Читаем Судный день в Англии онлайн бесплатно

Восточный Берлин. 10 июня. 4.32 утра.

Со стороны площади Ленина появился молочный фургон и остановился недалеко от здания Представительства советской стратегической разведки. Из машины вылез Киз и направился вверх по улице. В правой руке он нес металлическую сетку с молочными бутылками, левой тянул за собой пластиковый шланг, неслышно раскручивавшийся из-под фургона.

Насвистывая мотив популярного шлягера «Гнездо ореховки», Киз со звоном поставил три бутылки молока на ступени возле обитой железом двери. Затем, опустив на землю сетку с остальными бутылками, он просунул конец шланга в отверстие почтового ящика и проталкивал его внутрь до тех пор, пока около пяти футов пластика не исчезло в темноте спавшего дома.

Киз вернулся к фургону и кивнул человеку за рулем.

— Можно наполнять.

Шофер нажал какую-то кнопку на приборной доске, и в ту же секунду шланг вздрогнул, словно огромный удав, и шестьдесят пять галлонов высокооктанового бензина устремились под напором в помещение Представительства. Через некоторое время шипение в шланге прекратилось.

— Готово, — сказал водитель.

Киз посмотрел на светящийся циферблат наручных часов и поднял взгляд к розовеющему небу.

— Ты уверен, что получится?

Его помощник кивнул.

— Вчера наш человек все проверил. Должно сработать на все сто, когда пары бензина заполнят все помещение.

Киз еще раз взглянул на часы и, взяв в руки портативный передатчик, сказал:

— Поехали. Удачи нам.

После нажатия еще одной кнопки пластиковая трубка бесшумно исчезла под корпусом фургона. Водитель осторожно отъехал на обочину и остановился.

Киз обошел фургон и скрылся в стоящей прямо за ним телефонной кабине. Номер он помнил, как свое имя. Всего пять цифр. Быстро набрав четыре цифры, он начал набор последней, семерки.

— Семь, семнадцать, двадцать семь, отдохнем на небе все, — пробормотал Киз, вытирая лоб.

Через несколько секунд послышался телефонный звонок в холле дома напротив. Контакты звонка замкнулись, и произошло нечто ошеломляющее. Сначала раздался какой-то сухой треск, похожий на раскаты грома во время грозы, а через несколько мгновений фасад дома номер девятнадцать на площади Ленина исчез за стеной оранжевого пламени.

Киз распахнул дверь телефонной кабины и, поднеся к губам передатчик, прокричал:

— Эй, восемь-пять, беги!

Послышался звон разбиваемого стекла, и из окна на третьем этаже вылез человек.

— Быстрее, шеф, — крикнул Киз водителю. Фургон мгновенно пересек улицу и затормозил возле дома. Шофер нажал очередную кнопку, и над крышей фургона начала подниматься пожарная лестница. Киз вновь поднес к губам передатчик.

— Давай! — прокричал он. И как только человек выпрыгнул из окна, Киз перебежал улицу и, быстро забравшись в кабину фургона, скомандовал: — Поехали!

Машина резко тронулась с места. Дверь Представительства разведки, оставшегося позади них, внезапно распахнулась, и на пороге в снопе огня появились две человеческие фигуры. Выбежав на улицу, они тщетно пытались сбить охватившее их пламя.

— Постой! — закричал Киз и, выскочив на ходу из фургона, помчался в направлении горящих фигур, на бегу скидывая форменную куртку молочника. Одного из них он резко ударил по голове, на второго человека, охваченного огнем, набросил куртку. Погасив на нем пламя, Киз втащил полуживого русского в фургон и бросил его внутрь, словно тряпичную куклу.

— Гони изо всех сил! — приказал он водителю.

Тот не заставил просить себя дважды, рванул с места и помчался по улице. Свернув за угол, молочный фургон выскочил на шоссе и, вырулив на боковую улицу, влетел в тупик.

Были включены лишь габаритные огни, но и они хорошо освещали высокую стену складского строения, маячившего впереди. Фургон несся на стену со скоростью семьдесят миль в час.

Зная, что должно произойти, Киз машинально сжался, обхватив руками голову. С хлестким ударом тяжелая маскировочная резина, раздавшись в стороны, пропустила фургон внутрь огромного помещения, бывшего, по-видимому, красильным цехом.

Киз выскочил из машины. «Стена» с негромким стуком закрылась. Со стороны площади Ленина донесся вой сирены, чуть позже к нему присоединились еще несколько. Зазвонил колокол, но звук, благодаря резиновой «стене», казался приглушенным.

— Шевелись, — заторопился Киз.

Водитель опустил вниз пожарную лестницу, и вместе с Кизом они сняли с нее агента-каскадера.

— Посмотри только, что эти негодяи с ним сделали, — произнес водитель и, не в силах удержаться от подступившей к горлу тошноты, прижал ладони ко рту и привалился к стенке фургона.

— Все же он жив, — заметил Киз, — хотя и без сознания. Давай быстрее тащи цилиндр.

Киз поднял бесчувственного человека, запихнул его а стальную капсулу, поддерживаемую водителем, и взялся за водонепроницаемую крышку.

В кабине фургона послышалось жужжание. Водитель влез в кабину, включил рацию и, приняв сообщение, сказал:

— Для тебя, Юникорн Ред[1]. Запрос из Англии. Срочно.

Киз не раздумывал. Вытащив английского агента из цилиндра, он влез в него сам. Юникорн Ред. Все шло отлично.

— Закроешь крышку, — приказал Киз, — и мотай. Уберешь русского, вместе с ним нашего человека. Позаботься о своей безопасности.

Водитель ушел и через некоторое время издали послышались два коротких выстрела. Затем он вернулся к цилиндру, накрыл его водонепроницаемой крышкой и тщательно завинтил. Подтащил цилиндр к наклонному желобу и скатил его вниз. Увидел, как тот упал в воду и скрылся из глаз, увлекаемый подземным потоком, который, если кто-нибудь не изменит его русло, благополучно донесет Киза через русский сектор в Западный Берлин. Ну, а потом в Англию. Если, конечно, Англия все еще на прежнем месте. Юникорн Ред. Служивший в эпоху испанской Армады. Во время Трафальгара. В 1914-м. Затем в 1939-м. И последний раз — несколько минут назад. Юникорн Ред по имени Киз. Юникорн Ред…

Киз передал незаконченный доклад толстяку премьер-министру, служившему на этом посту еще со времен выборов Джона Булля. Белая наклейка на папке из буйволовой кожи гласила: «Гибель президента». Сэр Бенджамин Френч отодвинул в сторону висевшую на стене картину, изображавшую благородного оленя в горных лесах. Показался черный с золотом сейф. Пластина с именем изготовителя, прикрепленная к ручке, указывала на фирму Мидланда, владелец которой доводился племянником сэру Бенджамину.

Премьер-министр убрал доклад в сейф.

— Не собираюсь его читать, — заявил он. — Меня совершенно не интересует, является ли он творением красных. У нас сейчас и своих забот полон рот.

Киз промолчал. Поправив повязку на глазу, он взял в руки свою трость паркового смотрителя. Мускул на его левой щеке дрогнул.

— Значит, до трех?

Премьер-министр ответил неуверенным голосом:

— Я буду там. К. А. Трент, кстати, тоже. Впрочем, Бог знает, как он отреагирует, — министр вздохнул.

Проходя мимо зеркальной стены, Киз остановился и посмотрел сквозь нее в коридор. В холле, возле комнаты номер десять, сидел мужчина. Это был Федор Малик, советский посол при Сент-Джеймсском дворе, экс-чемпион по шахматам, а теперь — один из руководителей советской стратегической разведки. Человек, фактически диктовавший политику Англии, если верить тому, о чем только что услышал Киз.

Пять минут спустя, все еще в униформе паркового смотрителя, Киз вышел из уединенного охотничьего домика в Сент-Джеймс-парке. Здесь кончался подземный ход, ведущий от номера десять. Здесь же его ждала плоскодонка для переправы через озеро. Он проплыл, отталкиваясь шестом, мимо двух пеликанов, важно покачивавшихся на поверхности прозрачной воды. Влево — вправо. Влево — вправо. Наконец, плоскодонка ударилась о причал. Киз вышел на берег и обмотал лодочную цепь вокруг небольшого колышка, торчавшего из земли между деревьями. Ноги его утопали в мягкой, мокрой траве. В этот момент все и произошло.

В первое мгновение Киз не понял связи между раздавшимся сухим треском и плоскодонкой, оставшейся позади. Он недоуменно оглянулся, в лицо полетели мокрые щепки. Киз побежал. Оглянулся на бегу раз, потом еще. Укрылся за ближайшим деревом. Затем, высунув из-за ствола свою трость, щелкнул затвором назад-вперед. Вот теперь — порядок!

Впрочем, парк казался совершенно пустынным. Время послеобеденных прогулок еще не наступило. Единственным человеком, попавшим в поле зрения Киза, был одинокий мужчина, который сидел на скамье напротив здания Министерства обороны. Человек кормил голубей. Голуби толпились вокруг его ног и порхали вокруг головы в таком количестве, что Киз не мог толком рассмотреть цвет высокого воротника его сутаны. Католический священник. Ни одного подозрительного лица. Все тихо. Возле увитого плющом военного бункера Черчилля появилась группа студентов с фотоаппаратами. Они оглядывались, привлеченные всплеском воды на озере и паникой, поднятой пеликанами. Не обнаружив ничего интересного, группа двинулась в противоположную сторону, удаляясь от озера.

Тут-то Киз и заметил нечто, блеснувшее среди осенних красок травы. Шнур лежал прямо в траве и поднимался на дерево, а его свободный конец свисал с верхней ветви как раз над плоскодонкой. Похоже, он был нейлоновым, что-то вроде рыболовной лески. Другой конец шнура уходил в сторону падре, сидевшего на скамье.

Киз сделал ответный ход. Упершись локтями в землю и выбрав удобное положение, он повернул несколько раз ручку трости по часовой стрелке. Послышались шесть приглушенных выстрелов, и Киз с сожалением подумал о несчастных голубях. Покончив со стрельбой, он вышел из-за дерева и начал обход парка. Подхватив на кончик трости пустую пачку из-под сигарет, бросил ее в урну.

Падре, откинувшись, застыл на скамейке, сжимая в руке хлебные крошки. В цель попала лишь одна пуля, застрявшая в щеке, но цианида было достаточно и в одной.

Убитому на вид было лет двадцать пять или около того. Киз смутно припомнил, что видел его фотографию в связи с движением о запрете ядерной бомбы. В карманах убитого не было ничего любопытного: серебряная монета, мятый носовой платок, открытка с видом Брайтона. В бумажнике оказалось шесть новеньких однофунтовых купюр. Киз положил деньги обратно в карман — номера могли быть переписаны. В бумажнике было что-то еще, а именно фотография размером с паспортную. В человеке на фотографии, с высокомерным выражением лица, Киз сразу узнал Лайонела Плюма.

Затем Киз подошел к мусорной урне и вытащил из нее «Таймс». Вернувшись с газетой к скамье, Киз вложил ее в руки падре так, чтобы она прикрывала его лицо. Случайному прохожему могло показаться, что святой отец, читая, задремал. А теперь — живее! Киз быстро подошел к телефонной кабине, стоявшей ярдах в пятидесяти, набрал номер и с кем-то переговорил.

Восемь минут спустя из окна своей комнаты Киз наблюдал, как появились специальные санитары. Выглядели они так же, как и любые другие санитары — средних лет, спокойные, организованные.

Положив труп на носилки, они накрыли его серой простыней и неторопливо понесли к машине «скорой помощи», ожидавшей поблизости на одной из проезжих дорожек парка. Было 11.45 утра, и Киз знал, что около трех пополудни, когда сам он будет находиться во дворце, труп, снабженный грузом, опустится в неведомые глубины Северного моря, вдали от морских путей, а через несколько секунд после этого будет получено окончательное распоряжение о вступлении Англии в состояние «холодной войны».

Но после всего, услышанного от премьер-министра, Кизу вовсе не хотелось впутываться во все это. Рассматривая фотографию из бумажника убитого, он набрал номер Генерального директора службы безопасности.

Даже слова приветствия в устах Лайонела Плюма звучали нетерпеливо. Киз был краток.

— Плюм, — начал он, — слушайте внимательно. Вы использовали секретный выход из номера десять без моего ведома, в результате чего на меня было совершено покушение. Если вы снова встанете у меня на пути, я вас раздавлю!

Генеральный директор не успел ответить — Киз повесил трубку и сразу почувствовал облегчение. Но он не мог примириться с мыслью, что проход 29/В небезопасен. Строительство нового подземного хода стоило бы не одну тысячу и для этого потребовалось бы не одно столетие. По мнению Киза, служба безопасности была весьма беспечна.

Чтобы немного успокоиться, Киз решил принять душ и долго стоял под струями теплой воды. Наконец, напряжение спало, он выключил воду, облачился в синий махровый халат и отправился на кухню в поисках съестного. Как обычно, Киз ел все, что попадало под руку: хлеб с тмином, яичница, банка пива. За едой он просмотрел московские газеты. Поев, Киз обратился к черному чемоданчику-«дипломату» и быстро ознакомился с ежедневными сводками ЦРУ и данными разведки НАТО. Ни слова о «Судном дне». Ну, и ладно. Теперь спать. Киз снял покрывало с дивана, поставил будильник на 2.30 дня и включил радио. Сначала сводка погоды. Не снимая купального халата, Киз забрался под простыни и полулежа ждал сигналов точного времени, указывающих на час дня.

Новости о событиях в стране были целиком посвящены победе Трента на выборах и вопросу формирования его кабинета. Затем начались зарубежные новости. Неудачи Америки в Юго-Восточной Азии. События на Индо-Китайской границе. Кашмир. Запуск спутников. Русское торговое представительство в Алжире. Помощь русских Кении или тому, что осталось от Кении. Советский премьер выздоравливает. Курс фунта стерлингов за рубежом. Ни слова о «Судном дне». Киз выключил радио и минут пять курил, прежде чем полностью посвятить себя отдыху, первому после возвращения из Западного Берлина. Прежде чем заснуть, он пытался проанализировать случившееся и понять, что же это был за предмет, который должен был расплющить его. Господи, ведь плоскодонку разнесло в щепки! Должно быть, эта штука весила тонну! Этот кретин Плюм совершенно не думает об обеспечении безопасности, постоянно дает какие-то интервью и без того хорошо осведомленным корреспондентам, пытаясь поднять свой престиж. Впрочем, черт с ним! Киз снял повязку с глаза. Будь что будет, Юникорн Ред. Ладно. Тебе нужен отдых.