Читаем ТУВИНСКИЕ СКАЗКИ онлайн бесплатно
Составитель сборника М. Хадаханэ. Художник Л. Серков.
Западно0сибирское книжное издательство.
Новосибирск.
1970 год.
При слове «Тува» кто-то, должно быть, вспомнит, что читал «Слово арата» Салчака Тока, кто-то любовался переливчатым блеском тоджинских соболей на ВДНХ, кто-то слышал по радио тувинские мелодии, кто-то видел на юбилейном празднике танец «Звенящая нежность», кому-то из вас попадались треугольные и ромбовидные марки с всадником, рыбаком, охотником или почтовый конверт с видом кызыльского парка…
Тува – это Сибирь, Саяны, сердце (географический центр) Азии, край, где берет свое начало могучий Енисей. Из справочника мы узнаем, что Тува по своей площади больше Бельгии, Голландии, Дании и Швейцарии, вместе взятых. Недра Тувы богаты каменным углем, золотом, асбестом, солью, редкими металлами.
Богата не только природа, богаты и щедры ее люди. Тува – край замечательных тружеников: пастухов и охотников, лесорубов и геологов – строителей новой жизни.
Центр республики г. Кызыл – небольшой современный город, ему несколько десятилетий от роду. Здесь есть заводы, школы, техникумы, педагогический и научно-исследовательский институты, краеведческий музей имени 60 богатырей, широкоэкранные кинотеатры, национальный музыкально-драматический театр, библиотеки, книжное издательство.
На глазах меняется лицо Тувы. От дымного очага до огней электростанций, от импровизаций народных сказителей до больших художественных произведений, писателей-профессионалов, от дырявой юрты и берестяного чума до больницы и просторных домов культуры – таков путь тувинского народа, самого молодого в семье советских народов.
Тува с птичьего полета необычайно разнообразна: она вся пересечена быстрыми реками – притоками Енисея. Горные остроконечные вершины сменяются зелеными привольными долинами, пастбища чередуются с посевами, тайга – с кипучими поселками и городами.
В Туве можно проехать на любом виде транспорта – от самолета до тувинского конька-горбунка, маленького, мохнатого, крепконогого.
Каждое лето тувинские фольклористы выезжают «на охоту за сказками».
Люди старшего поколения охотно делятся своими воспоминаниями. Это очень разные по внешности и характеру люди: словоохотливые и молчаливые, подвижные и степенные, безбородые и убеленные сединами «аксакалы».
Еще недавно был жив знаменитый сказочник Тюлюш Баазанай. Рассказывают, что один бай проиграл ему прекрасного скакуна, – старик сумел выполнить его требование – триста сказок было рассказано в одну длинную холодную зиму. Настоящая тувинская Шехерезада!
В Туве любят сказки. В каждом доме встретишь книги тувинских сказок, книги о сказителях, таких как Ооржак Чанчы-хоо, Салчак Бичен, Ооржак Маннай. Их знают за много верст вокруг.
Сказителя брали с собой, чтобы скоротать время в тайге, сказителя приглашали раньше в далекие торговые караванные переходы до Монголии, Тибета и Китая.
Тувинские сказки рисуют картины борьбы богатырей со злобными, враждебными силами, с захватчиками и грабителями. Мифологически сказки отражают древние представления о природе, о происхождении местных названий.
Слушая эти сказки, ярко представляешь жизнь и быт народа, его думы и характер. Человек может быть счастлив в борьбе за лучшую жизнь – такова основная мысль сказок. Настоящее место на земле – человеку честному, трудолюбивому, смелому, бескорыстному.
Над селом уже давно опустилась ночь, закончен рабочий день, угомонилась детвора, выпито много зеленого чаю с молоком, а мы все сидим – слушаем и записываем. На лужайку перед юртой сказителя собралось много народу. Годы высушили и слегка ссутулили тоолчу – сказителя. Он поглаживает остренькую реденькую бородку, хлопает длинной трубкой о колено, прочищает ее и продолжает напевать сказку. Увлекаясь и вдохновляясь, он разводит руками, представляет героев в лицах, подчеркивает слова жестами и мимикой.
Тува… Начало лета, все цветет и радует глаз. Рассыпались желтые ромашки, огненной шапочкой мелькают золотые жарки, дружно цветет марьин корень, благоухает белопенная черемуха. Дальше дорога идет среди бескрайних полей. С перевала смотрим на поселок, раскинувшийся в долине между гор, у самой речки, прямыми улицами с новыми смолистыми домами, слышим деловой рокот трактора в поле: новая хорошая жизнь пришла в эти степи.
Вспоминаются стихи одного тувинского поэта:
И взрослым и детям будут по душе слова мудрой сказки, и пусть их читают не только в Туве.
М. Хадаханэ.
Жил-был Оскюс-оол. Бродил он по аалам, тем и кормился. Однажды пришел он в аал Караты-хана.
– Откуда идешь, Оскюс-оол? – спросил его хан.
– Лето наступает – ищу, где хойтпак (хойтпак – айран, кислое молоко) есть, зима наступает – ищу, где бора-быда (бора-быда – жидкий суп из крупы) есть, – ответил Оскюс-оол.
– Так и быть, буду кормить тебя – летом хойтпаком, зимой бора-быда. Но за это будешь пасти семьдесят моих желтых козлов. Только смотри: в горы гоняй – в степь не пускай.
На другой день Оскюс-оол погнал семьдесят желтых козлов в горы, а они все норовили в степь повернуть. Совсем уморился Оскюс-оол, кричит-надрывается:
– Отрубит хан мои руки вместе с рукавами, снимет мою голову вместе с шапкой.
Вдруг, откуда ни возьмись, появился седой старик с бородой до самого пояса.
– Почему ты кричишь-надрываешься, Оскюс-оол?
– Как же мне не кричать? Караты-хан приказал козлов в горы гнать, а они все в степь поворачивают – никак не остановишь.
– А ты не кричи. Заверни голову стада в гору и скажи: «Семьдесят желтых козлов, к земле «тактагалдай» (тактагалдай – труднопереводимое слово, нечто вроде «пристань»)! – посоветовал старик и исчез.
Завернул Оскюс-оол голову стада в гору и сказал:
– Семьдесят желтых козлов, к земле «тактагалдай»!
Остановились козлы, как вкопанные. Сколько ни гнал их Оскюс-оол, – козлы ни с места.
– Ну и вредный старик – верблюд бродячий, стрела кривая! Должно быть, это сам черт за моей головой приходил, – закричал Оскюс-оол.
Вдруг, откуда ни возьмись, снова появился седой старик с бородой до самого пояса.
– Почему ты опять кричишь-надрываешься, Оскюс-оол?
– Как же мне не кричать? Козлы стоят как вкопанные. Как же я их в горы отгоню?
– А ты не кричи, скажи спокойно: «Семьдесят желтых козлов, от земли «бодара» (бодара – труднопереводимое слово, нечто вроде «отстань»)! – посоветовал старик и исчез.
Послушался Оскюс-оол старика и говорит:
– Семьдесят желтых козлов, от земли «бодара»!
Только сказал – козлы тотчас встрепенулись и побежали в гору.
Поздно вечером загнал Оскюс-оол стадо в загон и пошел спать в ханскую юрту. Стал Оскюс-оол искать место, где бы прилечь – не находит: вся кошма на полу занята ханскими слугами.
– Ты что не спишь, Оскюс-оол? – спрашивает ханша.
– Места не могу найти. Вся кошма занята, – отвечает Оскюс-оол.
– Ложись тогда прямо на земле, – распорядилась ханша.
Рассердился Оскюс-оол, вспомнил слова старика и потихоньку сказал:
– Хан и ханша, к земле «тактагалдай»!
Пришло утро, а хан с ханшей подняться не могут. Что делать? Пригласили на помощь ламу, а Оскюс-оолу приказали ему прислуживать. Совсем загонял Оскюс-оола прожорливый лама: девять заварок чаю выпил, целого барана съел. Потом совершил лама хурум (хурум – священный молебен).
Не помогает.
Смеется Оскюс-оюл. Увидел это лама и потихоньку спрашивает:
– Скажи мне, как помочь ханской беде?
Говорит тогда ему Оскюс-оол:
– Видишь, возле юрты бродит черный бык. Схвати его за хвост и прочитай молитву.
Лама тут же бросился за черным быком, схватил его за хвост и забормотал молитву.
А Оскюс-оол тотчас же прошептал:
– Лама, к хвосту черного быка «тактагалдай»!
Испуганный бык помчался в степь, а приставший к нему лама завопил диким голосом:
– Спасите! Помогите! Оскюс-оола держите! Это его проделки!
Приказал хан схватить Оскюс-оола, а тот сказал потихоньку:
– Ханские слуги, к земле «тактагалдай»!
Сразу все остановились точно вкопанные.
Тогда Оскюс-оол спокойно вошел в ханскую юрту, уселся на девятислойный олбук (олбук – дорогой коврик (для сидения)) и стал за обе щеки уплетать ханские сладости и лепешки.
– Пощади, Оскюс-оол, – просит хан. – Я отдам за тебя мою дочь, выделю скот из моего скота, добро из моего добра. Поставлю тебе белую юрту.
Поверил Оскюс-оол хану и тихонько сказал:
– Хан и ханша, ханские слуги, от земли «бодара»!
Тотчас все ожило. Приказал тогда хан:
– Заколите священного белого быка!
«Вдоволь теперь мяса наемся», – обрадовался Оскюс-оол.
Ухмыльнулся зло хан, приказал зашить Оскюс-оола в бычью шкуру и бросить в Кара-Суг.
Закрутила, понесла Оскюс-оола быстрая речка. Совсем уж было задохнулся Оскюс-оол, да выловил его бедный рыбак.
Выскочил на волю Оскюс-оол, а старик рассердился:
– Что ты не даешь человеку рыбу ловить?
– Не сердись, старик. Злой Караты-хан хотел погубить меня, – сказал Оскюс-оол и отправился в путь.
Приходит он в ханский аал, а там уже никого нет. Откочевал хан на новое стойбище.
Семь перевалов одолел Оскюс-оол, через семь рек перебрался, но все-таки нашел ханский аал.
Ночью он подошел к ханской юрте и тихо сказал:
– Хан и ханша, к земле «тактагалдай»!
Потом он вывел из загона самого жирного барана и погнал его к старому рыбаку.
Настало утро, а хан с ханшей подняться не могут.
Догадался Караты-хан, что жив Оскюс-оол.
Созвал он столько своих подданных, сколько волосинок у семи собак, и отправил их на поиски.
На девятый день два прислужника разыскали Оскюс-оола и говорят ему:
– Хан приказал привести тебя.
– Не пойду к хану, – ответил им Оскюс-оол.
Узнал хан об ответе Оскюс-оола и приказал:
– Запрягите вороного коня, возьмите черного соболя с белыми лапками, приторочьте черный когэржик (когэржик – кожаный сосуд) с шестью горлышками и все это отвезите Оскюс-оолу.
Выполнил слуга приказ хана – передал Оскюс-оолу вороного коня, преподнес ему черного соболя с белыми лапками и стал угощать аракой (арака – самодельное вино из перекисшего молока) из черного когэржика с шестью горлышками.
Отказался Оскюс-оол от ханского подарка:
– Не подкупит меня хан своими дарами. По своей воле поеду к нему.
Приехал, смотрит – совсем плохой лежит хан.
– Возьми мою дочь, – умоляет хан. – Бери скот из моего скота, добро из моего добра. Поставлю я тебе белую юрту. Клянусь тебе острием моей боевой стрелы – не обману на этот раз!
– Вот видишь, не справиться тебе со мной, хан, – засмеялся Оскюс-оол и потихоньку сказал:
– Хан и ханша, от земли «бодара»!
Поднялись хан с ханшей. Отдал хан Оскюс-оолу добро из своего добра, скот из своего скота, поставил ему белую юрту. Выдал за него свою дочь.
Стал Оскюс-оол вместо хана управлять. Долго и счастливо жил он.
Давным-давно был на свете удалой молодец по имени Оскюс-оол. Жил он со своим старым-престарым отцом в ветхом чуме, и было у них всего-навсего семь коз.
Оскюс-оол пас коз и ухаживал за своим старым отцом – готовил еду, кипятил ему чай с шенне (шенне – марьин корень, стебель и листья которого употреблялись вместо заварки).
Однажды старику стало совсем плохо. Загоревал Оскюс-оол:
– Не было меня – ты породил меня. Родился я – ты взрастил меня. Что случилось с тобой, чем помочь тебе?
Погладил старик сына по голове и сказал тихим голосом:
– Ничем нельзя помочь мне, сын мой. Я пришел на край жизни. Хорошо бы напоследок отведать наваристый суп, полежать на мягкой шкуре. Да жаль, скота у нас мало – козы тебе самому нужны будут.
– Зачем мне скот, отец, если тебя не будет? – сказал Оскюс-оол и заколол козу. Шкуру отцу постелил, а из мяса суп сварил.
Каждый день он готовил наваристый суп, кипятил чай с шенне, а отец плел из козьей шерсти пестрый таар (таар – мешок).
Когда была съедена последняя коза, старик кончил плести таар и позвал сына.
– Настал, сынок, мой последний день. Нечего мне тебе оставить, кроме вот этого пестрого таара. Сердце у тебя доброе – не пропадешь. Похорони меня у склона Арзайты-горы, где лежит белый камень, а сам иди к Золотому озеру и живи там. Только смотри, нигде не останавливайся.
К утру старик умер.
Заплакал-загоревал Оскюс-оол и пошел выполнять наказ отца. Нашел у склона Арзайты-горы белый камень, похоронил там отца и отправился прямо на север.
Много дней и ночей шел Оскюс-оол по глухой тайге, а Золотого озера все не было видно. На одном из перевалов встретил белобородого старика на белом коне с белым вьюком.
– Как твое имя-прозвище? Откуда идешь, куда путь держишь, парень? – спросил старик.
– Зовут меня Оскюс-оол. Иду с южной стороны к Золотому озеру. Далеко ли мне идти еще, дедушка?
– Никогда не добраться тебе, парень, до Золотого озера! – сказал насмешливо белый всадник и ускакал прочь.
«Борода белая, конь и вьюк белые, а душа у старика, видно, черная», – подумал Оскюс-оол и пошел дальше.
На перевале другой горы встретил он чернобородого старика на черном коне с черным вьюком.
– Как твое имя-прозвище? Откуда идешь, куда путь держишь, парень? – спросил старик.
– Зовут меня Оскюс-оол. Иду с южной стороны к Золотому озеру. Далеко ли мне идти еще, дедушка?
– Спустишься с горы и увидишь на реке Чинге-Кара-Хем аал Бай-хана. От него до Золотого озера три дневных перехода. Доброго пути тебе, сынок! – ласково сказал старик и отправился дальше.
«Борода черная, конь и вьюк черные, а душа у старика, видно, светлая», – подумал Оскюс-оол и пошел дальше.
У реки Чинге-Кара-Хем увидел он большой аал и вокруг такое множество скота, словно караганника (караганник- степной кустарник) в степи.
«Видно, очень богат этот Бай-хан», – подумал парень и зашел в черную юрту.
– Откуда идешь, куда путь держишь, сынок? – спросил его старик – хозяин юрты.
– Иду с юга к Золотому озеру.
