Читаем Осколки: коготь Зверя (СИ) онлайн бесплатно

Annotation

Принц Алан Нилионский верит в две незыблемые истины: наследник престола должен быть идеален во всем; в мире нет никого хуже тупой необразованной ведуньи.

Маргарита Прикер не знает, чему и кому верить в чужом и холодном мире, куда она попала, на первый взгляд, абсолютно случайно.

Что же у них общего? Взаимная ненависть? Таинственное прошлое?

И что за Зверь угрожает им обоим?

Осколки: коготь Зверя

Пролог

Новый этап жизни

Трудности и неожиданности первого учебного дня

Первая миссия и роковая случайность

Тей-Тей и борьба со штормом

Ночь регистрации

Черный цвет, древняя история и вечер в окружении алых свеч

Мир холодных звезд и мир колючего терновника

Тот, кем бы вы хотели меня видеть

Калейдоскоп

Пора рябины, орешника, клена и ореха

Ночь костров и сказок

Взмах крыльев бабочки. Часть I

Взмах крыльев бабочек. Часть II

Распутье

Список претензий

Йольское помутнение

Красные ниточки

А я - нет

Эпилог

Осколки: коготь Зверя

Пролог

Мы – осколки.

Мы разбиты и уничтожены. Наши тела превратились в скопище из стеклянной крошки и фрагментов всех размеров и изъянов, а потом разлетелись по миру с жестоким холодным ветром.

О нет, мы не пришли такими в мир изначально. Мы были целыми и гладкими, как чистый речной лед. День за днем мироздание подтачивало нас, отламывая понемногу, пока наконец тот самый кусочек, на котором держалось наше бытие, не был утрачен окончательно.

Не расстраивайтесь. Принятие правды и страшное успокоение придут к вам постепенно.

Я вот принял, что превратился в ничто, жалкую тень себя.

Но сейчас… Сейчас мне нужно собрать себя заново, чтобы поставить точку в вопросе, мучающем меня уже давно.

Меня зовут король Алан Нилионский. И я соберу перед вами картину своей жизни, как мастер заново вставляет разбитые осколки в раму зеркала.

Новый этап жизни

Каждый рассказчик, желая расположить к себе слушателей, говорит в начале повествования нечто милое, привлекающее внимание и доверие. Следуй я этой стратегии, то сказал бы что такой же, как вы, но это будет ложь. А я лжи не терплю. Больше нет.

Я не знаю, доживет ли этот пеклов диктофон до конца недели. На слушателей я вообще не надеюсь, так что за помехи и прочие неполадки извиняться не буду. Меньше мотивации переслушивать свой голос.

Хотя все же один, самый важный слушатель у меня все же есть. А вы… Вы серая безликая масса. Несчастные, случайно нашедшие эти записи.

По инерции представляю себе заголовки газет. “Король Алан сравнял своих подданных с серой массой”.

Человек я и вправду необычный. Король Ниллиона, последний из рода. Хотелось бы сразу обозначить границы:

Мы с вами неравны.

Вас обманули. Может быть однажды мы все ляжем в могилах и станем единым прахом. Но до этого чудесного момента тления о равенстве забудьте. Короли и подданные всегда будут стоять на разных ступенях. Так что не воображайте, что мой рассказ сродни исповеди душевному другу.

Кажется, я вам точно не понравлюсь. Должно ли меня это беспокоить?

Не думаю.

История, поведанная на этих кассетах будет на редкость паршивая. Скверно начало, середина, а конец… Хуже всех ожиданий.

Когда же она началась? Полагаю, много лет назад. Тогда мой отец пришел утром в покои с важной новостью.

***

Я узнал его поступь, еще когда он только вошел в анфиладу бесконечных коридоров нашего фамильного замка Артенар. О, вы никогда не поймете того трепета, обожания и страха, что я ощутил, только лишь заслышав их. Словно бы Благодетель решил снизойти до грешного мальца. Я мигом вскочил с кровати, на которой лежал с книгой, заправил покрывало, а потом лихорадочно принялся приглаживать волосы и рубашку, лишь бы не осталось помятости.

Он вошел без стука, чеканным шагом дойдя до середины спальни. Я стоял прямой как струна, боясь даже дышать. Отец медленно оглядел рабочий стол, шкафы, кровать. Его зоркий глаз сразу же нашел небольшую вмятину на наволочке. Мое сердце застучало словно у зверька в западне. В такие моменты нужно было максимально сосредоточиться и собраться.

Король Нилиона не оставлял шанса на ошибку.

— Мой принц, — поприветствовал он меня, склонив голову в традиционном жесте.

— Мой король, — ответил я, практически согнувшись до пола в поклоне.

— Ты снова читал на постели? — отец внимательно посмотрел на меня.

— Да, мой король.

— Говорил ли я тебе, что это вредно для глаз?

— Да, мой король.

— Тем не менее, ты пренебрег моим советом?

— Позвольте объясниться, мой король.

Отцу нравились эти моменты. Он обожал, когда я стоял как натянутая струна, оправдываясь перед ним за каждую малейшую оплошность. Момент, когда мышка дрожит в когтях у кошки, а та решает: разорвать ее или помучить еще немного.

— Дозволяю, — кивнул он.

— С раннего утра мне нездоровится, — заговорил я, указав пальцем на висок. — Вот почему решил полежать в кровати. Книга же утешала меня и давала небольшой отдых от боли. Прошу прощения, что ослушался вас, мой король.

Отец приподнял мою голову за подбородок и прицокнул языком. Мне показалось, что сердце разорвет мне грудь.

— Неразумно с твоей стороны было читать в постели с такой больной головой, мой принц, — сказал он мне таким тоном, словно объяснял правила чтения ребенку. — Выглядишь и правда неважно. Но думаю, что новости тебя развеселят.

Когда меня в скором будущем спросят, что я чувствую, когда думаю о нем, то мой ответ вырвется сам собой.

Ужас.

— Рад лишь одним вашим присутствием, мой король, — тихо произнес я.

— Выходит, тебя сейчас переполнит эйфория? — приподнял уголки губ он. — Что ж, через час у тебя встреча со сквайром. Надеюсь, ты сможешь провести ее достойно.

У меня на мгновение пропало дыхания. Настоящий сквайр полагался мне только в одном лишь случае.

— Неужели? — только лишь спросил я.

— Все так, — кивнул отец, — совет министров и королевский дом решили, что твой срок пришел. Ты отправляешься в Тинтагель для прохождения обучения. Твой гувернер уже передал господину Свену все дела.

Как же трудно мне было спокойно устоять на ногах в тот момент. Все мое существо переполнялось радостью. Хотелось смеяться, хотелось кричать от радости.

Но я стоял и только лишь кивал в ответ.

***

Здесь стоит дать небольшие разъяснения.

До семнадцати лет я жил во дворце, как птица в неволе. Мой день был расписан вплоть до минуты. С шести утра многочисленные няньки и учителя облепляли меня, как мертвяки живое мясо, и не отпускали до тех пор, пока не наступит поздняя ночь. Я не мог отойти от них ни на шаг. Они не могли пропустить ни единого моего чиха. У нас сложились отношения взаимной ненависти друг к другу. Мы лишали друг друга возможности жить. Мы губили свободу друг в друге на корню. Так что никто из нас точно бы не скучал друг по другу. То утро было лишь единственным свободным за все полгода.

Отец в моем воспитании участвовал постольку поскольку. Мы виделись лишь за официальными приемами пищи. У нас были совместные аудиенции аристократии. И на этом в общем все.

О нет, даже не спрашивайте, был ли он хорошим родителем. Мне самому уже никогда не стать родителем, потому судить его я не имею права.

Вся моя жизнь крутилась вокруг вечного ожидания. Я ждал конца учебных часов, конца изнурительных тренировок, конца обеда, конца дополнительных занятий. Но ничего в своей жизни я не ждал так, как конца тепличной жизни и поступления в школу рыцарей, Тинтагель.

Наш род уже давно мог не посылать лучших сынов для прохождения службы в Гвардии. То был наш долг, который мы платили обществу. Никто не любит царственных паразитов. Мы должны были завоевывать их любовь каждую минуту нашего существования, оправдывая налоги и вообще наше право управлять ими. Но я не считал учебу в Тинтагеле долгом. Для меня это было началом той самой «новой жизни», когда меня перестанут опекать и посвятят в мир взрослых смелых мужчин, героев и храбрецов.

Для официальных аудиенций мне выделили старый кабинет матери. Я обожал его. Обитые розовыми шелковыми обоями стены. Стол с панно из драгоценных камней. Глубокие бархатные кресла. Камин.

Почти как у настоящего короля.

Мне нравилось воображать себя важным и взрослым, сидящим за этим столом и принимающим министров и послов. Нравилось представлять себя в синей атласной мантии с окладистой светлой бородой как у отца и с диамантовым обручем на голове.

Тебе не идет борода. Просто для справки. А да. Ты не слышишь.

Сквайр уже ждал меня, сидя на стуле и неприкрыто глазея на роскошь кабинета своими узкими серо-зелеными глазами. Он мне сразу же не понравился. Мне хотелось, чтоб мой поверенный, охранник и помощник в одном лице был высоким, накачанным и внушающим ужас парнем, желательно обритым наголо. Но передо мной сидел молодой человек на вид чуть старше меня. Он был ниже ростом (мой рост составляет метр девяносто по вашим меркам). По весу, правда, сквайр меня обогнал (это было не так уж сложно, по природе я худощавый, в семнадцать лет весил около семидесяти пяти килограмм). Однако он был не накачан, не представлял угрозы, вообще походил на добродушного паренька, каких словно деревьев в лесу на улицах. Именно потому меня захлестнула раздражительность, которую я тут же захотел выплеснуть на него.

— Мой принц, — вскочил со стула тот. — Сквайр Ленард Свен прибыл для исполнения своего долга!

Я холодно посмотрел на него, ощутив прилив раздражения от вида его растрепанных светло-русых волос, и прошествовал к столу, даже не кивнув.

— Почему ты сидел, когда я вошел? — ледяным тоном спросил я.

— Простите, — басом ответил он, — я не слышал ваших шагов.

— Когда враги короны решат меня похитить, ты тоже ничего не услышишь? — передразнил я зло.

— Нет, вовсе нет, — начал он оправдываться, но я поднял правую руку вверх и тот замолчал.

Как мне понравился этот жест. Величественный, короткий и выразительный — все именно так, как я представлял. Король, от которого всех бросает в жар. Я продолжал свой спектакль. Еще от отца я понял, что больше всего людей пугает пустое выражение лица, по которому невозможно считать, что на самом деле творится на душе.

Ну что за любовь к дешевой драме!

— Говоришь, тебя зовут Ленард? — я увидел на столе папку с его личным делом и открыл ее, изучая бумаги. — Опыт работы?

— Нет, — отчеканил он, — но я закончил подготовительные курсы и лучше всех сдал экзамены…

— То есть ты ничего не умеешь? — небрежно прервал его я. — Почему ты вообще здесь? Лучше всех перекладывал бумажки с места на место? О чем думали рекрутеры?

Я так надеялся, что он хотя бы покраснеет или смутится. Но Ленард оставался железно спокойным. И мне стало тревожно даже от его полуулыбки.

— Мой принц, — спокойно обратился ко мне он, — я вижу у вас канцелярский нож на столе. Можно его одолжить?

— Если тебе нечем вскрывать конверты — пожалуйста, — развел я руками, — пользуйся моей щедростью.

Свен с таким же спокойствием взял ножик, затем величаво встал со стула, размахнулся и швырнул его в мою сторону. Я в ужасе зажмурился, но лезвие только лишь просвистело мимо моего уха.

— С бумажками у меня хорошие отношения, — в тоне Ленарда прозвучал скрытый смешок, — но также я лучше всех курсантов прошел военную подготовку.

Я приоткрыл глаза, прикидывая в голове, успею ли дотянуться до кнопки вызова охраны под столом. Можно было еще поступить в лучших традициях героических баллад: перепрыгнуть через стол, вырубить его и убежать, но идея с охраной явно одерживала первенство.

Злополучный ножик пригвоздил мошку, залетевшую в кабинет, прямо к полу. Ленард показал мне несчастную и улыбнулся:

— Никогда не промахиваюсь.

Он с трудом пытался не показывать, что смеется надо мной. За подобное отец уже бы прогнал нахала из кабинета, но я стиснул зубы и решил сделать вид, что его ничем неприкрытая попытка меня унизить не увенчалась успехом.

— Прекрасно, ты не прошел проверку, — оскалился я в злобной улыбке, — Хороший сквайр выдерживает любую критику от своего непосредственного начальства, не играя в дешевых спектаклях.

Свен застыл, снова приняв безучастный вид. Мне были непонятны его мысли и намерения, что злило еще больше. Хорошие короли всегда читали собеседника как книгу, а я постоянно должен был чуть ли не Прорицательством заниматься. Чтобы не доставлять сквайру удовольствия над победой, я резко развернулся к нему спиной и показал на карту Ниллиона на стене:

— Что ты видишь перед собой?

— Карту? — осторожно поинтересовался тот.

— Очевидный ответ, — огрызнулся я, — мысли шире.

Ленард молчал, сидя все в той же позе. Поняв, что тот не будет даже пытаться, я прокашлялся и продолжил:

— Что ж, не буду мучить тебя столь сложными для твоего мышления вопросами. Перед тобой королевство Ниллион. Мы поставляем Измерению лучшие технологии и предметы роскоши. Закупаем… В этом списке много статей, не буду сильно тебя нагружать.

Мы закупали почти все. На Нилионе не было густых лесов, как у наших добрых соседей из Лореанга, или глубоких и чистых морей, как у менее добрых соседей из Друэллы. Даже далекий Шелруд, где ночь и день длились по полгода, мог похвастаться редкими растениями, а в стремительно беднеющей Лефарии можно было прорастить даже палку. Но мы не были захолустьем вроде далеких и медленно погружавшихся в пески Пустошей. Нилион забирал под свое покровительство самые пытливые умы и самые трудолюбивые руки, вознаграждая их за верность. И за изобретения, что они придумывали и воплощали в жизнь.