Читаем Цель и средства. Политика США в отношении России после «холодной войны» онлайн бесплатно

Наши первые слова благодарности обращены к Ричарду Хаассу, бывшему вице-президенту, директору программы внешнеполитических исследований Института Брукингса, и бывшему президенту Института Брукингса Майклу Армакосту, обеспечившим первоначальную поддержку данного проекта. Мы также благодарны их преемникам Джеймсу Стейнбергу и Строубу Тэлботту за то, что они продолжили эту поддержку.

Успех данного проекта в огромной степени зависел от готовности наших собеседников делиться своими мыслями и предоставить нам возможность цитировать их в книге.

Бесценные советы были получены авторами от участников семинаров по обсуждению рукописи книги в Институте Брукингса и в Стэнфордском университете. В Институте Брукингса это были: Эндрю Беннет, Тоби Гати, Фиона Хилл, Джордж Колт, Эндрю Кучине, Роберт Легволд, Сара Менделсон, Брюс Пэррот, Дэнис Росс, Стивен Сестанович и Джеймс Стейнберг. В Стэнфордском университете в обсуждении рукописи участвовали: Херб Эйбрамс, Дэвид Бернстайн, Койт Блэкер, Джон Данлоп, Лин Ицен, Джеймс Фирон, Дэвид Холлоуэй, Гейл Лапидус, Алекс Монтгомери, Скотт Саган, Тодд Сечсер и Стив Стедмэн. Кроме того, замечания по проектам отдельных глав представили: Михаил Алексеев, Эштон Картер, Дерек Чоллет, Адам Элстайн, Тимоти Фрай, Джоел Хеллман, Павел Хохряков, Юджин Крамер, Элизабет Шервуд-Рэндалл, Алекс Соколовский и Эндрю Вайс. С рукописью всей книги ознакомились и высказали свои комментарии студенты Майкла Макфола из Стэнфордского университета. Три анонимных рецензента издательства «Брукингс пресс» представили исключительно подробные заключения, а Джеймс Линдсей от имени Института Брукингса сделал заключительный обзор рукописи. Наша особая благодарность покойному Эндрю Карпендейлу, который помог нам запустить этот проект и дал исключительно важные разъяснения относительно внешней политики США в связи с коллапсом Советского Союза.

Архив национальной безопасности Университета им. Джорджа Вашингтона подал заявки в соответствии с Законом о свободе информации и организовал получение соответствующих документов. Редакторы журнала «Каррент хистори» сделали важные замечания по главе 13, которая в октябре 2002 года была опубликована в этом журнале. Исследовательскую работу для книги проводили: Эрик Бан, Рэйчел Дубин, Джанет Лини, Кэтрин Нилсен, Мистелл Олсен, Энджела Шитс, Кэтрин Дорнбуш, Татьяна Краснопевцева, Кэролайн Макгрегор, Лаура Бэйли и Эллина Трэйгер. Превосходное административное содействие оказывала Тоула Папаниколас. Работа Джеймса Голдгейера поддерживалась Институтом европейских, российских и евразийских исследований при Университете им. Джорджа Вашингтона и «Фондом Карнеги за международный мир»; работа Майкла Макфола поддерживалась Институтом им. Гувера.

Разнообразную помощь оказывали административные работники программы внешнеполитических исследований Института Брукингса: Моника Принсипи, Тара Миллер, Бетани Хэйз и Стэйси Розенберг. Работники издательства «Брукингс пресс» Беки Кларк, Джанет Уокер и Тереза Уокер способствовали завершению этого проекта. Шарлота Рибар осуществила корректуру, а Роберт Элвуд подготовил именной указатель.

Эта книга никогда не появилась бы на свет без огромной поддержки со стороны членов наших семей, которым мы высказываем свою глубочайшую признательность.

На протяжении четырех десятилетий после окончания Второй мировой войны в мире доминировали две сверхдержавы, возглавлявшие антагонистические политические и социально-экономические системы. Центральным фактором мирового развития был конфликт между Соединенными Штатами и Советским Союзом, между капитализмом и коммунизмом. В тот период каждая из сверхдержав обладала армиями и арсеналами, с которыми никто не мог сравниться, а в их внутренней организации имелись радикальные различия. В Соединенных Штатах существовала демократическая форма правления и рыночная экономика, в то время как Советский Союз жил в условиях тоталитаризма и командной экономики. Поскольку каждая из стран была убеждена в превосходстве своей системы, они активно поддерживали распространение в мире подобных себе режимов и всячески противодействовали попыткам экспансии противоположной системы. Это идеологическое противоречие определяло характер соперничества двух систем. Другими словами, Советский Союз и Соединенные Штаты были соперниками не только в силу того, что являлись крупнейшими мировыми державами, но и потому, что у них были принципиально противоположные воззрения на организацию политической, экономической и социальной жизни общества.

В конце 1991 года один полюс этой идеологически разделенной биполярной системы исчез. Впервые в современной истории мировой баланс сил изменился без масштабной войны. Для лидеров России и США это было пьянящее время. С той и с другой стороны не было недостатка в легкомысленных разговорах о преобразовании России в направлении рыночной экономики и демократической формы правления, о новом партнерстве с Западом и мгновенном искоренении наследия «холодной войны». Однако уже к концу 90-х годов климат в американо-российских отношениях стал гораздо больше напоминать эру «холодной войны». Романтический период 1991 года ушел в прошлое. Журналисты, ученые, члены Конгресса США и участники развертывавшейся президентской кампании Джорджа Буша подвергали осмеянию политику, проводимую президентом Биллом Клинтоном и вице-президентом Альбертом Гором в отношении ельцинской России. Они обвиняли администрацию Клинтона во всех мыслимых грехах: чрезмерном вмешательстве во внутренние дела России, преувеличении значения личности президента Ельцина, попустительстве распространению коррупции среди ведущих российских деятелей, игнорировании жестокостей, чинимых российскими властями в сепаратистской Чечне, неспособности пресечь сотрудничество России с Ираном в осуществлении военных ядерных программ, вопрошая при этом: «кто потерял Россию?». Послушать эдаких экспертов и представителей Республиканской партии — так всё, что только могло случиться плохого в России и в американо-российских отношениях, действительно случилось.

Что же произошло в период между эйфорией, вызванной коллапсом Советского Союза, и началом «охоты на ведьм» под лозунгом «кто потерял Россию?» десятилетие спустя? Одни считали, что виновата администрация Буша-старшего, не сумевшая оказать в 1992 году достаточной помощи нарождающемуся режиму Ельцина. Другие утверждали, что после 1993 года администрация Клинтона оказывала России совсем не ту помощь, какая была ей нужна, и вообще проводила «антирусскую» политику, расширяя НАТО и участвуя в конфликте в Косово, что только усилило антизападные настроения в России.

Менее чем через год после вступления Буша-младшего в должность президента, после террористического акта против США 11 сентября 2001 г., казалось, что в американо-российских отношениях снова произошел решительный поворот к лучшему. Сразу же после теракта президент Путин выразил сочувствие Соединенным Штатам и пообещал свою поддержку в создании единого фронта борьбы с международным терроризмом. Это вызвало прилив оптимизма: Россия наконец решила, что она видит себя частью Запада. На внутреннем фронте российская экономика уже не вызывала чувства жалости, государство, похоже, консолидировало свои позиции после десятилетия упадка, а большинство россиян положительно оценивало деятельность президента Путина. Американо-российские отношения выглядели значительно лучше по сравнению с предыдущими годами, по крайней мере до тех пор, пока возглавляемая Америкой коалиция не начала войну в Ираке.

Пытаясь объяснить ход событий, мы уделяли основное внимание тем целям, к которым стремились американские политики, тому, как они понимали ситуацию, каковы, по их мнению, были ставки. Осознавали ли они в 1991 году происходившие в Советском Союзе перемены и каковой им виделась в этой связи их роль? Считали ли они, что с распадом Советского Союза со старым врагом покончено и Соединенные Штаты должны оказать России крупномасштабную помощь, или они попросту приветствовали эту революцию в качестве сторонних наблюдателей? И как в целом американские политики определяли интересы США применительно к России в период после окончания «холодной войны»?

Падение Берлинской стены в 1989 году и распад Советского Союза в 1991 году стали событиями, которые после окончания Второй мировой войны в наибольшей степени способствовали преобразованию мира. С конца 40-х и вплоть до 1989-1991 годов основной целью внешней политики США было сдерживание угрозы, которую представлял Советский Союз. В этот период любая мировая проблема: оборона Европы, мир на Ближнем Востоке, гражданская война в Африке и даже разработка ресурсов морского дна, рассматривалась официальным Вашингтоном через призму «холодной войны» с Советским Союзом^{1}. Таким образом, коллапс Советского Союза обрадовал, но вместе с тем и дезориентировал творцов американской внешней политики. Теперь, когда главный противник потерпел поражение, что должно было прийти на смену сдерживанию как основополагающей внешнеполитической доктрине США^{2}? Самый известный американский дипломат Генри Киссинджер даже счел необходимым написать специальную книгу, отвечавшую тем, кто задавался вопросом, нужна ли Америке внешняя политика^{3}.

Проблема интеллектуальной и организационной переориентации внешней политики на новые отношения между США и Россией после четырех десятилетий «холодной войны» представлялась исключительно сложной. Перед американскими лидерами, вырабатывавшими новую внешнюю политику, встал вечный вопрос: в какой степени США являются традиционной великой державой, проводящей глобальную политику силового балансирования, а в какой — «городом на холме»[1], который помогает другим развивать рыночную экономику и демократические институты? И когда творцы американской внешней политики в 90-х годах пытались сбалансировать мощь Америки и ее цели, они действовали в обстановке постоянно возрастающего американского верховенства в мировых делах, в то время как статус России как мировой державы за последнее десятилетие заметно снизился. Американские лидеры должны были также определить свои интересы в России, где официальный истеблишмент и общество в целом переживали одну из самых радикальных революций современности.

Перед американскими лидерами с 1945 года просто не вставала проблема концептуализации внешней политики в таких масштабах. Тогда новый мировой порядок был полон неопределенностей.

В 1945 году советские намерения многим были неясны, и система двух блоков в Европе возникла только после коммунистического переворота в Чехословакии и берлинской блокады 1948 года. Многие международные нововведения, предложенные сразу же после окончания Второй мировой войны, включая идею «четырех полицейских» Франклина Д. Рузвельта и даже Совет Безопасности ООН, в ретроспективе оказались наивно неадекватными для решения фундаментальных международных проблем, но это стало ясно только со временем[2]. Перерастание американо-советского противостояния в Европе в глобальное противоборство титанических масштабов началось лишь через пять лет после окончания Второй мировой войны, когда была развязана война в Корее.

Однако в некоторых важных аспектах обстановка в мире в 1945 году характеризовалась меньшей степенью неопределенности, чем это было в 1991 году. Потребовалось время, чтобы американцы приняли немцев и японцев как своих партнеров и интегрировали их в структуры-безопасности Запада, но в 1945 году было ясно, что эти тоталитарные режимы потерпели полное поражение. Соединенные Штаты и их союзники нанесли Германии и Японии военное поражение, территории этих стран были оккупированы, а их лидеры преданы суду. Американский генерал Дуглас Макартур со своим штабом написал послевоенную конституцию Японии. А появление новой угрозы со стороны Москвы помогло США понять важность установления тесных отношений с бывшими противниками. Возникшая в начале 50-х годов коммунистическая угроза сделала абсолютно необходимыми преобразование Германии и Японии в демократические страны и включение их в экономическую систему Запада и структуры обеспечения безопасности.