Все книги автора Майк Джи (18 книг)
Стэнли Гриввз был похож на Санта Клауса. На эдакого ленивого щекастого толстячка с наливным брюшком и доброжелательным взглядом упрятанных под кустистые седые брови круглых, небесно-голубого цвета глазок. Словом, выглядел Гриввз как типичный добряк-дедушка, благодушный и безобидный старикан.
Майк Джи
Капитан Старков оглядел добровольцев. Двенадцать человек, смертников.
Первым, что увидел Валька, очнувшись, был дом. Огромный, высоченный и широченный, простирающийся в стороны и вверх, насколько хватал глаз. С полминуты Валька ошарашено смотрел на него, пытаясь сообразить, откуда здесь дом, почему именно дом, почему именно здесь, и вообще какого чёрта. Сообразить упорно не получалось. Тогда Валька закрыл...
10 место Мини-Прозы 15. Опубликован в журнале "Полдень XXI век" N8, 2009 и в журнале "Чайка" N14 и N15, 2009.
Марина Леонидовна Ясинская, Майк Джи
Я познакомился с ней в электричке. Нет, не так, мы не знакомились, мы просто узнали друг друга. Мне не объяснить, а вы не поймёте, мы всегда узнаём друг друга сразу. Просто так это бывает — узнаём. И проходим мимо.
В марте это случилось, в марте. Во вторник. Четверть века прошло, и сейчас снова март, и сквозь прорехи в памяти утекли сотни людей и тысячи событий, а тот день помню, словно вчера.
Без одной минуты семь дневальный вывалился из казармы на свет божий. На ходу натягивая рукавицы, потрусил на центральный плац. Матерясь, отодрал от земли вмёрзшую в грунт за ночь арматурину. Примерился и с оттяжкой ввалил по рельсу.
Вечером, едва развели костёр, Стивенс в очередной раз сказал, что они — кретины. — Три кретина и идиотка, — уточнил Стивенс. — Прости, что помянул в мужском роде, — обернулся он к Доре.
— Встань и иди, — произнёс я. Эти слова сын божий сказал первому из нас, Вечному жиду-1, Агасферу, ремесленнику из Йерушалайма. Лет через пятьдесят, семьдесят, а может быть, через сто, Джозеф Перкинс скажет эти слова своему преемнику, Вечному жиду-38.
О том, что в крепость прибыли миротворцы, я узнала от старшей сестры...
«Сандро, дорогой, как ты? Глория уже совсем взрослая и так похожа на тебя. Ей вчера сделал предложение Диего Альварес, помнишь, внук старого Хозе, мясника. Она просит твоего благословения. Пиши обязательно. Скучаем по тебе, ждём. Твоя Долорес».
Майор Самохин затянулся по последнему разу, протянул остаток беломорины. — Кури, — сказал он. — Ах да, ты же не куришь. Так что, Цукерторт, сделаешь?
Прищурив и без того узкие недобрые глаза, Китаец тщательно перетасовал колоду. Завершил тасовку залихватской врезкой и размашистым полукругом двинул колоду по столу Гнилому – подснять. Продемонстрировав фиксатый, траченный кариесом оскал, Гнилой выполнил съём, по-жигански чиркнул спичкой о ноготь, поднёс прикурить Ершу и прикурил сам.
По утрам у меня сеанс связи с Карлом. Его координаты –300/800/-400, если считать за начало координат положение моего носителя. А если перевести с языка геометрии на родной мой литовский, то Карл летит в трехстах километрах левее меня, на восемьсот выше и на четыреста позади. Эти четыреста означают, что...
На космодроме многотысячные толпы, полиция оттесняет зевак за спешно выставленный барьер. К нам, впрочем, это не относится. Мы не зеваки или, вернее, не вполне. Мы — сотрудники «Земзвёзда», единственной организации на Земле, ведающей космическими полётами за пределы Солнечной. Так что мы — изнутри барьера и находимся на космодроме...
Перед последним гиперпрыжком Карло сказал, что не прочь пару суток побездельничать. Антон был против и принялся спорить, в результате сошлись на двадцати четырёх часах.
Женщине на вид около сорока, возможно, чуть больше. Ощутимо нервничает, такие вещи мы определяем сразу. И даже не по резкому подёргиванию уголков рта и не по дрожи в пальцах, а скорее по исходящим от неё флюидам. Делаю приглашающий жест, одновременно кивая на кресло.
Рыжий Фишел, внук старого шойхета Ицхака, прибежал, едва я открыл лавку. — Шолом, дядя Эфраим, — поздоровался Фишел, не успев даже отдышаться. — Ой, дядя Эфраим, к тебе там из Йерушалайма приехали.
