– Эта временная мера может пойти на пользу, – улыбнулась Софи.

– Знаешь, твое напряжение напоминает мои худшие времена. Я тут подумала, поскольку мы, вероятнее всего, больше не увидимся, можно не притворяться и говорить по существу, без прелюдий и прочих актов вежливости, – сказала Марго.

– По твоему настрою я вижу, что мне уже некуда деться от такой открытости, – рассмеялась Софи.

– Ты права, – тоже улыбнувшись, подтвердила Марго, – мне не хотелось оставаться наедине с собой, поэтому я навязалась.

– Такой способности перекладывать ответственность на других можно позавидовать, – сказала Софи.

– О чем ты думала, когда я отвлекла тебя? – уточнила Марго.

– Когда ты зашла, я размышляла о том, по какой причине человек может заказать свое убийство у киллера, – сказала Софи. – В лучшие времена ты бы вряд ли застала меня в такой глубокой рефлексии. Признаться, мне немного мерзко пребывать в таком состоянии.

Больше года назад подвернулось одно задание по устранению человека. Это дело произвело на меня большое впечатление. Поначалу казалось, что этот заказ ничем не отличается от всех предыдущих. Потребовалось некоторое время, чтобы придумать, как его убить. Образ киллера, сложившийся в культуре, идеализирован. Как и сама преступность. Человеку вроде меня не требуется придумывать изощренные способы. Достаточно не оставлять следов и быть последовательной.

С тех пор, как я сделала это, в моей голове стали появляться странные мысли. Этот человек надолго увлек меня в мир абстрактных грез. Как странно, он больше года мертв, а все так же продолжает существовать в моей голове. Я не пытаюсь избавиться от него. Мы просыпаемся и засыпаем вместе. Ночью, лежа в постели, он обнимает меня. Да, после этого задания моя жизнь изменилась, я будто открыла доселе неизвестную тайну, очертания которой понемногу начинают выстраиваться в четкую структуру. Она не дает покоя, во мне рождаются вопросы, которые вызывают в сознании тревогу о том, правильно ли я поступила?

Я редко задумываюсь о своем прошлом. Вся жизнь выстраивается в один не прерывающийся миг. Порой создается впечатление, что не существует прошлого или будущего. Рефлексия – такое странное явление. Не люблю все эти игры. Возможно, если человек ощущает тревогу или пытается дойти до своей сути, то своего рода анализ может привести к каким-то выводам. Не приемлю таких методов. Сегодня есть сегодня, завтра может никогда не наступить, поэтому нет никакой необходимости углубляться в свои воспоминания. Я так жила всегда. И, признаться, сейчас мне немного мерзко из-за осознания того факта, что я рассуждаю вслух перед тобой.

– Знаешь ли, я не худшая из слушателей, – прокомментировала Марго.

– Мне очень любопытно узнать, как готовятся и совершаются подобные преступления, – сказала Марго.

– Хм, раз уж мы начали обсуждать эту тему, то я готова рассказать, – ответила Софи, – ты действительно считаешь это преступлением?

Как это обычно происходит: у меня есть небольшая команда из людей, помогающих в сборе информации и получении заказов. Сама понимаешь, сфера деятельности довольно специфичная, поэтому необходимо сохранять конфиденциальность на всех этапах подготовки убийства. Я не знаю, как выглядят и где находятся остальные участники команды. Они получают, проверяют и передают информацию мне, после чего за мной остается устранение кандидата. Подобная анонимность позволяет оставаться незамеченными. Схема отработана годами. Получив информацию о клиенте, я не имею понятия о том, кто был заказчиком и что стало причиной. В целом, это меня и не интересует. Некоторые киллеры позволяют выбрать способ убийства. В случае со мной таких вариантов не допускается. Не люблю вычурных представлений. Все должно быть быстро и эффективно. На мой взгляд, человек не должен страдать перед смертью. В конце я прихожу на место преступления, делаю фотографии и отправляю своим чувакам. Работа сделана, каждый получает свой гонорар и не выходит на связь до нового кандидата. Раньше, когда во мне был азарт, в месяц могло быть по несколько заказов. До убийства Менилика я брала не больше одного в 3-4 месяца. После его смерти, как я уже упоминала, больше года не могу вернуться к этому. Кстати, стоит сказать: я откровенно ленюсь долго выслеживать и планировать устранение. В случае с последним заказом я тянула время. В его жизни не было бега за какими-то пустяками. Этот человек просто жил, и в этом была своя прелесть. Помню, как ходила с ним на гонки. Он был довольно азартен и эту страсть не обходил стороной. Чуть позже я проводила параллель в его любви к машинам со своей любовью к лошадям. И, стоит признать, эксплуатировать машины куда гуманнее, чем животных. Ему нравилось уходить в ночной город и бродить по улицам, разглядывая архитектуру. В какой-то момент у меня начало складываться впечатление о том, что он ожидал моего прихода. Изо дня в день его поведение становилось все более осторожным. В нем было что-то от безумца. Он знал, что кто-то должен прийти за ним, и его явно это забавляло. Как бы мне хотелось узнать, что же происходило у него в голове в то время. Этот человек ждал своей смерти и явно ощущал азарт от того, что она совсем скоро наступит. Сейчас я понимаю, что с технической точки зрения он мог отменить заказ.

Его дом был хорошо охраняем, поэтому попасть в квартиру было не так просто. Мне повезло, потому что одна из квартир сдавалась в аренду. Это избавило меня от поисков альтернативных вариантов прохождения через охрану. За все время было испробовано большое количество способов лишения жизни. Не могу сказать, что есть какой-то излюбленный метод. Куда важнее не привлекать к себе лишнего внимания, поэтому в год, как правило, одним и тем же способом старюсь не убивать людей. Совсем недавно вскрылась любовь к отравлениям. Это наиболее оптимальный способ, который не требует присутствия, прикладывания физической силы и не оставляет после себя грязи. Испокон веков люди травят друг друга. Природа подарила нам огромное количество ядов. Мой выбор пал на диамфотоксин – одноцепочечный полипептид, выделенный из личинок и куколок жуков-листоедов, обитающих в Южной Африке. Они откладывают яйца на стеблях кустарников рода Commiphoria, широко известных как ладан и мирра. После чего самки покрывают яйца собственным дерьмом, которое превращается в своего рода броню для личинок. После рождения они зарываются на метровую глубину, делают себе кокон из песка и лежат там до нескольких лет, прежде чем перейти к следующей стадии. После чего представители капоидной расы ищут личинки в земле, чтобы выжать из них насыщенную ядом гемолимфу и смазать ею поверхность стрел для охоты. Мне стрелы смазывать не приходилось, не составило большого труда проникнуть в квартиру. У него дома внимание привлекла гостиная, просторная и светлая. Между двумя большими окнами стояла книжная полка, наполненная разнообразными коллекционными изданиями. С левой стороны – небольшой стол с печатной машинкой. Мне это показалось интересным, мало кто использует такие раритетные вещицы. Осмотрел его быт – самым простым способом стало отравить воду или еду. Я уже упоминала, что отличаюсь завидной леностью. Умирать всегда неприятно, а от ядов тем более. Работа сделана, остается только ждать.

Как обычно, вернулась на место преступления, убедилась в его смерти и нашла те самые дневники и письма со стихами, которые были посвящены некоему романтически-идеализированному образу. Я узнала о том, что в его жизни была женщина, которую он так и не смог отпустить до самой своей смерти. Раз в неделю он писал ей стихи и складывал в конверты. На них не было адресата. Смею предположить, что ни одно письмо не было отправлено. Я забрала с собой дневники, но не посмела забрать конверты. Это был своего рода алтарь, такие вещи нельзя трогать. В тот момент я подумала о том, что, забрав его жизнь, не имею права забирать его любовь, он остался с ней в той комнате навсегда.

Безусловно, меня мучал вопрос о том, кем же была та женщина, что было между ними. Не нашла ни одного упоминания в записях. Видимо, эту часть своей жизни он не готов был оставить на бумаге. А может, этой женщины и вовсе не существовало. Они привлекли внимание с самого начала, было так любопытно их читать, что я просидела за столом несколько часов, не отрываясь от записей. Вряд ли сейчас удастся передать то удивление, когда, оторвавшись от них, возле меня лежало его холодное тело. После того дня во мне зародилось сомнение. Раньше в голову не приходили вопросы какой-то морали. После его смерти во мне не прекращается диалог. Возможно, причина в дневниках. Не знаю, как лучше выразиться, он увлек меня. С тех пор во мне живет ощущение того, что я убила единственного человека, которого могла понять. По правде говоря, терзает более фундаментальный вопрос: я убийца? Что забавно, раньше мне в голову не приходили подобные вещи, его записи породили некоторую рефлексию. Которая не дает покоя. Не считаю себя тварью, одержимой насилием, во мне нет звериной жажды, по крайней мере, теперь. Просто убивала людей за деньги и не думала об этом. Вероятнее всего, собаку я забрала из-за этих дневников. До этого мне не приходилось сталкиваться с сентиментальностью. Да и такой открытости в первую очередь перед собой я тоже не встречала. Возможно, большего всего она и тронула. Песик оказался очень милым. Я решила не менять ему кличку. Это было бы не очень правильно с моей стороны. Важно сохранять память, даже в таких мелочах. Кстати, его зовут Том. Меня немного тревожит, что самая откровенная часть дневников, проливающая свет на истинные причины самоубийства, никогда не откроется мне.

Его дневник заканчивается так: «Меня посещают мысли о самоубийстве, но я слишком ничтожен для того, чтобы осмелиться на это. Что будет с псом? Я решил пойти по пути наименьшего сопротивления».

– Как забавно, что его путь наименьшего сопротивления насколько повлиял на мою жизнь.

– Как думаешь, он заказал свое убийство из-за неразделенной любви? – решила уточнить Марго.

– Он был не настолько жалким, – резко отозвалась Софи.

Марго несколько раз перечитала записи Менилика и, глядя на Софи, начала монолог.

«Как же странно засыпать каждую ночь с черным образом. Его может заменить любой, мне начинает казаться, что эта абстрактная совокупность всего хорошего, что есть в этом мире. Он всегда рад мне, он так же стремится проникнуться другим человеком, как и я. Он так же ощущает себя беспомощным, жалким и слабым. И в то же время он так же всегда находит силы в себе, чтобы смотреть дальше, выше привычного представления о мире. Он так же пуст и тревожен. Он видит все несовершенство мира, его несправедливость, боль. Изобилие человеческих пороков, вывернутых наизнанку. Они не пытаются прикрыть их легкой тканью, они не хотят замечать их. После нескольких лет занятия проституцией я видела и слышала достаточно для того, чтобы сделать выводы. Слишком много несправедливости. Меня всегда так поражало прикосновение к чему-то искреннему. Вряд ли может быть прекраснее вещи, чем животрепещущая душа. Она словно проблеск чего-то настоящего в этом мире. Секундная вспышка, которую так легко упустить. Иногда мне кажется, что я устала от всего этого. Легко было жить в мире, который ограничивался только моими потребностями. И как оказалось тяжело жить в настоящем мире. Где люди не представляют большой ценности, в мире, где они просто функции для выполнения рутинных действий. Как странно осознавать, что моя жизнь была одной из форм этой функции. Она поглотила и не смогла переварить меня. Все, что осталось после этого времени, – это растекающаяся лужа блевотины из ненависти, боли, временами отчаяния и бесконечного желания близости с тем самым образом из моих грез. Знаешь, после его слов, мне кажется, я приблизилась к понимаю этого черного очертания».

– Страдаешь от одиночества? – спросила Софи.

– Не могу ответить на твой вопрос. Даже если и страдаю, то очень тяжело будет признать это, – ответила Марго.

– Да уж, мне тебя не понять. Я могу допустить, что человеку может быть нужен кто-то еще, но мне не понять.

– Не будем об этом, – сказала Марго, – почему ты начала задумываться о том, что убийца?

– Хороший вопрос! – воскликнула Софи. – Я пытаюсь себе ответить на это. Уже год хожу по кругу в своих мыслях. Кстати говоря, пока что не могу переступить через себя и взяться за работу. Каждый раз натыкаюсь на его мысли о своей жизни.

– Год – это долгий срок, к чему ты приходишь в своих размышлениях? – спросила Марго.