Читаем Тридцать три несчастья (СИ) онлайн бесплатно

Сталкер стоял на полупогруженном стволе дерева, не опрокинуть который с каждой секундой становилось все более трудной задачей. Черт его знает, что растворено в этой бурой дряни, что когда-то называлась озером Янтарь. Во всяком случае, пробы воды в этом месте делать уже даже самые безбашенные ученые не рисковали.

Счетчик Гейгера трещал, и это начинало раздражать. Стрелок прекрасно знал, что фон в этих местах зашкаливает, а звук мог привлечь мутантов.

«Не буди лихо, пока оно тихо».

Но предательской мысли оказалось достаточно, чтобы сработал закон подлости — единственный закон, который здесь работает.

Из ближайших зарослей мутировавшего камыша донеслось рычание, приземистый силуэт мелькнул где-то на периферии. В доли секунды Стрелок развернулся вместе с винтовкой и вдавил спусковой крючок, вычислив примерное местоположение снорка. Судя по чавкающему звуку, который затем раздался, он попал — но этого было мало, чтобы причинить серьезный ущерб, и сталкер сменил обойму. Слишком живучи эти твари, слишком сильны, а болевой порог у них запредельно высок. И мутант не стал ждать, широким прыжком одолевая половину разделявшего их расстояния. Пока он далеко, то менее опасен, и одиночка дал новую очередь, сбивая снорка с выбранной траектории. Черте что! Никак не получалось нормально прицелиться. Но пусть рана не была смертельной, этого хватило. Мутант завалился, неловко припав к земле, и внезапно его невидимой силой потащило в сторону. Попав в зону воздействия аномалии, он рванулся было назад, но поздно — изломанное тело поднялось над землей, и в следующий миг «трамплин» швырнул его вниз с ускорением. Захрустели, ломаясь как сухие ветви, кости.

Когда стихло эхо разрядившейся аномалии, одиночка смог расслышать за спиной тихий плеск. Он дернулся, едва не потеряв равновесие, но все равно оказался недостаточно быстр.

Второй мутант ударил его в грудь с невероятной для обычного человека силой, прыгнув вперед. Стрелок вскрикнул, точнее, хотел вскрикнуть — удар выбил из легких воздух.

В следующий миг сталкер оказался в воде, подняв при падении тучу брызг. На то, чтобы придти в себя, ушло еще несколько драгоценных мгновений. А снорк тем временем снова изготовился для прыжка, взяв упор на передние конечности. Еще не видя этого, но уже догадываясь, Стрелок шарахнулся в сторону.

Очень вовремя, поскольку тело противника метнулось совсем рядом, приземлившись в нескольких метрах позади. Пока тварь не сориентировалась, сталкер выстрелил, опустошая магазин. Перезарядил. И хотя стрелял с близкого расстояния, мутант не только не корчился в агонии, он подобрался для новой атаки.

Но уже в прыжке очередь разворотила ему уязвимое брюхо, и, не долетев, снорк рухнул в болото.

Стрелок рвано выдохнул сквозь сжатые зубы, пытаясь унять бешено заходящееся сердце. В груди болело, но горло начало отпускать. Слишком много потрясений в последнее время для него, совсем уже нервов не осталось. Раньше он бы справился быстрее и лучше.

Одиночка вышел на берег из болота, по которому расплывались алые пятна, отряхнулся, насколько мог, от грязной воды.

Вытащив из рюкзака тубу с мексамином, он стянул перчатку и достал сразу две таблетки — наверняка успел нахвататься радиации в этой водице. И почему, кто бы знал, здесь так фонит? На Янтарь никогда не свозили технику после ликвидации, а все равно долго тут находиться нельзя.

Пока сталкер переводил дух, замерев в одной позе, начал накрапывать дождь. Тоскливый и промозглый, он моросью стучал по ткани капюшона. Стало совсем уж не по себе — кроме этого звука не было слышно ничего. Абсолютное, полное злобы молчание.

Ладно, не время терзать себя необоснованными плохими предчувствиями, пора идти. Стрелок уже и не помнил, когда нормально отдыхал в последний раз. Что ж, во время вынужденной передышки он и высохнуть успеет, и отоспаться, и залечить болячки. Удивительно, что ему до сих пор удавалось оставаться на ногах. Истощение, радиация, антисанитария, холод… Но с заживлением ран в таких условиях не было проблем, хотя, казалось бы, происходить все должно ровно наоборот. Впрочем, надеяться на случайности нельзя, и сталкер сфокусировал взгляд на базе ученых.

«Твою мать. Ну что за невезение?»

Невезение, длившиеся днями. Неделями.

«Я так устал».

И сейчас, когда появилась нужда в убежище, научный модуль был оккупирован зомби. Обычно спокойные, сейчас они наступали на лагерь ученых, мимо никак не пройти. При других обстоятельствах с ними вполне можно найти общий язык, но пси-излучение усиливается перед Выбросами, делая кадавров слишком агрессивными.

Оставалась только серая громада завода, маячившая на горизонте, но прежде требовалось убедиться, что внутри безопасно. С тех пор, как территорию зачистили военные, прошло не так много времени, но это вовсе не значило, что там никто не успел поселиться.

Закинув свою СГИ на плечо, Стрелок двинулся по почерневшей мертвой траве. Теперь при каждом шаге в сапогах хлюпала вода, и утешало только то, что когда он наконец найдет убежище, сможет отогреться и поесть.

Холодный ветер пронизывал до самых костей, и, когда сталкер приблизился к заводу, высившемуся словно хтоническое чудовище, совершенно продрог. Поздняя осень все-таки. Хотя, как можно быть в этом уверенным, если тут всегда такая погода?

К главному входу одиночка не пошел. Рассматривая металлическую сетку, окружавшую территорию, он на пробу потянул ее на себя. Со времен Союза металл изрядно проржавел, так что на перчатках остались следы, но был вполне крепким.

Вцепившись сильнее в заграждение, сталкер подтянулся и перелез через сетчатый забор, отозвавшийся на его небогатый вес протяжным стоном. Ржавая пыль посыпалась вниз, а Стрелок мягко приземлился по ту сторону.

Первым делом он взял наизготовку оружие, уперев приклад в плечо. Это место будило неприятные воспоминания, и, как бы безопасно здесь ни было на первый взгляд, Стрелок не мог успокоиться. На Янтаре и раньше-то было как минимум неприятно, а теперь… Боль от утраты друга оставалась все еще свежа, хотя с тех пор прошли недели, так же как и с возвращения его памяти. Но в лабораторию, где погиб Призрак, он спускаться не собирался.

Во дворе не было ничего подозрительного, и это заставляло напрячься еще больше. Одиночка сделал следующий шаг вперед, вслушиваясь в моросящий дождь и внимательно ища взглядом малейшее движение. Крепко ли держится обглоданный временем цех? Нет ли странного сквозняка?

Когда в зоне видимости не оказалось ничего потенциально опасного, Стрелок все равно выбрал уже знакомый ему маршрут — сейчас он морально не был готов к бессмысленному риску. И потому двинулся по направлению к туннелю круглого сечения, по которому когда-то выбирался из подземелий. Он торчал из бетонной стены всего на несколько сантиметров, и сталкер, поднявшись по изъеденной кислотными дождями лестнице, пролез внутрь. Труба оказалась достаточно широкой, чтобы там можно было выпрямиться в полный рост, но одиночка только тяжело привалился спиной к бетону. Скинув рюкзак, он все так же сидя стянул с себя мокрый плащ. Рассмотрев его, сталкер невесело усмехнулся. Он был весь в многочисленных прорехах; кое-где вокруг них остались пятна крови, а некоторые были не очень аккуратно зашиты грубой ниткой. На одном рукаве ткань была даже оплавлена, поскольку этот материал не горел.

Он выживал там, где другие считали это невозможным, но какой ценой? Рука непроизвольно потянулась к узкому шраму на скуле, но Стрелок тут же ее отдернул.

Дождь разошелся сильнее, небо потемнело. С дышащих сыростью болот потянуло промозглым, и одиночка, достав вместо своей старой плащ-палатки, похожей теперь на тряпку, более целый пыльник, закутался в него по горло. Сразу стало теплее. Это можно было сделать и раньше, но он так привык к своему старому обмундированию, что расставаться с ним было непривычно.

Несмотря на голод, Стрелок не стал ужинать, как планировал. Хотелось просто закрыть глаза и забыть обо всем на свете.

Засыпал он в смутной тревоге, хотя хорошо знал, что незамеченным к нему никто не сможет подобраться. Ледяной металл винтовки в руках успокаивал.

Стрелок спит, бледный и напряженный, съежившись, насколько возможно. Спит Зона, холодный рассвет только-только начал разгораться на востоке. Ночью шел снег, и, хотя заморозки здесь никогда не держатся долго, сейчас разруха и грязь не были видны под тонким белым слоем. По сравнению со вчерашней картиной, пейзаж разительно переменился, сделав все… Нестрашным. Обманчивое чувство.

Сталкера разбудил холод, заставив открыть глаза, и он содрогнулся всем телом. Когда Стрелок подышал на покрасневшие от мороза пальцы, изо рта вырвалось облачко пара. Распрямился он со стоном, спать в такой позе то еще удовольствие. Осторожно выглянув из своего убежища, чтобы оценить обстановку снаружи, одиночка отметил, что помимо изменившейся погоды в остальном все осталось так же, как было вчера. Он, однако, не торопился выходить, решив подождать, пока рассветет окончательно. В такой утренней хмари легко просмотреть опасность. А беда найдет его, если оставить хоть малейшую лазейку.

Умывшись водой из фляги, Стрелок расстегнул матовый пластик контейнера для артефактов и вытащил что-то светящиеся неярким, красноватым светом. От «огненного шара» распространялось ласковое тепло, так что ладони начали понемногу отогреваться.

Красное вещество было не статично, иногда по поверхности пробегали желтоватые искры, и сталкер немного понаблюдал за игрой света. В Зоне есть своя, жутковатая и ни на что не похожая красота. Многие этого не замечают, думая, что они здесь временно. Может и так, только чаще все они здесь и остаются. Живые или мертвые, обычно последнее.

Словно в подтверждение его мыслей, издалека раздался протяжный, исполненный боли крик. За этим бы должен завибрировать ПДА, сообщая о смерти сталкера, но Стрелок давно отключил эту функцию. Он все равно ничем не мог помочь, а в тех случаях, когда мог — помогал. Возможно, Стрелка все еще терзало чувство вины за череду непредвиденных выбросов, случившихся по его вине. Многие сталкеры тогда погибли, оказавшись далеко от убежищ. Совесть у одиночки еще была, и она болела. Так, размышляя об этом, он вспомнил еще об одном человеке. Интересно, где тот сейчас?

Заря. Шрам видел ее сквозь мутное стекло квартиры в Лиманске, сидя на скрипучем покосившемся стуле. В воздухе пахло пылью и старым деревом, как всегда бывает в таких местах, и это успокаивало.

Его жизнь вошла в колею. Он шел — не зная, куда, и плохо представляя, зачем. По крайней мере, теперь в голове начал выстраиваться примерный план действий. Наемник тяжело вздохнул, и на полувдохе грудь вдруг пронзило болью. В глазах позеленело, и он, схватившись одной рукой за стул, а второй оперевшись о колено, закашлялся, судорожно сложившись попалам. Шрам плевал кровью уже несколько дней, так что почти не удивился, когда почувствовал, как по подбородку течет что-то вязкое и горячее.

Отдышавшись, он вытер рукавом лицо и тяжело поднялся на ноги. В этот раз, кажется, прошло лучше, чем во все предыдущие, но он все еще опирался на рябую от плесени стену.

С тех пор, как работа Выжигателя Мозгов была прервана, наемник бродил неприкаянной тенью совершенно без всякого смысла. К тому же он маялся кровотечениями изо рта и провалами в памяти, но то, что осталось, было удивительно ярким — он до сих пор мог по памяти нарисовать карту Рыжего Леса.

Шрам чувствовал себя так, словно был потерян для мира все то время, что находился под контролем «Монолита», даже несмотря на то, что времени прошло не так много. Остальным членам его отряда повезло меньше. Пси-излучение настолько подчинило их волю, что многие монолитовцы просто не выжили — не не хотели. Не могли. Другие, как и он, недавно попавшие под контроль — бывшие сталкеры, члены разных группировок — разбрелись кто куда, надеясь навсегда забыть о пережитом кошмаре. Шрам до сих пор оглядывался на прошедшие недели в плену у излучателя так, словно это было дурным сном. Долгие дни в Припяти. Отряды, вооруженные до зубов и при этом не имеющие даже малейших средств защиты. Зачем она смертникам?

Шрам поморщился от нахлынувших неприятных воспоминаний. Разумеется, теперь Выжигатель работает снова, хотя и не в штатном режиме, а с перебоями. Хотел бы он поблагодарить того смельчака, что пробрался внутрь и отключил установку. Кто знает, что бы с ним стало, если бы не это обстоятельство.

Та часть группировки «Монолит», что располагалась глубоко в центре Зоны так и осталась неизменной, но их осталось очень мало. Что они там защищают? Зачем? Кое-кто мог бы дать ответ на этот вопрос, но Стрелка уже не спросить — если он и выжил, то, вероятно, тоже попал под контроль. Да и не стали бы они совместно проводить ликбез, после того, как наемник пытался его убить.

Одиночка разобрал свою винтовку, и, за неимением лучшего, набрал в небольшой термос снега. После вчерашнего купания оружие почти не пострадало, но он не хотел, чтобы оно заклинило в самый неподходящий момент. Вытащив из рюкзака завернутый в полиэтилен кусочек мыла, он подождал, пока снег оттает, и принялся за чистку деталей. Времени заняло это немного, но пальцы уже замерзли, так что сталкер постарался как можно быстрее закончить работу. Когда собрал винтовку снова, как водится, одна деталь осталась лишней. Пришлось разбирать снова.

Как только с работой было покончено, сталкер открыл карту, которую и без того знал чуть ли не наизусть — упорядочить мысли с ней было легче. Он нашел взглядом путь от Янтаря до Болот, видя за простыми обозначениями гораздо больше, чем они сказали бы кому угодно другому.

Если идти по прямой, ходу дня три, и он выйдет к Верхним Болотам. Но Доктор показывал ему и более короткий путь. Можно надеяться, что завтра сталкер уже будет у него, если обойдется без приключений.

Оторвавшись от изучения затертой бумаги, Стрелок вскинул голову, чтобы посмотреть в утреннее свежее небо. Пора выходить.

После концовки ЧН Шрам вполне мог попасть под контроль «О-сознания», и, поскольку потом Стрелок отключил Выжигатель, скорее всего вышел бы из под его влияния (как группа Бродяги в ЗП). Кстати, по словам Сахарова, с того момента, как погиб Призрак и до появления на Янтаре Меченого прошла всего неделя.