Читаем Серафим и его братва онлайн бесплатно

ВЕДУЩИЙ: Привет! С вами я, Александр Стукач, вы смотрите программу «В мире криминала». Ежедневно мы знакомимся с основными новостями теневого бизнеса, яркими событиями криминального мира, встречаемся с влиятельными авторитетами города и края, громилами и подонками всех мастей. Оставайтесь с нами! Тем более что сегодняшний гость студии того заслуживает. Встречайте! Самый титулованный убийца современности, профессиональный ликвидатор Серафим…

Серафим выходит из-за ширмы и занимает место рядом с ведущим.

СЕРАФИМ: Добрый вечер.

ВЕДУЩИЙ: Говорят, побывать в Отвязном и не увидеть на крыше киллера — значит не увидеть города; включить телевизор и не столкнуться на экране с преступным авторитетом — значит не включить телевизор… Стало быть, сегодня у нас необычный вечер: заказчик и исполнитель отчасти поменялись местами. Не берусь утверждать, что сейчас по крышам разгуливают маститые авторитеты, но то, что в моей студии находится натуральный убийца Серафим, сомнению не подлежит. Серафим только что любезно спустился с крыши в студию и готов, по мере возможностей, удовлетворить любознательность земляков. В конце концов, народ должен знать своих героев.

СЕРАФИМ: Вы правы, Шура, убийцы — достаточно редкие гости голубого экрана. Представители нашей профессии, как правило, легкоранимы, чрезвычайно подозрительны и, увы, зачастую не в состоянии связать перед объективом видеокамеры пару приличных слов. Все это не способствует нормальным отношениям между киллером и его потенциальными жертвами. Ведь не секрет, что, с одной стороны, нас идеализируют, превращают в бессловесных кумиров, а с другой, я бы сказал, побаиваются. Но при взаимоотношениях, основанных на недоверии и непонимании специфики нашего труда, работать невероятно сложно, — этот лед мне бы и хотелось немного растопить.

ВЕДУЩИЙ: Начнем со статистики. По результатам опроса общественного мнения, проведенного независимой компанией «Терминатор», профессия киллера вот уже свыше десяти лет продолжает оставаться любимым народным ремеслом, в то время как Серафим второй год подряд уверенно возглавляет рейтинг высокооплачиваемых убийц города Отвязного. И это неудивительно… На вашем счету, Серафим, более ста мастерски исполненных преступлений, ни одно из которых не раскрыто органами правопорядка. В Отвязном о вас знает каждый ребенок; пожалуй, уже не сыскать такого толстосума, очко которого не взыграло бы при одном упоминании вашего имени. Коэффициент полезного действия вашей работы — девяносто шесть процентов. Вы в совершенстве владеете всеми существующими видами оружия: от обыкновенного кулака и накидыша до ядерной боеголовки. Другими словами, заказчик, поручая дело вам, может спать мертвым сном…

СЕРАФИМ: На девяносто шесть процентов.

ВЕДУЩИЙ: Если это не профессиональная тайна, как вам это удаётся?

СЕРАФИМ: Никаких секретов нет.

ВЕДУЩИЙ: Тогда каковы основные принципы вашей работы? Только ли это беспредел, о котором часто говорится в прессе?

СЕРАФИМ: Видите ли, Шура, в последнее время я всячески стараюсь отойти от беспредела, о котором постоянно твердит пресса, когда речь заходит обо мне. Я уделяю максимум внимания каждому клиенту и считаю, что будущее за индивидуальным подходом к человеку, каким бы паразитом он ни был. Мои клиенты как дети. Когда ты к ним являешься, они все стоят на перепутье между этой жизнью и следующей. Только на поверхностный взгляд их недоумение выглядит одинаково: полтинники навыкат, матка до кадыка, грабли вместе — клюшки врозь; на более глубоком уровне есть в них что-то от будущей жизни. К примеру, мне совсем недавно довелось наблюдать, как жирный свинтус превращается в скромного паука, а акула кредита — в серого зайца… О чем я? В принципе клиенты удивительно разные, каждому подавай индивидуальный подход. Однако следует признать, что на сегодняшний день подавляющее большинство ликвидаторов при дневном свете не отличит быка от борова. К сожалению, мы находимся ещё на очень низкой ступени культуры убийства: раскидываем мазуриков где попало, гасим клиента в универмаге, в метро, в президиуме Законодательного собрания… С этой точки зрения нам есть чему поучиться у итальянских коллег. Ведь почему американцы терпеть не могут наших бандитов и прекрасно уживаются с макаронниками? Потому что мы привыкли все делать тяп-ляп. Хочется верить, что со временем нам удастся непрофессиональный подход к делу вытеснить индивидуальным, более продуктивным и цивилизованным методом работы. Ведь существуют тысячи разнообразных способов загасить клиента, и обо всех мне бы хотелось сейчас рассказать.

ВЕДУЩИЙ: Прошу простить, Серафим, то, о чем вы говорите, интересно, но время передачи ограничено. Не могли бы вы свести свой рассказ к нескольким наиболее ярким примерам?

СЕРАФИМ: Как вам будет угодно. Я начну с удушения. Не знаю, известно ли вам: элементарное, казалось бы, удушение, насчитывает целых сто шестнадцать техник и школ.

ВЕДУЩИЙ: Нет, мне об этом ничего не известно.

СЕРАФИМ: Чтоб вам легче было допереть, я покажу. Вот вы видите на моей руке часы. У них такой же механизм, как у обычных, наручных, кроме одной детали, — это встроенная в корпус струна из оцинкованной проволоки. Посмотрите, я потянул за колечко, и она к вашим услугам.

ВЕДУЩИЙ (оператору): Будьте добры, крупный план струны.

СЕРАФИМ: Обычно убийца накидывает ее на горло клиента, резким движением стягивает в узел, и… клиент готов.

ВЕДУЩИЙ: По-моему, очень практично и удобно.

СЕРАФИМ: Да. Но существует еще более технологичный вариант струны, сводящий процедуру к долям секунды: струна, покрытая алмазной пылью. Правда, тут мы уже сталкиваемся с полным отсечением башки клиента.

ВЕДУЩИЙ: Давайте сначала закончим с удушением. В связи с нашим разговором мне вспомнился один курьезный эпизод. Вы не могли бы рассказать о воре в законе по кличке Тундра?

СЕРАФИМ: С удовольствием. Старик загнулся эффектно. Моих рук дело. Я вздернул его на чулке любимой женщины. Да-да, не смейтесь. Когда-то в дремучей зрелости у Тундры случился роман с довольно-таки цивильной сосой, и, как выяснилось перед самой смертью, память о ней стала единственным светлым местом в его в целом гнилой биографии. Подробности их связи я раскрывать не собираюсь, пусть они останутся в могиле вместе с Тундрой, скажу только, что он поведал мне исключительно трогательную историю… Поскольку Тундра принадлежал, знаете, к таким доисторическим, матерым ворам совковой закваски, свято чтил правила поведения в миру (увы, законы воровской касты безжалостно запрещали ему жениться на любимой женщине), влюбленным суждено было безвременно расстаться. И у него сохранился от неё лишь один занюханный чулок, ну ещё с тех времен, когда он был мужчиной (старику перевалило за девяносто, что вы хотите). И вот он мечтал: когда задвинет кобздец, встретить его в объятии любимой женщины… Мне ничего другого не оставалось, как доставить ему это удовольствие.

ВЕДУЩИЙ: Исключительно трогательная история.

СЕРАФИМ: И наглядный пример индивидуального подхода к клиенту, что бы обо мне не говорили журналисты.

ВЕДУЩИЙ: Тем не менее мне представляется довольно проблематичным отмыться от ярлыка ярого беспредельщика, который на вас навесили, Серафим, особенно после целого ряда громких, в прямом смысле — слова, разбоев, учиненных радикально настроенными членами дубосаровской преступной группировки над лидерами янтарской ОПГ. Как тут не вспомнить, что кроме девяти или восьми — я уже не помню — авторитетов погибло три памятника архитектуры, шесть дорогостоящих автомобилей иностранного производства, четыре загородных дома и прочее, прочее.

СЕРАФИМ: Однако именно эта разборка заставила средства массовой информации с уважением отозваться о дубосаровской мафии.

ВЕДУЩИЙ: Ну уж… Вы перегибаете, Серафим. Авторитет дубосаровской мафии, на мой взгляд, никогда не ставился под сомнение. Зато у многих сразу же сложилось впечатление, будто вы намерены решать все свои проблемы исключительно с помощью танков и гаубиц.

СЕРАФИМ: Во-первых, Стукач, существует целый ряд проблем, которые, по понятиям Отвязного края, невозможно снять без танков и гаубиц.

ВЕДУЩИЙ: По каким понятиям?

СЕРАФИМ: По правильным. Мне не хотелось бы на этом останавливаться, поверьте на слово: понятия правильные. Ну и во-вторых, сегодня утром я принял твердое и окончательное решение отколоться от так называемой дубосаровской группировки. Поэтому обвинения в их адрес можете смело переадресовать непосредственно их лидеру Лысому, с которым я с этого дня кентоваться абсолютно не желаю.

ВЕДУЩИЙ (на измене, в замешательстве): То есть… что вы этим хотели сказать?

СЕРАФИМ: С группой единомышленников я создал независимую ячейку в криминальном бизнесе Отвязного. Но это отступление, к этому я еще вернусь. Давайте поэтапно, Шура. На чем мы остановились? На беспределе? Так вот. Как я уже сказал, несмотря на то что ни край, ни город пока не готовы решать свои текущие проблемы без танков и гаубиц, я все же призываю чиновников, политиков, бандитов и бизнесменов к более цивилизованным методам ведения игры. Там, где по старинке используется табельное оружие, умелый убийца в качестве рабочего инструмента сумеет найти применение совершенно банальным предметам обихода. Достаточно пошевелить мозгами, проявить немного фантазии, смекалки, и решение придет само собой. К примеру, вы, Шура, никогда не задумывались, что получится из обыкновенного тазика для стирки белья и горсти цемента, если ваша задача — не только прижмотить клиента, но и получить от него максимальный объем полезной информации?

ВЕДУЩИЙ (всё ещё на измене): Тазик для стирки белья?

СЕРАФИМ: О, это может быть любая емкость, способная вместить пару копыт клиента: пластмассовый хозяйственный тазик или дырявое никелированное ведро. Необходимо лишь вооружиться песком и раствором цемента. Остальное — дело техники: сначала засыпаете в таз песок, затем плавно перемешиваете с ним цемент, поток постепенно добавляете в готовый раствор воду, продолжая все это перемешивать.

ВЕДУЩИЙ (несколько приходит в себя): Просто добавить воды?

СЕРАФИМ: Главное, Стукач, перемешать раствор, и только после этого лить воду. А то что может получиться? В цементе могут образоваться комки, которые в девяти случаях из десяти причинят неудобства и без того нервному и раздражительному клиенту. Никогда не забывайте, Шура: клиент всегда прав. Хотите, чтобы он быстрее кололся или, как у нас говорят, зачирикал? Сделайте все от вас зависящее, чтобы ему было кайфово. Создавать президентский комфорт никто не требует, проявите заботу хотя бы в мелочах, и результат — вы увидите — не заставит себя ждать. Сунув копыта клиента в застывающий цементный раствор, вы даете ему от получаса до трех часов на то, чтобы он открыл шлюзы и зачирикал. Для этого целесообразно посадить его вместе с тазиком на краю моста, над бурлящей рекой. Ноги в застывающем цементе, могучий речной поток, наконец, вид звездного неба над головой, с которым клиенты, как правило, не спешат-расставаться, производят положительные впечатления. Если клиент не дундук, он зачирикает скоро. Но некоторые из них, вместо того чтобы держать конкретный базар, гонят откровенную пургу. Именно так случилось с нигерийцем Паскуалем. Он полагал, что залетел в наши края из жаркой Африки всего на несколько дней, с целью понюхать русского снега, а получилось, что навсегда. Уже на четвертый день своего паломничества, поимев вместо ведра кокаина ведро цемента, он был сброшен в реку с Амбального моста. Если б Паскуаль был мудрее, он бы, конечно, зачирикал, и я б его, возможно, отпустил обратно, в его жаркую Африку. Но увы. За полтора часа общения мне не удалось выбить из его вонючей балды ни единого русского слова. Согласитесь, Шура, полтора часа — время вполне достаточное, чтобы открыть шлюзы.

ВЕДУЩИЙ: Полтора часа вполне достаточно.

СЕРАФИМ: Не в пример Паскуалю, благоприятное впечатление произвел судья Лапкин. На том же Амбальном мосту задроченный патриарх нашего судопроизводства зачирикал спустя каких-то пятнадцать минут после того, как я его усадил в дырявое корыто с раствором цемента, и преспокойно сдал всех, кто ему платил по делу Подсудного.

ВЕДУЩИЙ: Громкое было дело.

СЕРАФИМ: Нехилое. Однако Лапкин его зачем-то закрыл. Шмон тогда стоял по всему городу. Подсудного не посадили, а Лапкин в момент отоварился «пятисотым» «мерзавцем». Короче. Лысому это не покатило — он заслал меня, чтобы я во всем разобрался. Так копыта судьи и оказались в растворе цемента.

ВЕДУЩИЙ: Ну хоть разобрались?

СЕРАФИМ: Нет проблем.

ВЕДУЩИЙ: Если не ошибаюсь, судья Лапкин был застрелен полтора года назад в кровати фешенебельного борделя «Розовая птица» при весьма пикантных обстоятельствах.

СЕРАФИМ: Да, бедолаге оставался небольшой выбор: ждать под звездным небом, когда схватится цемент, и пустить пузыри в реке либо, получив неделю-другую отсрочки, по полной программе оттянуться в притонах и погонять на новом «мерседесе». Лапкин выбрал второе. А что делать? Ведь его пасли четыре бугра: Лысыйу Большой Патрон, Подсудный и Хувалов — с такой колодой не пошалишь. Лапкин зарылся по всем направлениям, шансов у него не было. Просто ему впадлу показалось три часа сидеть в дырявом корыте на краю моста, и он решил надышаться перед смертью. Если не ошибаюсь, через неделю его разменял Подсудный.

ВЕДУЩИЙ (вновь садится на измену): Подсудный разменял Лапкина или Законный, к нашей передаче не имеет отношения. Напоминаю, что с вами я, Александр Стукач, программа «В мире криминала». Ни я, ни программа не несем ответственности за то, о чем говорится в студии… Серафим, в целях вашей, да и собственной безопасности предлагаю профильтровать наш интересный разговор и не заострять внимания на персоналиях. Я всегда с почтением относился к вам и к вашей блестящей карьере: яркое прошлое, светлое будущее, — и тем не менее позвольте вам дать один небольшой совет: отвечайте за базар. На вас смотрит весь город.

СЕРАФИМ: Стукач, у вас что, волына десятого калибра под мышкой, чтобы вы давали мне советы?

ВЕДУЩИЙ: Нет, я не вооружен, но те, кто…

СЕРАФИМ (перебивает): А я вооружен, и у меня под мышкой ствол десятого калибра, поэтому давайте уж я сам решу, за что отвечать и что фильтровать. И потом, неужели вы всерьез вообразили, что я залез в эту затраханную студию, скорешился с вами, Стукач, лишь для того, чтобы помолоть языком о вздернутом на чулке Тундре или ныряльщике Паскуале? Если я, как вы хорошо заметили, самый высокооплачиваемый киллер Отвязного, то на хрен, спрашивается, мне якшаться со стукачами, портить доброе имя?

ВЕДУЩИЙ (замешкавшись): Что же вас сюда привело?

СЕРАФИМ: Я тебе скажу, что меня сюда привело. Меня загнали в бутылку, Шура, вот что. Подставили, взяли за галстук — называйте как хотите, но все это дело рук одного подонка, которого мне бы и хотелось сегодня застучать.

ВЕДУЩИЙ: Этого мне только не хватало.