Читаем Как снег на голову онлайн бесплатно

I Егор

Четыре часа до Нового года, а я мечусь по городу в поисках ветаптеки. Оказалось, она здесь

одна, как и всё остальное — единственное и неповторимое. Школа, кинотеатр, поликлиника,

роддом…

Мелкий убогий городишко, глубинка, дыра, жопа мира… Я свалил отсюда, как только закончил

школу. Перспектива остаться здесь навсегда подливала мне в детстве кипятка под зад, и я

старался быть лучшим во всем, лишь бы вырваться в большой город.

Единственная форма развития в этом захолустье — жениться, нарожать кучу ребятишек, и дальше

жить, чтобы платить кредиты и ипотеку. Такие вот развлечения.

Может, если бы меня на взлёте скрутила любовь-зла, то я, как мои родители, всю жизнь

собачился бы с женой и строгал детей, потому что их создание — это единственная доступная

здесь радость.

Так жили мои родители. Кажется, не орали друг на друга они только в спальне. Поэтому нас

трое. Я, Егор Лавров, моя средняя сестра Алинка и младший брат Пашка.

Всё детство, слушая скандалы моих предков, я думал, что хуже родителей не бывает. Но вот

уже двадцать лет продолжаю сюда звонить, слать деньги и приезжать к родным. Значит,

воспитали меня, как надо, Человеком. Да и люблю я их всех, вот и примчался в глушь, потому

что праздник и, что важнее, потому что Алинка родила мне вторую племяшку, прямо перед самым

Новым годом. Пришлось оставить свои спортивные клубы, магазины и кафе спортпита на помощника

и навестить малую родину.

Родные собирают мебель и накрывают на стол, у Алинки с мужем ещё и новоселье. А я вынужден

в тревоге и мандраже спасать своего пса. А всё мой младший брат Пашка. Увидел во дворе

девицу с мелкой собачонкой, схватил моего Барса и рванул его выгуливать. Удивительно, как

отзывчивы современные пацаны на женские детали, не спрятанные в мешок.

«Девчонка с нашего двора» тоже была в чёрном мешке с капюшоном. Из него тянулись две

длинные ноги в грубых ботинках и развевались белые локоны.

Мешок-стайл — нынешняя мода или, как теперь говорят тинейджеры – тренд. Понять, кто спрятан

в мешке с капюшоном, можно лишь сняв с него широченные штаны. А когда из мешка торчат явно

женские детали, для пацана это мега привлекательно.

Пока брательник метался по соседним дворам в поисках длинноногого мешка с белыми локонами,

Барс сожрал какую-то дрянь.

Вхожу в тишину пустого магазина. Колокольчик над дверью запутался и не отреагировал на моё

появление.

В магазине никого. Прохожу между рядами стеллажей с кормами и наполнителями. Что нужно

сделать, чтобы меня заметили и наконец в торговом зале возник продавец?

За стеллажами слышится девичий голосок, нежный, как ручей. К тому же интонация у ручейка

такая, словно он сюсюкает с маленьким ребёнком. Иду на голос.

— Жорик, как же мне тебя тут оставить, хороший мой?

Ухмыляюсь. Интересное начало. Жорж – моё домашнее прозвище.

Что-то мелкое скулит и звонко тявкает в ответ.

Пробравшись сквозь лес стеллажей, наконец, выхожу к клеткам с живым товаром и... "Я помню

чудное мгновенье, передо мной явилась ты..."

Из верхней клетки торчит славная девичья попка, едва прикрытая короткой юбчонкой с меховой

опушкой, и две длиннющие ноги в белых колготках и грубых ботинках. Этот яркий контраст

плавит мозги и требует немедленно снять эту грубятину с милых ножек и надеть хрустальные

туфельки.

С удовольствием любуюсь "мадонной"

Подумать только, за время моего отсутствия в этом Богом забытом городишке выросла популяция

длинноногих девиц. Видимо, новое поколение отращивает себе такие ноги силой мысли, чтобы

убежать отсюда куда подальше.

— Маленький моторчик по производству любви, — смеётся девчонка. — За что ты нас любишь,

зайчик? Слаааденький мой, мы ужааасные, эгоистиииичные, тупыыые, самовлюблённые мооонстры, —

нежнейшим голоском тянет Снегурка.

— Нууу, иногда попадаются очень даже симпатичные экземпляры, — возражаю я и прокашливаюсь.

Девчонка от неожиданности резко выпрямляется и таранит потолок затылком. Выбирается из

клетки и, воздев руки кверху, почёсывает ушибленную макушку. От этого движения юбка

становится ещё короче. Ухмыляясь, рассматриваю хрупкую фигурку с бесконечными ногами в

ажурных колготках. Девчонка, засмущавшись, тянет руками юбку вниз и недовольно хмурит брови.

Выглядит это забавно, словно юбка с бровями связаны невидимыми нитями. Тянет юбку вниз —

брови хмурятся, отпускает — брови взлетают вверх.

— Вы что, сквозь стены ходите? Я колокольчик не слышала, — ворчит она.

— Привет, Снегурочка. Запутался ваш колокольчик. Кто-то шарахнул дверью.

Я замечаю развязавшийся шнурок на её огромном ботинке, но не успеваю сказать. Она пытается

сделать шаг с приставных высоких ступенек и с воплем летит на меня сверху, раскинув руки и

округлив глаза, как напуганная сова.

Поймать девчонку её комплекции, в которой основной вес приходится на ботинки, смог бы даже

тщедушный тинейджер. И я поймал. Но два тяжеленных ботинка со всей дури прилетели мне по

голеням, по тем самым больнючим костям, хорошо, что не в пах. От неожиданности я сделал пару

шагов назад с девчонкой на руках, налетел на стеллаж и вместе с ним завалился. Сверху

посыпались банки и мешки.

Из распахнутой верхней клетки высунулся странный лохматый персонаж размером с мою ладонь и

залился звонким, непрерывным, как пулемётная очередь, лаем.

— Ой, простите, вы не ушиблись, — лепечет налётчица, заглядывая мне в глаза голубыми

блюдцами мультяшки.

— Ты слезать с меня собираешься? — Трогаю затекающий глаз. Одна банка со стеллажа

долетела-таки до моего лица. На семейный ужин я приеду преобразившимся.

— Да, конечно, простите. — Сползает и вскакивает на ноги. — Ума не приложу, почему

завалился стеллаж, они ведь привинчены к полу. Наверное, вы очень тяжёлый.

— Вообще-то нас было двое.

— Ну да-ну да… Ой глаз у вас совсем заплыл. Надо холодное приложить. В холодильнике лёд

есть, чтобы мотыль не протух.

— Мотыль?

— Ну да. Червячки такие красные, рыбу кормить.

— Нет, спасибо, не надо. Мне бы препарат купить и шприцы, у вас же тут есть ветаптека,

Полина? — читаю имя с её бейджа.

— Да, секундочку, я только клетку закрою, а то Жорик выскочит.

Она снова бросается к ступенькам.

— Шнурок завяжи сначала, а то мы тут весь магазин разнесём с твоими полётами.

— Да, спасибо, — краснеет она, тянет юбку вниз и присаживается, чтобы завязать шнурок.

— Это что за зверь, — киваю на орущую кудрявую мелочь.

— Той пудель. Миленький, как игрушечный. Купите малышу на Новый год. Будут месте расти. —

Смотрит на меня умоляюще и, готов поклясться, в глазах блестят слёзы.

Стоп. Это что, та самая «девчонка с нашего двора»?

I.1

— Малышка вчера только родилась, пока не до животных. Маме надо к новой жизни привыкнуть.

— А вы? Вы же можете пока на себя щенка взять? — Ей явно очень хочется втюхать мне эту

злобную мелочь.

— А у меня питбуль. Он его сожрёт случайно, играя. Или просто, не заметив, сядет на него, и

всё, нет весёлого зайки пуделя.

— Понятно, — грустно вздыхает. Идёмте.

Обходим завал и идём к аптеке.

— Вот, ветеринар написал препараты, но мне кажется, он тут просто ручку расписывал. Сможете

это понять?

Берёт клочок с каракулями врача, вчитывается, хмурит красивые брови, убирая за ухо светлую

прядь с лица.

— Отравился? — Вскидывает на меня небесные глаза.

— Да, сожрал что-то на улице. Младший брат с ним гулял. Схватил пса и помчался во двор,

мечтая там застать вас, а вы…

— Чувствую себя виноватой. Если бы не я, пса вывели бы попозже и…

— Нет, я не это хотел сказать… Вы тут ни при чём.

— Возьмите Дюфалайт для капельницы. Капельницы будут эффективнее. Отличная вещь для

ослабленных и обезвоженных. Вот посмотрите сами. Почитайте здесь. — Протягивает мне флакон.

— Улучшает обменные процессы, способствует детоксикации, восстанавливает водно-солевой

баланс и микрофлору кишечника, — читаю аннотацию. — В клинике нет стационара. Некому

капельницы ставить, а укол я сам смогу. Весь день с ним в клинике провёл, пока его

промывали, на ночь придётся забрать.

— Мне очень жаль.

Вид у неё и правда очень грустный.

— А что с мелким не так? — Киваю за спину на клетки.

— Почему не так? Он прекрасный, здоровый, красивый щенок. Просто его брата и сестру купили,

а на Жорика не нашлось покупателя. И придётся его одного оставлять тут на сутки. — Голосок

её дрогнул, и она отвернулась, пряча глаза. Да она переживает за щенка, как я за своего

Барса. Он ещё и Жорик! Мой тёзка. В голове вдруг созревает план. Если девчонка в препаратах

разбирается, может, она и медицинскими манипуляциями владеет.

— Слушайте, Полина, а вы умеете ставить капельницы?

— В ветеринарной академии учусь. Третий курс. Умею.

— А Новый год вы где встречаете? С семьёй, друзьями… другом?

— А вам-то что?

— А хотите я вам этого пуделя куплю?

— Мне? С чего это? — Смотрит строгими красивыми глазами.

— Предлагаю сделку. Вы моему Барсу капельницы сделаете, а я вам эту лохматую мелочь куплю.

У вас же есть один мелкий пёс, будет ещё один, вдвоём им будет веселее. Только капельницы

нужны сейчас, не завтра.

— Тот, что утром…Это не мой. Соседка ногу подвернула, я просто помогаю выгуливать.

Девчонка задумывается. Шлепает по клавишам кассы, осторожно вскидывая на меня небесные

глаза в длинных ресницах, присматривается, изучает.

— Мне кажется, что сейчас что-то необычное происходит… Нуу, что-то вроде шанса, проверки...

— ....?

— У меня пёс тяжело заболел, прихожу за лекарствами, а тут мелкая псина в клетке мается, а

рядом девчонка сердобольная страдает, и я могу всех спасти. Вот прям понимаю и чувствую:

куплю пуделя, и все спасутся, и мой Барс тоже. Не куплю — всем хана. У тебя так не бывает?

Задумывается.

— Не знаю. — Пожимает плечами. — Может, я невнимательная или просто некогда такие вещи

подмечать.

— А я "такие вещи" нутром чую. Так что? Я покупаю этого мелкого? Ты его себе забираешь, и

мы едем Барсу капельницы ставить. Позвони, родным, друзьям, можешь с собой друга, подругу

взять, если хочешь.

— Он очень дорогой.

— Кто? — не понял я.

— Жорик.

— Барс мне тоже дорог. Так что не стесняйся.

— Я согласна, — почти шепчет и вскидывает на меня глаза. Улыбается. — Спасиииибо! Не может

сдержать слёз и отводит глаза.

— Ну ты даёшь. Ревёшь что ли? Да ладно?

— Я переживала за него. Очень. — злится.

— Я Егор. По рукам? — Протягиваю ей пятерню.

Жмём друг другу руки.

— Только мне нужно будет тут прибраться. А то Пашот Гангренович мне свободу на Новый год

подарит.

— Ктооо?

— Эээ, в смысле, Ашот Гургенович, хозяин магазина.

— Давайте вместе, так будет быстрее.

Поднимаю стеллаж, помогаю собрать рассыпавшиеся из банок собачьи вкусняшки и водрузить

банки на верхние полки.

Покупаю мелкого пуделя и спешу за Барсом в клинику. Пока Полина тут приберётся досконально,

я совершу полёт шмеля туда и обратно.

— Скажи мне свой телефон. Я когда подъеду к торговому центру, позвоню. Только мы спешим,

ладно?

Выхожу из магазина. На ходу хватаю горсть снега и, скомкав снежок, прикладываю его к

подбитому глазу. Ловлю себя на том, что улыбаюсь. На душе вдруг стало по-новогоднему

радостно, как в детстве. Даже городишко, присыпанный свежим снегом, похорошел. В блеске

новогодних декораций и сверкающих под фонарями снежинок, он вдруг стал каким-то родным и

сказочно милым.

II Полина

Морозный воздух царапает лёгкие и заставляет закашляться. Кутаюсь в свой необъятный пуховик

и накидываю капюшон.

Мотя, радуясь свободе, носится от куста к кусту, обнюхивает пространство...

Тридцать первое декабря. Праздник к нам приходит. К кому-то он и приходит, конечно, но в

моём случае его надо притянуть за уши самой, сконцентрировавшись на самых малых доступных

радостях. Вот, например, выгулять рано утром йорика соседки. Встать пораньше, натянуть

леггинсы, длинную толстовку, грубые ботинки на толстой подошве и отправиться бродить по

улице с маленьким счастьем на поводке — для меня, действительно, приятное занятие. Люблю

живность, потому и учусь на ветеринара.

Мотя радостно сообщает, что кусты обнюханы, собачьи сообщения прочитаны, утренний моцион

исполнен, можем прогуляться за моим кофе.

Усевшись на качели, потягиваю горячий напиток из картонного стаканчика. Кофейный аромат с

ванилью, приятно согревает и настраивает на волну принятия. Верну Мотю хозяйке и побегу на

работу. Моя напарница трудится с раннего утра, мне предстоит сменить её в полдень.

Когда у тебя ни парня, ни свободных подруг, ни даже йорика, то работа вечером тридцать

первого декабря вообще не наказание, а возможность заработать на коммуналку и скромную

жизнь.

К дому подъехал автомобиль. Большой и квадратный. Из распахнутых дверей трое мужчин

вытаскивают детскую коляску, кроватку, огромные нарядные пакеты с покупками. Самый молодой

ставит пакеты на тротуарную плитку.

— Вот это ноги! Охренеть!

Перестаю отталкиваться ногами и замираю, глядя во двор.

— Мужики, я должен засвидетельствовать своё почтение. — Направляется в мою сторону.

— Паша, у нас ещё дел до хрена. — призывает его вернуться мужчина постарше.

Приостановив разгрузку, они все глазеют на меня, как на первого снегиря на ветке.

— Привееет, — улыбается мне Паша.

Лет восемнадцать, оцениваю я. Почему ко мне всегда клеятся малолетки?

— Живёшь здесь?

— Нет, — вру на всякий случай.

— Где тусуешься?

Молчу, не понимая, что он имеет в виду.

— Ну по выходным где тусуешься? В «Апельсине» бываешь?

— …?

— Ну в «Апельсине», в клубе тусуешься?

— Я не тусуюсь.

— Где-то же ты расслабляешься по выходным?

— А я не напрягаюсь.

— Пахааан! Долго тебя ждать? — рявкает старший, и я ловлю себя на мысли, что предпочла бы

внимание старшего к своей длинноногой персоне.

— Не уходи, ладно? Я щас вернусь, поболтаем. Только не уходи, лады?

— Угу, — соглашаюсь я.

Мужчины заходят в дом со всем скарбом, и я бегу к своему подъезду, прихватив Мотю подмышку.

Мой адски прекрасный рабочий день.

Таскать, маркировать, поднимать, складывать мешки с кормом и наполнителем, объясняться с

клиентами-заводчиками, реализующими своих животных через магазин. Выслушивать бабулек,

которые приходят за дешёвым кормом для кошек и часами допекают историями про бездомных

кисок, уговаривая меня взять их на продажу. Выдерживая натиск очередной старушки, которой

скучно дома одной, нужно накормить ораву хомяков, крыс, рыб и гекконов... Проверить поилки,

поменять семьдесят лотков, рассадить доминантных или убрать тельце побеждённого, если кто-то

из коллег не успел рассадить самцов до тебя.

Обычный рабочий день, который сегодня должен быть праздничным. Ну хоть немного. Моя

напарница переоделась и спешно отправилась праздновать Новый год с семьёй. Я же работаю

сегодня допоздна, завтра мой единственный выходной, а дальше обычная трудовая неделя. И

никаких рождественских каникул.

Я родилась в маленьком городке. Свою мать я видела последний раз в пять лет. Она уехала в

Москву, зарабатывала и присылала нам с бабулей деньги. Меня вырастила бабуля. Мать вышла

замуж, родила сына и исчезла из моей жизни, как только мне исполнилось восемнадцать. Мне

хочется думать, что у неё всё хорошо. Безусловная дочерняя любовь не позволяет на неё

обижаться. Я очень хочу, чтобы она была счастлива. Фантазирую, что однажды я выйду замуж за

отличного парня, и мама приедет на мою свадьбу. Бабуля говорит, что если бы у неё было всё

хорошо, то она непременно привезла бы мужа в родной город, похвастаться перед подругами. Раз

не приехала, значит, ничего хорошего с ней там не случилось. Всего раз она завела со мной