Читаем Глаза странника онлайн бесплатно

Лёгкий ветерок пробежал по верхушкам деревьев…

Нежные зеленые кроны зашелестели, тихонько и загадочно перешептываясь меж собой.

Лес оживал, наполняясь гомоном проснувшихся птиц, шорохами трав и кустарника.

Блики рассвета превратили капельки росы на листьях папоротника в россыпь сверкающих алмазов, которые, собираясь в более крупные капли, норовили упасть и разбиться о травинки, вновь становясь мельчайшими крупицами драгоценностей.

По едва заметной тропинке шли двое, ведя меж собой неспешную беседу…

Странным мог показаться их разговор.

Но вокруг — никого. Только звери лесные да птицы…

Впрочем, понял бы кто-либо из живущих на Земле их речь?… Была ли она человеческой?…

И кем на самом деле являлись эти два путника, неторопливо, но целенаправленно продвигающиеся в глубь леса?

Доведётся узнать сию тайну кому-либо?

Трудно сказать….

— Ты всё же решился?

— Почему нет? Ведь мы одно целое, разобщенное завесой тайны. Они и есть мы… Забыл как будто? — один из них, слегка наклонив голову, вопросительно взглянул на другого. — Забыл, как плутал во тьме бездушия и неверия, и, страждущий, искал выход?

— И нашёл…

— Нашел? Х-м, вернувшись сюда… Нет ничего проще- я не прав? Они тоже найдут. Уверен, это случится там… Как думаешь, понятия "здесь" и "там"… будут ли иметь тот же смысл?…

— Согласен! — нетерпеливо воскликнул другой. — Но когда? Для них не существует бесконечности! Все имеет своё начало и свой конец… Полная обречённость…

— Не торопись с выводами, брат… Прекрасно знаешь — сила в их руках. Они позабыли об этом. Что ж, таков замысел… Однако помочь пусть одному из них обрести её… Понимаешь, это желание стало непреодолимым.

— Сила… "Там" до сих пор не хотят иметь о ней ни малейшего представления. Уверен, что сможешь достучаться хотя бы до одной души в их безумном мире? А жизнь?… Они убивают эоны лет на поиски её смысла. Что результат?… Время — непреложный и чудовищный закон, превращающий всё происходящее в необратимость!…Оно однонаправлено!!! Мир, где царит неизбежность, обречен!!! Наконец, любовь? Во что превращена она?!..

— Ты не веришь в них, а, значит, и в себя… Прекрасно знаешь- всё задумано не просто так… Разве не помнишь? Отголоски недавно оставленной земной жизни не дают тебе покоя!… А та, что осталась ждать?.. Её, частицу самого себя, ты тоже забыл?

— Она… — нежность засветились в его улыбке. — Скоро вернется…Её путь в потоке времени утратил смысл.

— Отчего же? Ей есть, над чем поработать. И есть, что вспомнить. Ведь ты не захотел.

— Mea culpa! Не сумел. Там, где убито сознание, самая созидательная сила во вселенной, я потерялся! Рай для них — легенда, призрачная мечта, которую они надеются встретить на небесах, не понимая, что сотворить его можно только в своем сердце и нигде более.

— Опять судишь. Причем, себя в первую очередь. И столь строго…Познай ад, чтобы понять, что есть рай…Разве мы не этого хотели? Ад- элемент познания, фантом воображения, под влиянием мысли и поступка принимающий реальные очертания, не более. К такому пониманию нужно прийти, причем, каждому своим путем. Сознание их живо, лишь предрассудки и догмы затуманили его… Но только пока, пойми!… Согласен, они неверно понимают мир, порождая своими деяниями и мыслями то, что потом называют пороками… И путь к истокам для них пока труден и непостижим… Но, сумев помочь одному, тем самым помогу многим…

— Ты возвращаешься к ней, ведь так?… Скажи, что к ней…

Лик провожавшего изменился: чувство сожаления от предстоящего расставания заменил свет любви и надежды.

— Да, не трудно догадаться… И к себе тоже… — тихо добавил первый. — А кто ты и кто я, помнишь? Свое единство мы разделили временем и пространством… Постараюсь достучаться до неё… Она непременно обретёт своё счастье. Вижу, не терпится спросить, каким образом? А ведь прекрасно знаешь — сценарии жизней пишутся на небесах, но режиссеры судеб мы и только нам предоставлена возможность полностью поменять сюжет.

Во взгляде второго путника промелькнула тень боли.

— Мы любим друг друга вечность. Не устал от игры?

— Ни в коем случае…А как иначе распознать тайну нашей сути, ответь?..

— Став "им" и "ей"… Заблудиться в потоке противоположностей и понять, наконец, что это лишь иллюзия…

— Что может быть прекраснее… и проще, не правда ли?

На опушке леса меж стволов вековых сосен проглянули рубленые стены избушки.

Путники присели на поваленное дерево, положили на плечи друг другу руки.

Белые светящиеся лучи, струящиеся из глубины их глаз, встречаясь посредине, превращались в облако света. Оно разливалось в пространстве, окутывая загадочных пришельцев прозрачной дымкой…

— Итак, туда, где бушуют страсти?

Первый промолчал в ответ, едва заметно кивнув головой.

— Удачи тебе, брат…

— Рад, что проводил меня…

— Не мог не сделать этого. Ты же знаешь…

— Знаю… Ещё бы не знать! До встречи…

— Кто говорит, что мы расстаёмся?

— Нет, конечно же, нет, — улыбнулся он. — До встречи "там".

Фигура одного из них начала постепенно таять, пока не исчезла совсем, оставив после себя лёгкую призрачную дымку…

А, может, это просто испарение, исходящее от влажной земли, нагретой летними лучами земного светила?

Тот, что остался, поднялся и направился к избе.

Встав у приоткрытой двери, задумчиво и долго смотрел на великолепие леса, окружившее лесное жилище, глянул на кусочек неба, просвечивающий между кронами деревьев, и, улыбнувшись, тихонько шагнул за порог, притворив за собою дверь…

Здесь лапы у елей дрожат на весу,

Здесь птицы щебечут тревожно-

Живёшь в заколдованном диком лесу,

Откуда уйти невозможно.

/ В. Высоцкий/

— Э-э-й, ты спишь?

Тихий шепот, будто шелест ночного ветерка, доносился из-за приоткрытой ставни.

Я вздрогнула спросонья, приподнялась в кровати, настороженно прислушиваясь — уж не приснился ли мне этот голос?

Ничего подобного — стекло тихонько звякнуло, занавеска подалась в сторону. Я открыла рот, втянула в себя побольше воздуха, но, к счастью, переполошить весь дом испуганным воплем не успела.

— Т-ш-ш… Не бойся! Я это, Олька.

— Олька… — выдохнула я облегченно, ежась от внезапно накатившей внутренней дрожи. — Напугала до смерти! Нельзя же так!

— Не серчай Бога ради! Не подумала! Спишь, как младенец! — Олька раздвинула занавеску и облокотилась на подоконник по другую сторону окна. Слегка наклоненная голова, в обрамлении светло-русых с золотым отливом волнистых волос, пухлые губы, чуть приоткрытые в улыбке, невинно распахнутые бирюзовые глаза… От моего мимолетного гнева, вызванного испугом, не осталось и следа.

— Да перелезай же, наконец! — я торопливо вскочила, притворила дверь, дабы ненароком не разбудить домашних, накинула халатик и плюхнулась на тахту. — А тебе чего не спится? Ночью в гости захаживать стала! Весь день тебя не видела! Вчера тоже… Где пропадаешь, подруженька? С суженым, поди, на новой тачке по просёлочным дорогам гоняете, всё на свете позабыли! — упрекнула я.

Олька побледнела, в свете полной луны я заметила, как изменилось её лицо. Она прижала пальцы к губам.

— Знала бы, что за тачка нам досталась!

Не далее как на прошлой неделе Олька с Антоном прикупили на местном авторынке подержанную "семерку" — Антоха решил подарок к свадьбе справить. Цена бросовая, а машина, как игрушка — на вид, будто только с конвейера. Односельчане прямо диву давались, несказанно повезло, говорили…

Глядя в испуганное лицо подруги, я поняла, что всё оказалось далеко не так ладно.

Что же вывело из равновесия мою Ольку, идущую по жизни с радостной улыбкой врожденного оптимиста?

Молча встала, включила торшер. Его приглушенный свет разлился по комнате, разгоняя полуночные тени и Олькин страх.

— Неужто сломалась? На рынке машину брать- что кота в мешке! Только с виду хороша!

"Святая наивность! — тут же одернула я себя, ещё раз взглянув на подругу. — У Ольки лицо белее мела, а ты "сломалась- сломалась!"

— Не, не сломалась…Только вот… — глухо отозвалась та, но тут же осеклась и замолчала.

— Говори- не томи! Стряслось что?

— Ох!!! — Она тяжело вздохнула и закусила губу. — Не знаю с чего начать… Понимаешь, не все с "семерочкой" нашей чисто. А, может, дело и не в ней вовсе… В общем, по порядку давай.

Во вторник решили мы с Антошкой прокатиться. Развлечься захотелось… Тачка всё же новая!

Вечерело. Решили по шестой трассе до М. доехать и назад. Скоростью побаловались. Радовались- "семёрка" резвая попалась!

Я укоризненно покачала головой.

— Брось! Антон — водила что надо… Да и не в этом дело. — сбивчиво продолжала Олька. — Дальше слушай. Так вот, едем назад… Стемнело. Антон фары включил, скорость сбросил.

Вдруг! Ох, у меня и сейчас мурашки по коже! — Олька лихорадочно заломила руки. — Мариш, не поверишь, крик внутри салона! Истошный, жуткий, ужасом пропитанный! Детский и женский… Как будто, смерти в лицо глянули.

Антон по тормозам: в "семёрке"-то, кроме нас- никого. Выскочили, огляделись. Как назло, вокруг ни души! Темень и тишина… Смотрим: метрах в ста окошечко светится- пост ГАИ. Мы обрадовались, бегом к нему… Гаишник увидел, вышел из своего "скворечника", нехотя так. Наверняка подумал — машина встала. А Антон ему сходу: так мол и так- кричали, женщина и ребенок. Гаишник рассмеялся: "Да вы что, ребята! — говорит. — В такое время здесь и лешего захочешь повидать, не встретишь."

Впрочем, походил, поаукал.

— "Документики…".

Антоха ему все бумаги, какие есть, выложил.

— "Машину на рынке брали?" — спрашивает.

— "На рынке, на местном… Новёхонькая! Почти…"- похвастался Антон.

— "В том то и дело, что почти… — задумчиво произнес лейтенант. — Узнайте, расспросите кого или ещё как, про хозяев вашей "семёрочки". Что с ними? Живы? Здоровы? И поподробнее желательно. — он протянул Антону документы, и, чуть помедлив, добавил нерешительно, будто что-то лишнее сболтнул. — Впрочем, так это я… Поступайте, как знаете…"

Вернулись мы к тачке, сели. Всю дорогу молчали, будто призраки меж нами встали… Короткий поцелуй у порога, и так же молча, разошлись по домам.

А сегодня мой Антошка чуть свет на порог…. Зашел, гляжу — сам не свой! Лицо вытянутое, испуганное…

"Олюшка, — говорит. — С тачкой новой влипли по самое что ни на есть!"

Я стою, только рот от удивления раскрыла, а он:

" В прошлом году где-то в это же время две смерти она в одну семью принесла: мать с пятилетним сыном погибли… Их… — задохнулся Антон. — Ведь их-то мы и слышали! Некого больше!"

" Думай, что говоришь!" — я аж заикаться начала.

А он кулаком по столу: "На СТО её возил, понимаешь? На СТО! Узнали нашу "семерочку"! Сразу! Слатали, говорят, из ничего, из лепешки, можно сказать! Тогда лишь отец выжил! Да и то чудом! Инвалид-колясочник… Брат его машину отремонтировал, деньги вложил, естественно! И на рынок толкнул!"

Мариш, а они всё кричат, бедолаги! Почему?.. Кто растолкует? Наука в умных книжках скажет одно… Батюшка в церкви — другое… Или бабу Веру, к примеру, расспросить? Говорит- всё знает…

— Какую бабу Веру?

— Ту, что на краю деревни живет и наговоренной водой от всех болячек лечит. Интересно, она-то что ответит?

— Олька, не спрашивай ты никого! Заморочишь голову, а тут ещё одни толкователи нагрянут, психиатрами зовутся. У них свой ответ на твой вопрос имеется.

Олька истерично схватила мою руку, порывисто сжав запястье:

— А как же тогда? Кто мы, в конце концов? Принято считать, что, умирая, исчезаем, так ведь?

Я согласно кивнула:

— Вроде того…

— Исчезает плоть, мозг, кости тоже когда-нибудь исчезнут. Всё! Нет нас, как ни крути! Тогда откуда голоса, тени, запахи? Попробуй, догадайся! Да ни за что! А знать-то как хочется! Почему некоторым дано услышать тех, кто уже ушел? По сути, не должно остаться ни голоса, ни дыхания… Но остаётся, понимаешь? И это не страшилки, которыми девчонки-малолетки по ночам, накрывшись с головой одеялом, друг дружку запугивают, поскольку настигает тебя внезапно, словно врывается из ниоткуда, переворачивая все наши прежние представления о мире! Так что же такое наша жизнь? А смерть? Почему они все ещё кричат от ужаса? Неужели до сих пор покоя не нашли? А, может, слышится всего лишь эхо? Впрочем, эхо таким не бывает. Мариш, не могу забыть! И жить в знаке вопроса тоже трудно. Я в этом году техникум закончила, ты школу. А что с того?..

— Олька, уймись, наконец! — я притянула её к себе, почувствовала, как та дрожит от возбуждения.

Мы примостились в уголке дивана, обняли друг друга, долго сидели в тишине, окутанные аурой тайны, словно дети, потерянные во вселенной, огромной, пугающей своей загадочностью.

Я нарушила молчание первой.

— Олька, порой мне кажется, да что там кажется, я почти уверена- не исчезаем мы…

Она удивленно выгнула брови:

— Не исчезаем, говоришь? Как понимать прикажешь?

— Неизвестно где, но жить продолжаем, или ждем чего, а, может, в моменте каком увязаем… Кто знает? Только чувствую, не приходили бы мы в этот мир лишь затем, чтобы рано или поздно сгинуть в никуда, и дело с концом. Бессмыслица получается. Никчемность какая — то…

— Маришка моя! Думаем ли мы когда о чём-то подобном? Ну, хотя бы иногда? Неа… Никогда!.. Живём себе, стремимся куда-то, ищем бог знает чего, смеёмся, если на душе легко, а взгрустнется иль обида какая- плачем; чуда ждем, а сами в чудеса-то и не верим…Разве не так? Рождаемся, живем, умираем…Будто расписанию какому следуем. А прикинуть — не на прогулку же пришли в этот мир! Слишком бы всё просто выходило. От простоты такой душу наизнанку выворачивает! — подхватила Олька мою мысль.

Так и просидели мы с ней до первых петухов.

— Ну вот, подруженька, не выспалась ты нынче из-за меня. Глянь, светает уже… Ночь ушла, исчезла сказка. Свет разгонит тени, рассеет наваждения. И мысли наши вернуться в привычное русло, покинут неизведанное, оставив неразгаданными тайны тьмы…

Она встала, потянулась, зевая.

— Пойду я, Маришка… Не спиться мне теперь: стоит глаза сомкнуть — голоса слышу… Лишь к утру, как петухи прокричат, засыпаю, а утро летом короткое, сама знаешь.

Проснулась я ближе к обеду. С чашкой горячего чая стояла у окна, постепенно приходя в себя после бессонной ночи и Олькиной с Антоном истории…

— Цыгане, цыгане!.. — захлебывался соседский пацан Вовка, несясь во весь опор к дому. Он вихрем влетел на крыльцо, что-то тараторя и энергично жестикулируя. Галина, на мгновение прекратила переливать воду из ведра. Наполовину наполненный черпак выскользнул из рук, облив босые ноги:

— Ишь, засуетился! На кой они тебе сдались? Вот смотри, утянут за собой, и поминай… Ой! — она прикрыла рот рукой. — Типун мне… Ты, слышь, смотри! Сегодня со двора ни ногой! Хорошо меня понял?

Вовка юркнул в приоткрытую дверь.